ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Глядя на его широкое лицо, человек незаинтересованный сказал бы, что оно выражает искреннюю веселость, но, поскольку я совсем недавно испытал на себе его «шутки», мне оно казалось зловещим.
За Уайльдом следовал его адъютант, Абрахам Мендес. Он стоял с каменным лицом, ничем не выдавая, что помнит наш разговор на ступенях синагоги Бевис-Маркс. Насколько я понимал, в его задачу входило бросать грозные взгляды на все, что движется. То, что он меня знает, никак не влияло на его поведение.
— Мистер Уивер, рад снова вас видеть. — Уайльд схватил мою руку и стал ее ожесточенно трясти, словно хотел придать какое-то дополнительное значение даже этому простому жесту вежливости. — Я должен извиниться за доставленное вам неудобство. Я велел своим людям обращаться с вами повежливей, но ваша репутация, должно быть, навела на них такой ужас, что они утратили над собой всякий контроль.
После нашейвстречи в таверне «Бедфорд-армз» я знал, что рано или поздно мне придется встретиться с Уайльдом снова, но не мог понять, чего он хотел добиться в данном случае. Для чего было меня избивать, если это вызовет лишь желание отомстить обидчикам? Для чего было завязывать мне глаза, если всему Лондону известно, что Джонатан Уайльд живет в недавно купленном просторном доме в Грейт-Олд-Бейли?
Уайльд велел своим людям выйти из комнаты и сел в жесткое кресло с огромными подлокотниками. Мендес обошел вокруг и встал за его спиной, смотря на меня холодным взглядом, от которого бросало в дрожь. Я не понимал, как Мендес мог с такой легкостью совмещать две роли — грозного бандита и приветливого еврея-соотечественника.
— Снова прошу прощения, — тихо сказал Уайльд, — за это недоразумение. Надеюсь, оно не оставит у нас неприятного осадка. Могу я предложить вам стакан вина, которое поможет вам успокоиться? — Он, прихрамывая, подошел к графину, стоящему на столе в центре комнаты, всячески демонстрируя, что желает сам наполнить мой бокал, не обращаясь к слугам.
— Не откажусь от стакана вина.
Я осторожно переменил положение своего избитого тела, пытаясь сесть поудобнее. Этот разговор был подобен бою на ринге.Мне придется преодолеть боль и быть настороже, несмотря на то, что мое тело молило о капитуляции,
Уайльд налил вина, протянул мне бокал с величайшим почтением ивернулся на свое место.
— Нам так о многом надо поговорить. Удивительно, не правда ли, что нам не удается встречаться чаще?
Я сделал глоток и обнаружил, что действительно немного успокаиваюсь. Я выпрямился, преодолевая пульсирующую боль в голове, и смело встретил злодейский взгляд Уайльда.
— Боюсь, мистер Уайльд, меня мало что может удивить и мало что может вывести из равновесия. Понимаю, что у вас, вероятно, не было намерения причинить мне вред, но он был причинен, и поскольку я нахожусь не в самом хорошем расположении духа, извольте, пожалуйста, сообщить, что у вас ко мне за дело, если оно, конечно, есть.
— Очень хорошо, мистер Уивср, я тоже очень занятой человек. — Он сел. — Мне бы хотелось, чтобы между нами установилось взаимопонимание, так как нам так легко стать соперниками. В конце концов, мы ведь занимаемся одним делом. Однако, поскольку мне удалось достигнуть неоспоримых успехов в ловле воров, боюсь, вам не на что здесь рассчитывать. Но для вас остаются богатые возможности по сбору долгов, охране джентльменов и даже расследованию ужасных преступлений, вроде того, что было совершено в отношении вашего отца.
— Что вам известно об этом? — спросил я, по возможности не выдавая своего волнения.
Он покачал головой, словно его удивила глупость моего вопроса:
— Уверяю вас, сударь, в этом городе мало что происходит, о чем я бы не знал.
— Тогда вы могли бы мне сказать, кто убил моего отца, — парировал я.
— Увы, — покачал он головой, — как раз эта информация ускользнула из поля моего ярения.
— Тогда, возможно, поле вашего зрения не так широко, как вы хотели бы это представить.
Он неодобрительно сощурился:
— Не делайте поспешных выводов, сударь. Мне говорили о вашей поспешности и о вашей вспыльчивости тоже. Скажите мне, мистер Упвер, — это правда, что, когда вы были моложе и разъезжали по большой дороге, отнимая у людей их ценности, вы пользовались необыкновенной благосклонностью у слабого пола? Я слышал, вас называли «джентльменом Беном» и что вас любили даже те дамы, которые отдавали вам свои кольца и драгоценности. Что однажды вам даже пришлось отговаривать дочь богатого купца, которая хотела бежать с вами.
Меня не должно было удивлять, что ему известны подобные вещи. Я действительно пользовался другим именем, когда промышлял на большой дороге. И поскольку в городе жили мои знакомцы с тех недобрых лет, Уайльд неизбежно должен был знать о моем прошлом. Что касается меня, после переезда в Лондон я ни с кем не говорил о том времени. У меня были секреты, о которых не знал даже Элиас.
— Мне неинтересно обсуждать ошибки моей юности. Он снова ухмыльнулся:
— Вам нечего стыдиться прошлого. Я слышал, однажды, когда ваш приятель-разбойник был груб с дамой, которую вы хотели ограбить, вы хладнокровно выстрелили из пистолета прямо ему в лицо и убили его на месте.
Я почувствовал некоторое облегчение, так как Уайльд пересказывал слухи, преследовавшие меня долгие годы. Не потому, что мне льстило, что эти подвиги приписывались мне, а потому, что до Уайльда дошли вымышленные истории, которые ходили давным-давно. До него доходили не все сведения.
— Пистолет дал осечку, — сказал я, — никто тогда не пострадал, а человек, о котором вы говорили, был за свои преступления повешен в Тайберне.
— Надеюсь, вы сами его сдали и получили кругленькую сумму. Полагаю, глупо наблюдать за казнью своих врагов, не получая иного вознаграждения, кроме удовольствия видеть их на эшафоте.
Я вглядывался в его лицо, пытаясь угадать, что будет дальше. Но его елейная улыбка ничего не говорила.
— Боюсь, ход ваших мыслей ускользает от меня, сэр.
— Вы хотите сказать, что не понимаете цели нашего разговора. Я намеревался обсудить ход расследования смерти вашего отца.
— Попробую угадать, — сказал я с сарказмом. — Вы хотите, чтобы я прекратил расследование.
Уайльд расхохотался, как смеется великодушный патрон над глупостью своих подчиненных.
— Нет, мистер Уивер. Совсем наоборот. Я хочу, чтобы вы его продолжали.
Я терпеливо ждал объяснений.
— Я хочу, чтобы вы не вмешивались в сферу, которую считаю своей, — продолжал Уайльд. — Народ относится к моим успехам с восторгом, и я не потерплю в этом деле никакой конкуренции с вашей стороны. Поскольку ловля воров — дело малоприятное, я уверен, вы найдете для себя другую работу. Поэтому я хочу, чтобы ваше расследование этих смертей закончилось успешно, так как это откроет перед вами новые возможности и нам больше не придется составлять друг другу конкуренцию. — Он посмотрел на меня испытующе. — Заметьте, я не дал ходу этому неприятному делу с Кейт Коул.
Я сделал глоток вина.
— Что ж, тем лучше, — сказал я с деланым безразличием.
По правде, его масленые речи только усилили боль в голове, и я не хотел говорить ничего, что могло бы продлить этот разговор сверх необходимого.
— Да, вся эта история с Джемми плохо выглядит, — радостно продолжал Уайльд. — Плохо не то, что он мертв. Я давно уже ему не доверял и сам бы сдал его в скором времени. Жаль, что я не получу никаких денег за его смерть, но я получу деньги за Кейт, поэтому мне безразлично. Возможно, вы задаетесь вопросом, не испытываю ли я к вам неприязни из-за того, что вы вторглись в мою сферу. Уверяю вас: я не таю зла. Обещаю, что ваше имя не будет упомянуто на процессе Кейт.
— Рад это слышать, — пробормотал я.
Не скажу, что меня удивило намерение Уайльда послать Кейт на виселицу, но меня тревожило его равнодушие. Он хотел казаться очаровательным или угрожающим?
— Я ожидал, что вы будете рады, — сказал он. — А теперь вернемся к более насущным делам. Я хочу вам помочь.
— Не буду этому препятствовать. — Наверняка Уайльд знал, что его напыщенные заверения в дружбе не могли меня одурачить. Я не видел выгоды прикидываться, что я одурачен больше, чем он мог предполагать. — Честно говоря, я не верю вам, мистер Уайльд, и был бы крайне удивлен, если бы вы ожидали, что я вам поверю. Может быть, вы просто скажете мне, чего, собственно, хотите? А то мне не терпится вернуться домой, чтобы привести себя в порядок после нашей встречи.
Он положил руку себе на грудь:
— Вы раните меня, сударь. — Он застыл в таком положении, но внезапно передумал: — Нет, вы меня не раните. Конечно, вы не раните меня. Говорил же я о своем намерении послать Кейт на виселицу, так что не вижу причин, почему вам не считать меня махинатором. Я действительно махинатор, и дьявольски хороший. На самом деле у меня есть собственные причины желать успеха вашему расследованию, раскрытию правды, связанной с этими убийствами. Мое дело процветает благодаря ворам, которыми кишит этот город, но убийство — это совсем другое дело. Убийству я потворствовать не буду. Это вредит моему бизнесу. Если у человека пропали часы, это одно дело, но когда против богатых коммерсантов плетут заговор — совсем, совсем другое.
— Почему тогда вы ждали, пока я не начал расследование? Если эти убийства вас так волнуют, почему вы сами не займетесь этим делом?
— Потому что пока вы не начали расследование, никто не думал, что это были убийства. Пока народ доволен, я тоже доволен. Но заверяю вас, Уивер, раз вы взбудоражили общественное мнение, вы должны добиться успеха. Если не добьетесь, будет плохо нам обоим.
— Какая чепуха! — Я не мог не рассмеяться, хотя смех отозвался болью в ребрах и в голове.
Уайльд тоже рассмеялся.
— Вам придется в это поверить. У меня есть свои причины. Я желаю вам успеха. Но если вы сами этого не хотите, можете не принимать моих советов и моей помощи. В городе нет лучше информированного человека, и я могу знать то, что может вам помочь. Можете задавать мне любые вопросы, сударь. Любые.
Я обдумал его предложение.
— Где я могу найти Берти Фенна — человека, который переехал моего отца?
Уайльд развел руками:
— Я не знаю, где его можно найти, но слышал, его теперь нанял некий Мартин Рочестер — явный преступный элемент, держится особняком. Говорят, с ним шутки плохи.
— Я уже несколько раз слышал имя Рочестер. Складывается впечатление, что все о нем знают, но никто не знает его. Загадка какая-то.
— Но вы взялись за загадочное дело, разве не так?
— Тогда, если вы хотите мне помочь, вы могли бы прояснить некоторые загадки, а не давать мне новые. Расскажите все, что знаете о Рочестере, — чем он занимается, где живет, кто еще на него работает.
Уайльд только пожал плечами:
— Увы! Рочестер — очень скрытный человек. Я не знаю, где он работает или кто на него работает, кроме Фенна. Я ловлю воров, сударь, и не могу знать мира биржевых маклеров, к которому относится Рочестер. Эти биржевые дельцы — сам дьявол. У них все шиворот-навыворот. С ними никогда ничего невозможно понять.
Я вздохнул. Эти постоянные насмешки над биржевыми маклерами меня огорчали. Не потому, что я хотел их защитить, но потому, что они оскорбляли память о моем отце. Подобные слова были у всех на устах, а это было хуже, чем беспочвенные и бесполезные обвинения.
— Тогда вам нечего мне сказать? Для человека, который знает все, это немного.
Я начал подниматься, И даже это невинное движение насторожило Мендеса. Уайльд вскинул руку. Было непонятно, к кому из нас двоих относился этот жест.
— Возможно, у меня нет нужных вам сведений. Но до меня доходят слухи, и я буду рад поделиться ими с вами.
Я не стат скрывать своего скептицизма.
— Пожалуйста, — сказал я, снова садясь.
— Насколько я понимаю, Рочестер организовал убийство вашего отца и Майкла Бальфура. Не знаю почему, но знаю, что он нанял Берти Фенна. Кроме этого, сударь, насколько я понимаю, мистер Рочестер каким-то образом связан с «Компанией южных морей». Думаю, правду об этих убийствах надо искать в Компании.
— Странно, — сказал я, — сколько людей указывают на «Компанию южных морей», но больше никто ничего сказать не может.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

загрузка...