ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Маленький ротик Блотвейта сложился в улыбку:
— Что такого джентльмена, как Мартин Рочестер, не существует.
Я почувствовал себя будто человек, просыпающийся в незнакомом месте, не понимая, где он находится и как сюда попал. Что за чепуха — Мартина Рочестера не существует? Кого же я искал? Я справился с нахлынувшими на меня эмоциями и попытался сформулировать вопросы:
— Нет человека на бирже, который бы не слышал о нем. Как может быть такое, что Мартина Рочестера не существует?
— Он просто видимость биржевого маклера, — снисходительно объяснил Блотвейт. — Он — ширма, за которой скрывается какой-то человек или люди. Чтобы узнать, кто убил вашего отца, не надо искать Мартина Рочестера, необходимо выяснить, кто он.
Мне было необходимо обдумать это открытие. Теперь стало понятно, почему никто его не знал. Но каким образом этот несуществующий человек мог совершать биржевые сделки с таким числом людей и оставаться неизвестным?
— Боже, — прошептал я сам себе, — как это низко. Я заметил, что Элиас перестал жеманничать.
— Это преступление, о котором я тебя предупреждал, — сказал он. — Наш противник состоит из бумаг. Преступление — бумага, и преступник — бумага. Одни лишь жертвы реальные люди.
Я не разделял философского ужаса Элиаса. Я по-прежнему верил в такие вещи, как вопросы и ответы, и мне очень хотелось думать, что обман можно разоблачить, как бы ловко тот ни был замаскирован.
— Бумажный человек, — сказал я вслух. — И вы не знаете, кто он на самом деле?
— Это может быть один человек или целый клан. Я поражен, что вы теряли время в поисках человека из плоти и крови, вместо того чтобы дойти до сути этого дела. Может, мне стоит попытаться продать вас обратно судье, если он хоть что-то заплатит?
— Безотносительно к тому, кто этот человек, — сказал Элиас, — разве нам не стоит узнать о нем больше? Какое он имеет отношение к «Компании южных морей»?
Блотвейт бросил на нас сердитый взгляд:
— Вы даже этого не выяснили?
Я вспомнил слова Каупера. Я спросил его о Рочестере сразу же после вопроса о поддельных акциях. «Я сказал вам, сударь, что не стану говорить на эту тему». Напрашивался лишь один вывод.
— Рочестер — это тот, кто выпускает поддельные акции, — сказал я Блотвейту.
Он внимательно посмотрел на меня и медленно кивнул.
— Вы еще можете пригодиться, — сказал он.
Я проигнорировал его сдержанную похвалу. Я не собирался вести себя как пес, которого можно потрепать по голове.
— Вы знаете, где меня найти, если вам что-нибудь потребуется, — сказал Блотвейт.
Затем он сел в экипаж, и экипаж медленно отъехал, оставив нас с Элиасом в полном недоумении.
Мы с Элиасом встретились на следующее утро. Он шел неуверенной походкой, что свидетельствовало об еще не утихшей боли, в остальном же выглядел вполне нормально. Он сказал, что у него неотложное дело в театре, но все оставшееся время он готов посвятить мне. Мы устроились в кабинете моего дяди, пили чай и старались не вспоминать о беде, которая едва миновала пас вчера ночью.
— Я не знаю, что делать дальше, — сказал я. — В этом деле замешано столько людей, и у меня так много подозреваемых, Не знаю, как со всем этим справиться. С кем следует встретиться, какие вопросы задавать.
Элиас засмеялся:
— Ты столкнулся с типичной проблемой заговоров. Есть люди, которые не хотят, чтобы ты раскрыл правду об этом деле. Но есть другие люди, которые скрывают свои частные тайны и мелкие преступления. Когда имеешь дело с заговором, становится чудовищно трудно распознать, где злостное преступление, а где банальная ложь.
Я кивнул:
— Вчера ночью Блотвейт подтвердил мое подозрение, что Рочестер, или кто бы ни стоял за ним, торгует поддельными акциями. Несколько человек предположили, что именно Рочестер стоял за гибелью моего отца. Что ж, очень может быть — если отец представлял угрозу распространению поддельных акций, Поэтому, очевидно, Рочестер организовал покушение на мою жизнь и на твою тоже.
— Очень логично, — сказал Элиас.
— Мы также знаем, что Рочестер пойдет на все, чтобы остаться нераскрытым, но нам, чтобы завершить расследование, необходимо вывести Рочестера на свет. Если мы не можем отыскать Рочестера — а похоже, что это именно так, — может быть, мы сможем отыскать его другие жертвы.
Элиас захлопал в ладоши:
— Думаю, ты на верном пути.
— Может быть, — улыбнулся я, — нам удастся найти его врагов, людей, которые имеют на руках фальшивые акции или вступали с ним в какие-то конфликты. Когда я попытался передать через мальчишку сообщение в кофейне «У Джонатана», многие вскинули головы, заслышав имя Рочестера.
— Не думаю, что тебе удастся допросить каждого брокера на бирже, — заметил Элиас.
— Если не брокеров, то, может быть, тех, кто у него покупал? Как ты сказал: тех, кто понятия не имеет, что их обманули. Поскольку, Элиас, эти люди не знают, что их обманули, то они и не знают, что им следует бояться. — Мое сердце учащенно забилось. Наконец я нашел решение. — Мы должны их найти. Они приведут меня к Рочестеру.
Трудно было сказать, что произвело на Элиаса большее впечатление — моя идея или мой энтузиазм.
— Боже мой, Уивер! На твоем лице вдохновение. Я тебя не узнаю.
Я поделился своей идеей, а Элиас помог мне с деталями. Потом мы поехали в контору газеты «Дейли адвертайзер» и поместили объявление следующего содержания:
Все,
кто когда-либо покупал акции у мистера Мартина Рочестера
или продавал акции ему,
приглашаются посетить
кофейню мистера Кента на Питер-стрит,
рядом с Блумсбери-Сквер,
в этот четверг, между двенадцатью
и тремя часами пополудни,
где получат компенсацию за потраченное время.
Закончив дело, мы вышли на улицу, чтобы разойтись по домам. Мы оба прикрыли носы носовыми платками, проходя мимо бедняка, толкавшего тележку с гнилой бараниной.
— Это смелый ход, — пробормотал я, стараясь поскорее оставить ужасную вонь позади.
— Согласен, — сказал Элиас. — Думаю, он должен быть успешным. Ваши враги, сударь, знают, кто вы и чем занимаетесь. Они сумели заставить вас прийти к ним, они сумели найти вас. Теперь, сударь, ваша очередь выявить их слабости. Этот мошенник Рочестер изо всех сил старается скрыть свою личность, но никто не может быть неуловимым. Он совершал ошибки, и мы вскоре узнаем, какие именно.
— Иначе и быть не может, — возбужденно согласился я. — Думаю, эта его фальшивая личина не рассчитывалась на такое тщательное расследование, которое мы предпримем.
Элиас кивнул.
— До тебя начинает доходить смысл теории вероятности, — сказал он. — Предполагая, что обязаны существовать жертвы, ты выяснишь, кто преступник.
— Если бы у нас была рукопись отца…— Я только сейчас понял, что значила потеря этого документа. — Будь она у нас в руках, мы бы такой муравейник могли разворошить…
— Так ты уже разворошил, — заметил Элиас. — Поэтому ее и украли.
Он был прав. Мне было необходимо научиться думать, как он, если я собирался осилить своих противников.
Додумавшись поместить объявление, я переполнился восторгом от осознания собственной находчивости и сгорал от нетерпения рассказать дяде. Дверь дядиного кабинета была приоткрыта, и я надеялся, что он не занят. Но вскоре оказалось, что я ошибался. Из кабинета доносились голоса, и я собирался уйти, чтобы вернуться в более удобное время, но что-то меня насторожило. Один голос принадлежал Ною Сарменто, и, хотя я не испытывая симпатии к этому человеку, меня не удивило, что он разговаривал с дядей. Меня поразил другой голос, так как он принадлежат не кому иному, как Абрахаму Мендесу, подручному Джонатана Уайльда.
Я быстро отошел от двери, слишком быстро, так как услышал лишь несколько слов из их разговора, но я не мог находиться там, где меня могли обнаружить и обвинить, что я шпионю за своими родственниками.
Я вышел из дома и стал ждать на улице, прохаживаясь взад-вперед в течение часа, пока не увидел, как Сарменто и Мендесвыходят из дома вместе. Справедливости ради следует сказать, что они вышли из дома одновременно, поскольку между ними не было ничего похожего на взаимодействие. Просто они покидали одно и то же место в одно и то же время.
Я пошел к ним навстречу, прежде чем они разошлись.
— Эй, джентльмены! — воскликнул я с показной веселостью. — Приятно видеть вас обоих, особенно вас, мистер Мендес, выходящими из дома моего дяди.
— Что вам нужно, Уивер? — спросил Сарменто с кислым лицом.
— И вас, мистер Сарменто, — продолжал я, охваченный гневом. — Вас, милый друг мистер Сарменто. Я не видел вас с тех самых пор… Когда это было? А, вспомнил: после маскарада вы юркнули в толпу, как раз после неудачного покушения на меня. Как вы поживаете, сэр?
Сарменто что-то с отвращением прокудахтал, будто я сказал нечто непристойное в хорошем обществе.
— Я вас не понимаю и не хочу понимать, — сказал он, — и не собираюсь терять время на человека, который несет чепуху.
Он резко повернулся, дабы с достоинством удалиться, и направился прочь, но несколько раз оборачивался посмотреть, не преследую ли я его. Он выкручивал шею, пока не повернул за угол и не скрылся из виду.
Я хотел броситься ему вдогонку, но Меидес стоял на месте, словно ждал, что я заговорю с ним о деле, которое его привело. Без всякого сомнения, я мог побеседовать с Сарменто, когда мне было удобно, с Мендесом было иначе.
— Рад видеть вас в таком приподнятом настроении, сэр, — сказал он. — Надеюсь, расследование идет успешно.
— Да, — сказал я, хотя мое хорошее настроение улетучилось. — В данный момент меня занимает один любопытный вопрос. А именно: что вы делали в доме моего дяди?
— Нет ничего проще, — сказал он. — Я приходил по делу.
— Подробности, мистер Мендес, подробности. Какое у вас может быть дело?
— Просто у мистера Лиенцо на руках оказалась некая модная ткань, которой наше чересчур ревностное правительство не позволяет торговать. Он доверил мне этот товар несколько месяцев назад, и поскольку я нашел покупателя, то хотел лишь заплатить вашему дяде то, что ему причиталось.
— А. какую роль играл в этом деле Сарменто?
— Он доверенное лицо вашего дяди. Как вам известно. Он работал с вашим дядей, когда я приехал.
Вы ведь, — добавил он с усмешкой, — не подозреваете дядю в чем-нибудь неподобающем? Мне бы не хотелось, чтобы вы порвали с ним отношения, как когда-то с вашим отцом.
Я напрягся от этих слов, которые, я был уверен, имели своей целью меня разозлить.
— На вашем месте, сударь, я бы поостерегся. Не пытаетесь ли вы проверить, ровня я вам или нет?
— Я не собирался вызвать ваш гнев, — елейным голосом сказал он с напускным миролюбием. — Мои слова вызваны беспокойством. Видите ли, я прожил здесь много лет, видел, как страдал ваш отец, потеряв сына, который пал жертвой гордыни. Думаю, как его, так и вашей.
Я хотел ответить, но не знал, что сказать, и он продолжил:
— Хотите, сэр, я расскажу вам одну историю про вашего отца? Думаю, вы сочтете ее занятной.
Я стоял молча, не зная, что он может рассказать.
— За два или три дня до несчастного случая, который стоил ему жизни, он пришел ко мне домой и предложил солидную сумму денег за выполнение его поручения.
Он хотел, чтобы я задал вопрос, и я его задал:
— Какого поручения?
— Оно показалось мне странным, поверьте мне. Он хотел, чтобы я доставил сообщение.
— Сообщение, — повторил я. Я не мог скрыть растерянности.
— Да. Это было настолько странно, что я, стараясь быть тактичным, объяснил мистеру Лиенцо, что доставлять записки ниже моего достоинства. Он смутился и объяснил, что опасается, будто кто-то может причинить ему вред. Он подумал, что такой человек, как я, может доставить сообщение, не подвергая себя опасности и не привлекая внимания.
Его рассказ задел меня больше, чем я ожидал. Мендеса наняли выполнить поручение, которое мог выполнить я, если бы не порвал отношений с отцом. Отец нуждался в человеке, на чью силу и смелость он мог бы рассчитывать, но он не обратился ко мне, возможно это ему даже в голову не пришло. А если бы он обратился, как бы я к этому отнесся?
— Я доставил записку адресату, — продолжал Мендес, — который в то время находился в кофейне Гарравея на Биржевой улице.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

загрузка...