ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Снизившись ярдах в трехстах от приюта на симпатичной полянке, окруженной разлапистыми пихтами, я вновь оставила дрыхнувшего оцелота за сторожа и пошла в сторону детских игрищ, стараясь случайно не наступить на змею, коих в окрестностях леса Риона водилось множество. Обошлось — с ворчанием преодолев пересеченную местность, я выглянула из-за куста можжевельника и с удовлетворением констатировала, что до конца третьего, последнего сегмента игры осталось совсем немного времени. И правда — не успела я толком рассмотреть участников, как раздался финальный удар гонга, и около половины болельщиков с восторженным визгом кинулись на поле поздравлять победителей, а оставшаяся часть ребят несколько разочарованно побрела прочь, оживленно обсуждая перипетии прошедшего матча. Заприметив двоих пареньков, оказавшихся неподалеку от моего укрытия, я вышла из-за куста и придав лицу наивно-соблазнительное выражение, заговорила:
— Привет, мальчики. Меня зовут Айлия. Можно вас на минутку?
На их лицах отразилось совершенно объяснимое недоумение пополам с опасением, и я поспешила добавить:
— Надеюсь, я не похожа на злого маньяка или, того хуже, насильника?
Не сдержавшись, парочка дружно фыркнула, и один из друзей, повыше и, на первый взгляд, поувереннее в себе, ответил:
— Здравствуйте. Чем мы можем вам помочь?
Несмотря на недавний смех, в глазах ребят плескалась настороженность, и ситуация, нельзя не признать, к этому очень располагала. Представляете — уже начало темнеть, и вдруг в обычно свободном от незнакомцев месте из-за привычного для взгляда куста появляется неизвестная девушка и хочет непонятно чего. Вы бы не насторожились? Здраво понимая, что нужно всеми способами и быстро расположить их к себе, я улыбнулась и неопределенно махнула рукой.
— Да так, просто поговорить. Дело в том, что я выросла в этом приюте и теперь, через десять лет, вернувшись из дальних стран, захотела узнать, изменилось ли что-нибудь за эти годы. Такие же ли старые грымзы загоняют в постели на несколько часов раньше, абсолютно не понимая, что в тринадцать лет организм совершенно не хочет отдыхать в столь детское время.
Тут я попала в точку. Мальчишки переглянулись оживленно заговорили, перебивая друг друга:
— Да, представляете… а мадам Тосси совсем уже то… вмешалась позавчера в середине старого оборотня, всех разогнав… да, а мне как раз третий золотой дракон пришел! — Последнее прозвучало с такой искренней незаживающей обидой, что я не смогла не улыбнуться.
— Понимаю. Слушайте, у меня же печенье есть, — И я жестом фокусника достала купленную по дороге пачку и протянула ее парочке, чьи глаза при виде лакомства загорелись. Похоже, дриады нечасто баловали воспитанников вкусной, но не очень полезной пищей.
Жадно схватив гостинец, мальчишки разорвали обертку и немедленно слопали по нескольку штук. Затем, виновато взглянув на меня, предложили:
— Хотите?
— Ешьте, — улыбнулась я. — Мне нельзя портить фигуру.
Мальчишки вновь смущенно переглянулись, будто совещаясь о чем-то, потом тот, который повыше, предложил:
— Не хотите посидеть? У нас на примете есть укромное местечко.
— С удовольствием. Ведите. Кстати, — уточнила я, — мне будет удобнее, если вы скажете, как вас зовут.
— Извините, — слаженно произнесли они. — Я Марио (это тот, что повыше), я Бренн (его товарищ).
— Очень приятно. — Я, честно говоря, пока не знала, как именно следует вести себя в компании двух сирот переходного возраста, и чувствовала себя не вполне уверенно и непривычно. Ведь одно неверное движение, и мальчики сбегут, словно пара испуганных зверьков. Но успокаивало то, что даже их исчезновение было бы просто мелкой неприятностью, которая толком ни на чем не скажется.
— Мы пришли, — сообщил Марио, останавливаясь под одной из огромных пихт, и запнулся. — А… а вы умеете лазать по деревьям? — спросил он, причем мордашка его выражала уверенность в отрицательном ответе.
Состроив обиженную гримасу, я проинформировала, что умею, и, совершенно не прибегая к магии, ловко вскарабкалась примерно до середины дерева, где на трех толстых ветвях был сооружен шалаш. Забравшись внутрь, я подождала мальчишек и, когда они присоединились, похвалила:
— Замечательное местечко. Уютно и построено на славу.
Физиономии моих собеседников расплылись в довольных улыбках. Слопав последнее печенье, Марио уселся поудобнее, молчаливо показывая, что они готовы к разговору, и я взяла инициативу в свои руки.
— Расскажите мне о ваших преподавателях. Насколько я помню, воспитанники обычно обо всем происходящем знают лучше, чем взрослые, от них не ускользают никакие нюансы взаимоотношений в приюте.
Друзья привычно переглянулись, и сведения полились потоком.
— Ну, директор, вы ее, наверно, помните, мадам Хемена Кулатон, она… странная. Иногда добрая и ласковая, а иногда очень напоминает страшную черную колдунью из сказок. Мы ее редко видим, в основном только на общих собраниях. С нами больше общается мадам Шеремета, заместительница. Вот она постоянно только ворчит и терпеть не может мадам Кулатон.
— А фамилия у мадам Шереметы есть?
Марио растерянно пожал плечами:
— Не знаю… все зовут ее просто мадам Шеремета, без всякой фамилии. Она наверняка все про всех знает, и от нее невозможно спрятаться.
— Точно, — немедленно поддакнул Бренн. — Мы еще шутим всегда, как она умудряется при таких габаритах бесшумно скользить по коридорам, подслушивая под каждой дверью. Не иначе как колдует.
Я вежливо усмехнулась и продолжила расспросы. К сожалению, больше ничего путного узнать не удалось, отношения среди преподавательниц оказались совершенно стандартными: кто-то влюблен, кто-то исходит завистью, вымещая плохое настроение на воспитанниках, но по большей части атмосфера детского дома действительно поражала дружелюбностью и… умиротворенностью, что ли. Местные обитатели любили свою работу и растили оставшихся без родителей детей с заботой и лаской.
— Ой, — спохватился Марио на середине очередной фразы, — нам пора на ужин.
— Конечно бегите, — фыркнула я. — Ужин — это святое.
Быстро спустившись с дерева, мы попрощались, и мальчишки на всех парах припустили к приюту, я же совсем не так быстро двинулась в направлении полянки, где на скурре спал стопроцентно разобидевшийся вконец Фарька. Похоже, для примирения мне придется отдать ему минимум половину собственного ужина.
Глава 8
В которой страдающая с похмелья героиня прячется от тигра под музыкальным инструментом, оцелот обретает полетные качества, а совместный налет на приют заканчивается грандиозным успехом
Хм… Ох… если выразиться мягко, то никакой особенной бодрости и готовности к свершениям с утра и в помине не наблюдалось. Основной причиной моего достаточно плачевного состояния были многочисленные настойки на травах и ягодах, потребленные вчера вечером. Именно эти настойки являлись основным товаром, с успехом продаваемым Журио в его лавке. Производились они жителями небольших деревень по всей стране, а самыми дорогими считались изделия гномов, выдерживающиеся в глубине гор, в полной темноте.
Примерно десять лет назад молодой, начинающий алкогольных дел воротила самолично, без продыху курсировал по стране, выискивая золотые крупицы необычных вкусов, теперь же разбогатевший Журио прочно осел в Льоне, а товар ему поставляла разросшаяся до неприличия сеть агентов, постоянно добывающая что-то свеженькое. Эти разнообразные новинки мне вчера и вменялось в обязанность продегустировать. Нет, против первых пяти я нисколько не возражала, а вот где-то в конце второй дюжины запросила пощады.
С ужасом вспомнив, что окончание банкета перенесено на сегодня, я слезла с кровати и, сфокусировав взгляд, обнаружила на ее дальнем краю жалобно раскинувшего во все стороны лапы Фаря. Этот глупыш вчера не хотел ничего слушать и дегустировал товар Журио практически наравне со мной. Результат не замедлил сказаться — столь трогательно несчастным мой оцелот не выглядел никогда.
— Ты там как? Живой? — стараясь сохранить серьезный вид, осторожно поинтересовалась я.
— Угу, — еле заметно кивнул Фарька и тут же потребовал: — Мо'око.
— Будет тебе молоко, будет. И сыр тоже. Но сначала я приму душ.
Вскоре достаточно посвежевшая я и корчащий умирающую мордочку оцелот сидели в столовой и завтракали. Начиняя паштетом очередной профитроль, я решала сложную для пребывающих в проспиртованном состоянии мозгов проблему. Появляться в агентстве мсье Кре в ближайшие два часа не имеет никакого смысла, а на то, чтобы слетать в приют, этого времени маловато. Так что нам с Фарем предстояло чем-то себя занять, и самым подходящим местом для подобных занятий был льонский рынок.
— Обещаешь вести себя прилично? — вопросила я у перемазанного паштетом оцелота. — То есть сидеть на плече, ни шагу в сторону. И главное, молчать.
Занятый профитролем с сыром Фарька энергично кивнул. Меня это, конечно, не убедило, но и выбора особого не было. Если оставить в приказном порядке это пушистое чучело дома, потом дней шесть извиняться придется.
— Доедай и пошли гулять, — вздохнув, резюмировала я.
Несмотря на довольно раннее по моим личным меркам время, рынок кипел и бурлил. В очередной раз предупредив оцелота о необходимости сродниться с моим плечом, я засунула деньги поглубже в карман и вошла в ворота.
Практически сразу на меня накинулись лоточники, предлагающие разнообразные закуски, особым образом приготовленные морские деликатесы и сладости. На пастилу и шербет я даже не взглянула, а вот пару рулетов из водорослей слопала. Оцелот сначала тоже рвался заполучить кусочек, но, понюхав, брезгливо сморщился и отвернулся. Вытерев руки и выбросив салфетку в ближайший уничтожитель, я двинулась дальше, попутно удивляясь прогрессу — еще в мой прошлый приезд два года назад на рынке обходились простыми корзинами для мусора.
Собственно, изменилось не только это. Как я ни старалась отыскать что-нибудь знакомое, но даже следа от старых лавок не осталось — все рыночные торговцы постоянно переезжали или просто совершенствовали свое торговое место, придумывая все более затейливые и привлекающие покупателей интерьеры.
Не утерпев, я завернула в одну из лавок, торговавшую детскими игрушками, изготовленными с применением магии, и в полном восторге уставилась на двух светлых плюшевых зайцев, дерущихся из-за большой меховой морковки, а трусливое создание на моем плече испуганно ойкнуло при виде огромной кобры, то и дело с угрожающим шипением раздувающей капюшон. Решив порадовать зверька, я, немного, больше для вида, поторговавшись, купила ему парочку пушистых мышек, иногда воображавших себя мячиками и высоко подпрыгивающих.
Сопровождаемая горячими призывами не слишком довольного хозяина скупить еще половину ассортимента лавки, я сумела ретироваться и, оказавшись под открытым небом, облегченно вздохнула. Все же процесс покупки в больших магазинах нравился мне больше, несмотря на обретенное в детстве виртуозное умение сбивать цену на рынке. Моему характеру больше соответствует тихий, спокойный поход мимо витрин с товарами и возможность выбрать все необходимое без назойливого внимания со стороны материально заинтересованных продавцов. А ведь когда-то, будучи подростком, я весьма активно торговалась, доводя лавочников чуть ли не до сердечного приступа.
Свернув в очередной проход, я вскоре вышла к небольшой площади, в центре которой выступал оркестр, как оказалось при ближайшем рассмотрении, состоящий только из дирижера при полном отсутствии музыкантов. Инструменты, висевшие в воздухе, играли совершенно самостоятельно, а сидящий сзади задорно улыбающийся старичок руководил ими и ловко ловил монетки, то и дело летящие из толпы, окружившей импровизированную труппу. Когда мы с Фарькой приблизились, как раз зазвучала новая заводная мелодия, и я остановилась послушать. Заметив новое лицо, дирижер приветливо подмигнул, и мне не оставалось ничего другого, кроме как полезть в карман за мелочью. Приплясывая в такт музыке, я кинула ему несколько монеток, и старик, без особых усилий поймав их все, снова мне подмигнул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

загрузка...