ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Раз король позволил мне задать ему вопрос, я хотел бы узнать, что ваше величество ответит портрету.
– Господин Жильбер! Даю вам честное слово дворянина, что я еще ничего не решил: я буду действовать в зависимости от обстоятельств.
– Народ боится, что король собирается пойти на него войной.
Людовик XVI покачал головой.
– Нет, доктор, нет, – отвечал он, – я мог бы это сделать только при поддержке иностранных государств, а я слишком хорошо знаю, в каком положении находится сейчас Европа, чтобы надеяться на нее. Прусский король предлагает вторгнуться во Францию во главе сотни тысяч солдат; однако мне известны честолюбивые интриганские замыслы этой небольшой монархической страны, которая всеми силами стремится стать великим королевством и которая повсюду мутит воду в надежде выловить еще одну Силезию. Австрия предоставляет в мое распоряжение еще одну сотню тысяч солдат; но я не люблю моего шурина Леопольда, двуликого Януса, благочестивого философа, мать которого, Мария-Терезия, отравила моего отца. Мой брат д'Артуа предлагает мне поддержку Сардинии и Испании, но я не доверяю обеим этим державам, подчиняющимся моему брату д'Артуа; ведь он держит при себе господина де Калона, смертельного врага королевы, того самого, который снабдил комментариями – я видел собственными глазами, манускрипт – памфлет графини де ла Мотт об этом отвратительном деле с ожерельем, мне известно обо всем, что там происходит. На предпоследнем заседании Совета стоял вопрос о моем низложении и назначении регента в лице, по всей видимости, другого моего горячо любимого братца графа Прованского; а на последнем заседании Совета господин де Конде, мой кузен, предложил вторгнуться во Францию и двинуться на Лион, «чтобы ни случилось с королем»! Ну а Екатерина Великая – это совсем другое дело: она ограничивается советами: вы можете себе представить, как она, сидя за столом, доедает Польшу, а пока она не закончит трапезу, она не встанет из-за стола; итак, она дает мне совет весьма возвышенный, но он может вызвать лишь смех, если принять во внимание события последних дней. «Короли, – говорит она, – должны следовать своей дорогой, не обращая внимания на крики окружающих, как луна идет своим путем, не заботясь о том, что лают собаки». Можно подумать, что русские собаки только лают; пусть-ка она пришлет кого-нибудь спросить у Дезюта и Варикура, кусаются ли наши псы.
– Народ боится, что король собирается бежать, покинуть Францию…
Король медлил с ответом.
– Государь! – с улыбкой продолжал Жильбер. – Людям свойственно понимать данное королем разрешение буквально. Я вижу, что допустил нескромность, однако, позволив себе этот вопрос, я всего-навсего высказал опасение.
Король положил Жильберу руку на плечо.
– Доктор! – молвил он. – Я обещал вам сказать правду и потому буду с вами до конца откровенным. Да, эта возможность обсуждалась; да, я получил такое предложение; да, таково мнение многих преданных мне людей: я должен бежать. Однако в ночь на шестое октября, в ту минуту, когда, рыдая у меня на руках и прижимая к себе обоих детей, королева, как и я, ожидала смерти, она заставила меня поклясться, что я никогда не убегу один, что если нам суждено бежать из Франции, мы уедем все вместе, чтобы всем спастись или всем умереть. Я поклялся, доктор, и клятвы не нарушу. А так как я не считаю, что мы можем бежать все вместе так, чтобы нас раз десять не остановили прежде, чем мы доберемся до границы, то мы и не побежим.
– Государь, – заметил Жильбер, – я восхищен рассудительностью вашего величества. Почему же вся Франция не слышит вас так, как сейчас слышу вас я? Как смягчилась бы злоба, преследующая ваше величество! До какой степени уменьшилась бы угрожающая вам опасность!
– Злоба? – переспросил король. – Неужели вы думаете, что мой народ меня ненавидит? Опасность? Если не принимать всерьез мрачные мысли, навеянные мне этим портретом, я могу с уверенностью сказать вам, что самая большая опасность позади.
Жильбер посмотрел на короля, испытывая к нему глубокую жалость.
– Вы согласны со мной, не правда ли, господин Жильбер? – спросил Людовик XVI.
– По моему мнению, вы, ваше величество, только вступаете в борьбу, а четырнадцатое июля и шестое октября – лишь предвестники страшной драмы, которую Франции предстоит сыграть перед лицом других народов.
Людовик XVI слегка побледнел.
– Надеюсь, вы ошибаетесь, доктор, – молвил он.
– Я не ошибаюсь, государь.
– Как же вы можете быть осведомлены на этот счет лучше меня? Ведь у меня
– полиция и контрразведка!
– Государь, у меня нет ни полиции, ни контрразведки, это верно; однако благодаря моему положению я являюсь естественным посредником между тем, что близко к поднебесью, и тем, что пока скрывается в недрах земли. Государь, государь! То, что мы пережили, – это лишь землетрясение; нам еще предстоит пережить огонь, пепел и вулканическую лаву.
– Вы сказали «пережить», доктор; не правильнее ли было бы сказать: «избежать»?
– Я сказал «пережить», государь.
– Вы знаете мое мнение по поводу иностранных государств. Я никогда не позову их во Францию, если только – не скажу, моя жизнь, – что мне жизнь? я давно принес ее в жертву! – если только жизнь моей супруги и моих детей не будет подвергаться настоящей опасности.
– Я хотел бы пасть пред вами ниц, государь, чтобы выразить вам признательность за подобные чувства. Нет, государь, в иностранных государствах нужды нет. К чему помощь извне, если вы еще не исчерпали собственные возможности? Вы боитесь, что вас захлестнет Революция, не правда ли, государь?
– Да, я готов это признать.
– В таком случае есть два способа спасти короля и Францию.
– Что же за способы, доктор? Скажите, и вы будете достойны всяческих похвал.
– Первый способ заключается в том, чтобы возглавить и направить Революцию.
– Она увлечет меня за собой, господин Жильбер, а я не хочу идти туда, куда идет толпа.
– Второй способ – надеть на нее удила покрепче и обуздать.
– Как же называются эти удила, доктор?
– Популярность и гений.
– А кто будет кузнецом?
– Мирабо!
Людовик XVI подумал, что ослышался, и пристально посмотрел на Жильбера.
Глава 18. МИРАБО
Жильбер понял, что ему предстоит долгая борьба, но он был готов к ней.
– Мирабо! – повторил он. – Да, государь, Мирабо! Король обернулся и вновь взглянул на портрет Карла I.
– Что бы ты ответил, Карл Стюарт, – спросил он, обращаясь к поэтическому полотну Ван-Дейка, – если бы в то мгновенье, когда ты почувствовал, что земля дрожит у тебя под ногами, тебе предложили бы опереться на Кромвеля?
– Карл Стюарт отказался бы и правильно бы сделал, – заметил Жильбер, – потому что между Кромвелем и Мирабо нет ничего общего.
– Я не знаю, как вы относитесь к некоторым вещам, доктор, – сказал король, – однако для меня не существует степеней предательства:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211