ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я же держался на расстоянии, не выпуская из виду Элиаса и всех, кто к нему приближался. Я не собирался заводить знакомств и был удивлен большим количеством дам, которые подходили ко мне с вопросом, не знают ли они меня. Я не был лишен тщеславия, но трудно гордиться своей внешностью, когда на тебе бесформенная черная одежда и маска, скрывающая лицо. Тем не менее эти дамы были настойчивы, и мой ответ «Я так не думаю, сударыня» на их вопрос «Я вас знаю?» не препятствовал продолжению разговора с их стороны. Вскоре я понял, что ответ «Конечно нет!» служил моим целям гораздо эффективнее, и я снова мог спокойно следить за проворным кружением Элиасовых ног и рук.
Был уже поздний час, толпа начала редеть; и я стал думать, что, возможно, наши враги каким-то образом распознали хитрость или что наши друзья все же не решились проявить себя. Элиас отвешивал прощальный поклон прекрасной султанше, когда к нему подошли четверо мужчин в черных домино и после коротких переговоров повели его за собой. Должен сказать, что, хотя конституция Элиаса не подходила для драки с крепкими мужчинами, он не потерял присутствия духа и, видимо, непоколебимо верил, что я начеку. Не оборачиваясь, чтобы проверить, вижу ли я, что происходит, Элиас кивнул и последовал за мужчинами.
Меня обеспокоило то, что двое мужчин шли впереди, а двое позади Элиаса, так что мне было бы нелегко добраться до него, прими дело серьезный оборот. Тем не менее я пошел за ними, стараясь оставаться, насколько возможно, незаметным. Они вывели его из зала в коридор. Выждав, я повернул за угол, но их не увидел. Я догадался, что они пошли по лестнице. Я тоже стал подниматься по ступеням, тихо и осторожно. Через минуту я нагнал их. Они шли молча. Я тоже двигался беззвучно, иначе они могли бы меня увидеть, стоило им только обернуться.
Мы поднялись, как мне показалось, на самый верхний этаж, где они исчезли в темном коридоре. Горело несколько свечей, дававших вместо света лишь смесь тьмы и тени. Я старался двигаться бесшумно, но не отставать от быстро идущих впереди меня людей, которые были едва видны в полумраке. Черные домино сливались с тенями, но рыжая борода Элиаса блестела в свете свечей.
Наконец они остановились в конце коридора, в торцовой комнате. Думая, что они одни, они даже не закрыли за собой дверь, и я незаметно подошел совсем близко.
Люди в домино окружили Элиаса.
— У нас есть для вас сообщение, — сказал один мужчина со смутно знакомым деревенским выговором.
— От кого? — спросил Элиас.
Я невольно улыбнулся тому, как забавно он имитировал мой голос.
Человек, который говорил до этого, подошел ближе к Элиасу.
— От тех, кто хочет, чтобы ты не совал свой иос в чужие дела, — сказал он.
Одним плавным движением он схватил толстую дубинку, стоявшую у стены, и со всей силой ударил тупым концом в живот Элиасу.
Мой друг рухнул, как подрезанный парус, но его беспомощность не остановила злодеев. Вскоре у всех у них в руках были палки, и они начали было безжалостно охаживать Элиаса по спине и бокам, пока я не поспешил к нему на помощь. Думаю, они считали, что перед ними Бенджамин Уивер, и спешили вывести из строя опытного бойца прежде, чем тот опомнится. Я же только видел, что мой друг, доверивший мне свою безопасность, непомерно страдает.
Я сбросил маску, пора было выходить из укрытия. Не дав нападавшим опомниться, я схватил одного из самых крупных бандитов сзади за шею и приложил головой о кирпичную стену. Удар вывел его из строя, но трое оставшихся поняли свою ошибку и в растерянности смотрели на меня, держа наготове дубинки.
— Кто вас послал? — потребовал я.
— Те, кого вы рассердили, — сказал один. Возможно, видя, что я готов драться, и учитывая, что их товарищ валяется на полу, в крови и без сознания, они не решались нападать. Их нерешительность подарила мне бесценное преимущество, на которое я не рассчитывал при встрече, с тремя вооруженными людьми. Как обычно, я сам тоже был вооружен. При мне не было шпаги, так как ее было бы затруднительно носить под маскарадным костюмом, но у меня был пистолет. Однако, учитывая, что нападающих было трое, а выстрел я мог сделать только один, я решил, что было бы глупо размахивать пистолетом. Кроме того, я всегда считал, что пистолет годится только на самый крайний случай. У меня не было желания кого-либо убивать, если можно было этого не делать. Учитывая, что через несколько недель будет слушаться дело Кейт Коул, мне не хотелось бы привлекать к себе лишнего внимания.
Я нагнулся и быстро схватил дубинку, которую выронил оглушенный мною бандит. При этом я не сводил глаз с остальных. Мой маневр будто сломал лед, и, пытаясь наверстать упущенное, один из них ударил дубинкой стонущего от боли Элиаса по колену. Боюсь, я не обманул его ожиданий, поскольку двинулся вперед, чтобы не допустить нового ущерба Элиасу. Вскинув дубинку в левой руке, правой я что есть сил ударил бандита в голову. Удар вышел удачным, по через миг по моей спине замолотили дубинки. Я еще не совсем оправился от побоев людей Джонатана Уайльда и на миг потерял сознание. Я выронил дубинку, но пришел в себя, не успев упасть. Опершись для устойчивости рукой о стену, я увидел, что человек, которого я ударил, сидит на полу, потирая голову, забыв о своем оружии.
Рывком я схватил его дубинку и бросился с ней на двух оставшихся мерзавцев. Мне удалось отогнать их от Элиаса, но вскоре я понял, что допустил ошибку. До этого они держались вместе, и я мог быстро разделаться с ними по очереди. Теперь же преимущество было на их стороне, так как один мог ударить меня сзади, а другой атаковать спереди.
Я переменил положение, пытаясь добраться до угла, откуда мне было бы легко выбраться, но где нападающим было бы труднее меня достать. В итоге я справился, но теперь мне угрожала новая опасность. Человек, которого я только что сбил с ног, успел подняться, и в свете луны, пробивавшемся через окно, я увидел, что в руке у него пистолет, нацеленный на меня.
— Брось дубину, жид, — сказал он, — а не то станешь кормом для свиней.
Он явно не знал, с кем имеет дело, если думал, что его угроза на меня подействует. Держа дубинку в левой руке, правой я нащупал в кармане свой пистолет и вынул его плавным движением. В темноте я увидел вспышку на дульном срезе напротив и, подчиняясь инстинкту самосохранения, тоже выстрелил. Поступок вполне разумный, но как тут же выяснилось, излишний, поскольку пистолет противника дал осечку и вспыхнул у него в руке. Тот закричал, скорее от гнева, чем от боли, и бросил оружие. В этот момент пуля из моего пистолета попала ему в плечо. Его отбросило назад, словно сильным ударом, отшвырнуло к окну, и он ударился о стекло, которое, как я подозреваю, было треснутым. Я не видел, что было потом, так как следил за другими нападавшими, но слышал, как он взвизгнул от ужаса, сползая по крыше, и упал на землю с довольно большой высоты.
Обернувшись, я увидел, что противники обратились в бегство, оставив своего товарища, который так и не пришел в сознание. Я хотел броситься за ними в погоню, но моим первым долгом было помочь Элиасу, который неподвижно лежал на полу. Взяв свечу с подсвечника, я посветил в лицо Элиаса. На коже не было никаких повреждений, и он явно дышал, хотя дыхание было тяжелым и прерывистым. Я перевернул его и увидел, что глаза его открыты и что он морщится от боли.
— Сделай мне кровопускание, — прошептал он, слабо улыбаясь. — Но сначала поймай этих негодяев.
Я верил Элиасу-хирургу, к тому же он не стал бы проявлять излишнего героизма, будь его жизнь действительно в опасности. Поэтому я схватил дубинку и стремглав помчался вниз по лестнице. Нападавших и след простыл.
На улице вокруг выпавшего из окна собралась толпа, и я с трудом протиснулся сквозь нее, чтобы посмотреть, жив ли он. Он был мертв. Он лежал на боку, изо рта и из раны от моей пули сочилась кровь. Смерть изменила черты его лица, но, несмотря па это, я узнал его. Именно этот человек напал на меня на Сесил-стрит поздно ночью, именно он сбежал от меня из вестибюля «Компании южных морей».
Мне было жаль, что я его убил. Нет, возможно, не совсем так. Мое сердце учащенно билось, кровь толчками бежала по венам, но я не чувствовал раскаяния или вины. Однако мне было жаль, что он не сможет уже ответить на кое-какие вопросы. Теперь мне оставалось найти его сообщников и заставить их говорить, если они не хотят разделить участь своего товарища.
Сбыться моим планам помешало прибытие констеблей. Это была худшая парочка мерзавцев из всех, кому в этом городе доверяли вершить правосудие. Я знал обоих, они были из суда Данкомба. Но я никогда не пользовался их услугами, когда было нужно кого-то арестовать, так как они имели репутацию злодеев, склонных к насилию ради самого насилия. Один был толстым и низкорослым, с омерзительными красно-сиреневыми прыщами по всему лицу. Другой выглядел менее противно, он был, в сущности, вполне обычным парнем, за исключением узких глаз, источавших жестокость.
— Кто-нибудь знает, кто застрелил этого человека? — громко спросил толстый.
— Я знаю, — вперед вышел мужчина. На нем не было маскарадного костюма, но по голосу я узнал в нем одного из нападавших. Он указал на меня. — Вот этот человек, — сказал он тоном, которым обычно заказывают у торговки устрицами порцию на два пенса. — Я все видел, могу повторить под присягой. Это было хладнокровное убийство.
— Посмотрим, как ты повторишь это под присягой, — сказал я, когда констебль двинулся ко мне. — Буду рад, когда тебя вздернут.
Я был настолько зол, что мог лишь расточать проклятия. Не было никакого смысла убегать от констеблей, поскольку нападавшие знали мое имя и меня все равно нашли бы. Я подумал, что у меня есть свидетель, который мог бы прояснить это дело. Но потом я осознал, что неизвестно, тде скрываются остальные заговорщики, и что Элиас остался лежать наверху один, совершенно беззащитный. Я поспешил к нему, но констебли схватили меня.
— Вы никуда не пойдете, — сказал кровожадный.
Я сопротивлялся. Я мог бы вырваться, если бы собрался с силами, но я устал и был расстроен. И я боялся за своего друга, которому могли перерезать горло, пока он лежал там, наверху, совершенно беспомощный. Мое слабое сопротивление только разозлило констеблей, и они заломили мне руки назад. Я осмотрел толпу, ища помощи, ища кого-нибудь, кто мог бы замолвить словечко в мою пользу. И увидел только Ноя Сарменто — он стоял в отдалении и безучастно наблюдал за происходящим своими запавшими глазами. Наши взгляды встретились, и мне даже не пришел в голову вопрос, что он здесь делает. В минуту отчаяния я лишь подумал, что он работает на моего дядю и что он, естественно, должен мне помочь. Но он отвернулся, и на его лице отразился стыд.
Нападавший на меня человек говорил о чем-то с одним из констеблей, видимо продолжая свою клевету.
— Этот человек — преступник, — сказал я, указывая на моего обвинителя, — мой свидетель наверху, он ранен, его жизни угрожают сообщники этого типа.
Если вы не можете меня освободить, помогите моему другу. Он на верхнем этаже.
Убийство действует на толпу странным образом. Никто в толпе, как вы понимаете, не хотел никому помогать, но все хотели увидеть что-нибудь ужасное, что-нибудь, о чем можно было бы рассказать собутыльникам в пивной. Поэтому сообщение о том, что есть еще одна жертва, заставило большую часть толпы ринуться в здание. Я надеялся, что присутствие этих людей обеспечит Элиасу достаточную защиту.
— Кто-нибудь знает этого человека? — спросил один из констеблей у оставшихся, указывая на мертвого.
— Я его знаю, — раздался голос. Вперед вышел пожилой мужчина. Он опирался на старую трость, треснутую и обшарпанную, готовую сломаться под тяжестью ее владельца. — Этот мерзавец погубил мою племянницу, — сказал он. — Он грабитель и вор. И мне нисколько не жаль видеть его мертвым.
— Как его зовут? — спросил констебль.
— Никто не знает его имени, — сказал мой обвинитель, злобно взглянув на старика. — Не обращайте внимания на старика, он мелет чепуху. У него не все в порядке с головой.
— Это у тебя не все в порядке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

загрузка...