ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я спросил у писца, сидевшего ближе к двери, где мистер Каупер, и он указал на стол, стоявший у задней стены.
Я не представлял, что мог дать разговор с Каупером, но мне казалось, наша встреча должна быть чрезвычайно важной! Я узнал его имя и нашел его здесь. Я следовал советам Элиаса и оценивал вероятность, и это, в свою очередь, привеломеня к человеку, чью связь с Блотвейтом. я надеялся прояснить.
Увидев Каупера, я забыл о скоротечной погоне в вестибюле. Это был сорокалетний мужчина с изможденным, обвислым лицом и грубыми, мозолистыми руками, испачканными чернилами. Серый строгий костюм делал его желто-серое лицо и бесцветные глаза еще более безжизненными. Несмотря на умный взгляд и кажущуюся честность, он производил впечатление человека, не оправдавшего подаваемых в юности надежд, и теперь на нем стояла печать неудачника. Он подошел к рубежу, когда будущее сулит лишь ту же монотонную работу и то, чего боятся все, включая меня самого, поэтому я тотчас проникся к нему симпатией.
— Не могли бы вы уделить мне несколько минут, сударь? — сказал я. — Мне необходимо обсудить одно дело.
Недавно я узнал, что клерки, особенно в торговых предприятиях, все чаще испытывают преданность компании, в которой работают. В 1719 году это было вовсе не так. Клерк в «Компании южных морей» с радостью использовал все, что давала его должность, дабы заработать несколько лишних фунтов, и я намеревался воспользоваться такой склонностью.
— Дело, вы говорите? — мягко переспросил меня мистер Каупер. — Всегда рад обсудить дело. Объясните, пожалуйста, суть вашего дела.
Я протянул ему свою визитную карточку. Он бегло взглянул на нее и убрал.
— Это дело личного характера, — тихо сказал я.
— Тогда давайте пройдемся, — сказал он. Он встал, и мы стали спускаться по лестнице в вестибюль. Я начал было излагать суть своего делат но он прервал меня:
— Еще не сейчас, сударь.
Когда мы оказались в вестибюле, он направился к противоположной стене.
— Здесь мы можем поговорить в относительной безопасности, при условии, что будем продолжать ходить взад-вперед. Так никто не сможет подслушать нашу беседу незаметно.
Я кивнул, подивившись столь изощренной мере предосторожности и подумав, что мистер Каупер сам ее изобрел. Однако вскоре я заметил около дюжины пар или небольших групп, которые делали то же, что и мы, а именно передвигались взад-вперед, каждая группа по своей траектории, словно бильярдные шары неторопливо катались по игровому полю.
— Итак, чем могу быть вам полезен, сударь? — спросил он с изысканным подобострастием.
Действительно, чем? Обрадовавшись, что мне удалось выйти на след этого человека, следуя своей интуиции и определяя вероятное, я не подумал, что делать с мистером Каупером, когда я его найду. Судя по записям, которые я нашел на столе Блотвейта, Каупер что-то знал о подделках, но я даже не был в этом уверен. Впрочем, я знал, что он работает в отделе регистрации сделок и, следовательно, имеет доступ к полезным сведениям.
— У вас есть доступ к данным о владельцах акций? — спросил я.
— Постольку поскольку, — сказал Каупер, стараясь не повышать голос. — Боюсь, эта компания не лучшим образом организует свои архивы.
— Я хотел бы узнать, — начал я осторожно, — владеют ли определенные люди акциями Компании,
Каупер погладил подбородок.
— Это может оказаться нелегко сделать. Чем свежее записи, тем выше шанс их найти. Что касается более ранних записей, здесь я не могу вам ничего обещать.
Готовность, с которой Каупер откликнулся на мое предложение, выглядела подозрительной. Он явно в чем-то замешан, нужно только узнать в чем.
— Полагаю, записям, которые я ищу, не больше года. Я хотел бы знать, владели или нет два человека, имена которых я назову, акциями «Компании южных морей». Если владели, то я хотел бы знать, каким именно количеством акций, когда те были куплены и были потом проданы или нет. Сможете это выяснить?
Он улыбнулся:
— Уверен, я могу оказать вам такую услугу. На это понадобится кое-какое время, возможно неделя. Но, безусловно, это можно выяснить.
— Сколько будут стоить ваши услуги?
Каупер задумался, и мы едва не столкнулись с парой невероятно толстых мужчин, которые что-то живо обсуждали, не в пример нам. Они так весело смеялись, что не замечали, куда идут.
— Полагаю, пять гиней за каждое имя будет достаточно.
Я пожалел, что затеял сделку. Названная цена была настолько высока, что я не представлял, как можно ее снизить до приемлемого уровня. В конце концов мы сошлись на восьми гинеях за оба имя, что все равно было непомерно дорого.
Мы с Каупером едва успели заключить сделку, когда я заметил Натана Адельмана, или, правильнее было бы сказать, меня заметил Натан Адельман. Он спускался по лестнице, не сводя с меня глаз. Каупер поспешно попрощался и исчез в толчее, а я остался дожидаться Адельмана.
— Доброго вам дня, сударь, — поприветствован его я.
— Я вижу, мне не удалось убедить вас не тратить понапрасну время, — вкрадчиво сказал Адельман. Он продолжал стоять на ступеньке и мог смотреть мне прямо в глаза, не вытягиваясь. — Ну, если вы задались целью любопытствовать, я постараюсь, по крайней мере, не дать вам причинить никакого вреда. Я собираюсь пообедать, — сказал он, — может быть, составите мне компанию? В забегаловке напротив превосходно готовят свинину. — Он пристально посмотрел на меня, словно хотел проверить, какой будет моя реакция на запрещенную пищу.
Мы прошли по Бишопсгейт и свернули на Лиден-холл-стрит, где у Грин-Маркет и нашли нужную забегаловку. Мы негласно договорились о вежливом перемирии и по пути говорили на тривиальные темы: о погоде, радовавшей в последнее время, о сенсациях нового театрального сезона, об оживлении на бирже.
Я вошел за ним в набитую людьми прокуренную харчевню, где за шиллинг подавали пережаренные отбивные и кружку несвежего эля. Мы заняли столик, и Адельман заказал две порции. Через несколько минут мальчик принес две тарелки с жирным жареным мясом, капустой и ломтем бледно-желтого хлеба, подкрашенного, грубого и ломкого, совсем непохожего на настоящий белый хлеб, который делают из муки мелкого помола.
— Расскажите, как идет ваше расследование, — сказал Адельман, макая хлеб в жирный мясной соус.
Далеко не впервые меня угощали свининой, после моего бегства из дому я неоднократно ел свинину без каких-либо угрызений совести. Однако в том, что Адельману непременно требовалось пожирать мясо свиньи у меня на глазах, было что-то настолько отталкивающее, что мне сразу расхотелось есть.
— Идет своим чередом. — Я обмакнул кусок хлеба в соус и положил его обратно на тарелку.
Адельман засмеялся с набитым ртом.
— Рад слышать. Надеюсь, клерки в «Компании южных морей» оказывают вам посильную помощь.
— Вот если бы посильную помощь оказывала мне вся Компания…
Адельман продолжал поглощать пищу.
— Вы еще не обращались ко мне ни с какой просьбой.
— Вы дали мне ясно понять, что не намерены помогать мне ни в чем.
Он взглянул на меня:
— Не любите свинину? Я полагал, вы более современный человек. — Он покачал головой и улыбнулся. — Ваша глупость в отношении рациона питания имеет ту же природу, что и ваша глупость в отношении расследования. Я надеялся отвратить вас от пути, порожденного племенной невежественностью. Но если я не могу воспрепятствовать вашему расследованию, я надеюсь хотя бы ограничить вред, который оно наносит королевству.
Это мне показалось чересчур очевидным. Он хотел сбить меня с пути, значит, все, что говорит Адельман, необходимо тщательно просеивать.
— Очень хорошо, — сказал я, приготовившись проверить его новый настрой. — Что вы можете сказать мне о Персивале Блотвейте?
Адельман опустил вилку.
— Блотвейт? Какое отношение Блотвейт может иметь к вам?
— Полагаю, мой отец имел к нему отношение. А также, — добавил я, рассчитывая на какую-нибудь реакцию, — он дал мне ясно понять, что будет содействовать моему расследованию.
Адельман фыркнул с отвращением:
— Он будет содействовать вам до тех пор, пока это будет подрывать репутацию «Компании южных морей». Позвольте мне рассказать вам поучительную историю, мистер Уивер. Как вы помните, четыре года назад, когда Претендент предпринял свою самую отчаянную попытку захватить остров и сесть на престол, восстановив династию Стюартов, стали ходить слухи, что его карета приближается к Лондону. Возможно, сударь, вы также помните, какую панику вызвал этот слух. Услышав, что Претендент может спокойно въехать в город как монарх, многие решили, что война закончилась поражением и что король Георг будет вынужден бежать. В действительности восстание в Шотландии было подавлено, но эти слухи не были простым вымыслом, порожденным страхом. Свиту, а также карету с гербом Претендента нашли на дороге, ведущей в Лондон.
— Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.
— Ничего удивительного, — сказал Адельман. — Но скоро поймете. Когда слух о приближении Претендента дошел до Биржевой улицы, цены на акции резко упали. Все, у кого были ценные бумаги, старались продать их по любой цене, так как боялись, что, если Претендент захватит престол и станет королем вместо Георга, бумаги потеряют всякую ценность. Не хочу сказать, что все, кто покупал во время кризиса, были преступниками. Среди них были и патриоты, включая меня самого. Мы верили в способность его величества противостоять вторжению. Но мистер Блотвейт скупал ценные бумаги в большом количестве и сделал себе огромное состояние, когда выяснилось, что вторжение было мистификацией, и цены на акции нормализовались.
— Ваше отношение к тому, что считать преступлением, очень изменчиво, — заметил я. — Вы сказали, что тоже покупали,когда цены упали. По-вашему, он подлец, потому что купил больше, чем вы?
— Нет, он подлец, потому что он и организовал панику, — сказал Адельман, положив в рот кусок отбивной. — Блотвейт нанял кареты, велел людям изображать из себя Претендента и его свиту, а сам сидел и ждал, когда начнется паника на рынке. Это был ловкий план, и благодаря ему человек, который был просто состоятельным, стал поистине богатым.
Я не стал выражать никаких чувств, надеясь, что это подтолкнет Адельмана рассказать что-нибудь еще.
— Все это напоминает ложную тревогу, поднятую мистером Дарбле по поводу лотереи, — вежливо заметил я.
— Полагаю, разница лишь только в масштабе. Мистер Дарбле мог расстроить планы нескольких инвесторов. Мистер Блотвейт мог погубить целую нацию. Признаюсь, в моих словах есть горечь, поскольку, когда газеты клеймят биржевых маклеров, они, как правило, бросают камни в мой огород. А я просто коммерсант, который с радостью служит своей стране. Блотвейт — вот кто действительно преступный биржевой делец. Этот человек готов погрузить в хаос — и уже погружал — финансы целой страны, чтобы добиться преимущества на бирже. Теперь решайте, будете ли вы доверять такому человеку.
— Чего вы хотите от меня, мистер Адельман?
— Я лишь хочу дать вам совет. Продолжайте свое расследование, мистер Уивер. Его уже обсуждают в кофейнях, но не так бурно, как можно было ожидать. Я говорю: продолжайте его, проявляя всю свою настойчивость и вызывая по возможности больше шума.
А потом можете сидеть и ждать, как ваш друг мистер Блотвейт, когда цены на бирже упадут. А когда они упадут, можете скупать в больших количествах. Если повезет, вред, который вы нанесете, не будет продолжительным, а вы разбогатеете.
— Что вам известно, — спросил я с нарочитой небрежностью, — о поддельных акциях «Компании южных морей»?
Подобно герою Овидия, мистер Адельман мгновенно переменился. Он вскочил и, схватив меня за руку, угрожающе, но едва слышно прошипел:
— Никогда не говорите о подобных вещах! Вы не представляете, какой вред вы способны причинить. Такие слова подобны магическому заклинанию. Если их произнести вслух в неподходящем месте, они могут погубить королевство. — Адельман немного успокоился. Он сел на место. — Простите мою горячность, но есть вещи, в которых вы ничего не понимаете., Я не могу сидеть сложа руки и смотреть, как вы губите то хорошее, что было создано нами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

загрузка...