ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— И что это было? — пробормотала я, прислонившись к стенке и стараясь не расплакаться от разочарования. Значит, когда в голове пунш, я привлекательна и желанна, а в обычное время так, парой слов перебросился и ладно? Глубоко вздохнув, я напомнила себе, что не стоит связываться с женатыми мужчинами. Нет, ничьи выходки не испортят мне сегодня настроения.
Странно, за две дюжины дней я почти забыла о существовании Джо, а стоило его увидеть, так меня снова тянет как магнитом? Глупости какие-то. Я раздраженно фыркнула и принялась подниматься по лестнице к кабинету ректора.
За несколько метров до входа в приемную послышались громкие голоса.
— Вы с ума сошли?
— Мадам, прошу, не срывайтесь на оскорбления. Давайте обсуждать наши разногласия конструктивно.
— Но вы же несете бред! Я не собираюсь тратить деньги на зеленых юнцов без всякого опыта в обучении аспирантов. Знакомый Урио профессор Гауди согласился занять пост преподавателя. Это превосходный вариант.
— Не вижу ничего превосходного в том, что учить талантливых волшебников будет старая развалина, понятия не имеющая о практическом волшебстве. И позволю себе напомнить, Паола, что за вами должок. Или вы считаете, что установкой новых фонарей полностью выплатили проигранное пари?
— Ненавижу вас, Бьорек, — сквозь зубы прошипела мадам Паола, признавая свое поражение.
Поняв, что беседа закончена, я вошла в приемную и дружелюбно подмигнула бывшему ректору, принимающему столь рьяное участие в судьбе Академии Магии.
Ответив мне тем же, он поинтересовался:
— Айлия, вы к ректору? Проходите, чек давно готов. И даже Паола не скажет, что вы его не заслужили.
Проигнорировав выпад в ее сторону, супруга ректора вперед нас просочилась в кабинет, и я, немного побаиваясь предстоящей беседы, прошла следом.
Но ничего страшного не случилось, и вскоре, крепко сжимая в руке честно заработанную награду, я, широко улыбаясь в предвкушении покупки домика, отправилась навестить дракона и похвастаться сразу двумя хорошими новостями.
— Вижу по твоему донельзя довольному лицу, что с первым экзаменом ты кое-как справилась, — приветствовал меня Зенедин.
— Положим, не кое-как, а более чем удовлетворительно, — сообщила я, плюхаясь на любимое местечко и утыкаясь носом в цветущий куст смородины. Запах одуряющий…— А кроме того, я получила свою часть наследства мсье Траэра. Вот! — с торжеством продемонстрировала я чек.
Дракон грузно опустился на землю и уточнил:
— Но вы с ректором вроде договаривались о доме, а не о деньгах?
Я фыркнула:
— Мсье Клеачим не захотел ждать, пока я осуществлю покупку, и выдал мне шестьдесят тысяч сразу.
— Понятно. Это довольно разумно с его стороны, ведь, насколько я тебя знаю, выбор недвижимости предстоит долгий, сложный, и не одного агента ты своими придирками доведешь до сердечного приступа.
— Но дом же не платье, его через сезон не выкинешь, с легкостью заменив, — попробовала заранее оправдаться я.
— Не начинай, — мотнул головой Зенедин. — Я тебя ни в чем не обвиняю, так… беседу поддерживаю. Значит, деньги теперь твои и никто их не заберет?
— Что за странные вопросы? — тут же насторожилась я. — Или опять так… беседу поддерживаете?
Собеседник никак не соизволил прокомментировать мою реплику и молча смотрел на бурлящую реку внизу. Достаточно хорошо изучив привычки оборотня, я показательно вздохнула и ответила:
— Да, деньги полностью мои, совершенно законно. Мадам Хоури свое дело знает. Теперь вы скажете, почему вас это заинтересовало?
— Скажу. Вот только, боюсь, тебе это не понравится. — Зенедин широко зевнул, продемонстрировав мне впечатляющих размеров клыки, и предложил: — Ты располагайся поудобней, разговор будет долгий.
Не вполне понимая, что происходит, я последовала совету дракона и, наполовину улегшись на нагретый ярко светящим солнышком валун, сообщила:
— Я готова, можете приступать к операции.
Хмыкнув, собеседник спросил:
— Ты совершенно уверена, что мсье Голльери действительно перерезал своему брату горло?
Я чуть не скатилась кубарем на землю, но, чудом удержавшись на валуне, несколько секунд хватала ртом воздух, а обретя дар речи, вымолвила:
— Что значит уверена? Во-первых, вы сами мне это сказали, а во-вторых, суд согласился с нашим выводом. — Где-то на середине фразы мое удивление несколько поугасло, и почти жалобно я закончила: — Или… вы постоянно мне на что-то намекали, говоря, что правда очевидна, речь именно об этом, да? Чего же я так и не заметила?
— Нескольких бросающихся в глаза вещей, — спокойно констатировал дракон. — Помнишь нашу первую встречу, когда я рассказывал, с чего нужно начинать расследование?
Судя по тому, что собеседник замолчал, вопрос был не риторический и следовало немедленно порыться в памяти.
— Нужно понять, действительно ли произошло то, что кажется, — с победным видом отрапортовала я.
Замечательно. Итак, что увидели все? Плавающий в бассейне труп с перерезанным горлом, полное отсутствие оружия и следы борьбы и применения черной магии в спальне. С первого взгляда сомнений нет — мсье Галь Траэр был зверски убит.
— А со второго? — не очень понимая, к чему клонит Зенедин, влезла я.
— Скажи, пожалуйста, у вас в коттеджах водятся мыши?
— Причем тут мыш…— Заметив взгляд дракона, я осеклась и просто покачала головой. — Нет.
— Тогда скажи, как в спальне преподавателя оказался мертвый мышонок, обнаруженный оцелотом? Судя по твоему же описанию, зверек был совершенно сухой, а значит, вряд ли провел ночь на улице, а отсутствие крови на шкурке говорит, что убил его не Фарь. Следовательно, он просто нашел мышь в комнате. Замечу, совершенно целую, но мертвую мышь.
— И наличие мыши заставило вас усомниться в том, что мсье Траэр был убит? Бр-р…— Я поморщилась. — Можете счесть меня временно отупевшей, но я не очень понимаю, на какую мысль вы хотите меня натолкнуть. Что случилось той ночью?
— Рассказываю, — глазом не моргнув сообщил Зенедин. — Той ночью мсье Траэр, которому оставалось жить не более полугода, лишил себя жизни с одной-единственной целью — отомстить мсье Голльери.
— Но за что? — воскликнула я, пораженная настолько, что даже не стала вступать в дискуссию по вопросу отсутствия оружия на месте предполагаемого самоубийства.
— Если ты хоть немного помолчишь, то я сумею изложить все по порядку.
— Уже молчу, — немедленно согласилась я.
— История эта началась, как ты понимаешь, довольно давно. Конкретно — в тот момент, когда юный Эмиль Этони, в будущем Галь Траэр, обнаружил в кабинете директора приюта письмо от своей матери и узнал, что она оставила его, просто чтобы облегчить себе жизнь. С этого момента в нем что-то изменилось. Отомстив дриаде, скрывшей от него информацию о семье, Галь поджег приют и сбежал в Льон, где обучался магии и параллельно собирал всю информацию о семье Голльери. Представь себе, что он почувствовал, поняв, что мать бросила его ради другой семьи и другого сына. Всей душой он возненавидел человека, лишившего его семейного тепла и уюта, и больше всего на свете захотел сломать Голльери жизнь, так же как, по мнению Галя, тот поступил с ним.
Психолог нашелся… Хотя какая-то здравая мысль в изложенном Зенедином присутствует, тем более что на примере мадам Арно можно убедиться, сколь сильны детские обиды и жажда мести у воспитанников приюта дриад.
— Со временем желание смешать собственного брата с пылью в Гале поутихло, он вел обычную жизнь, добившись признания общества и заработав достаточно денег, но в один прекрасный день в Академии Магии появился счастливый и довольный Килд Голльери, подписавший себе тем самым приговор. Одного взгляда на лицо брата Галю хватило, чтобы все старые чувства вспыхнули с новой силой.
Почти два года он собирал сведения, надеясь накопать что-то способное навсегда перечеркнуть карьеру Голльери, но затем, обнаружив, что неизлечимо болен, изобрел другой, значительно более коварный план. Не желая постепенно превращаться в беспомощное растение, он решил покончить с собой и вместе с тем отомстить брату, обставив свою смерть как зверское убийство и подкинув убедительные улики против Голльери. Мне сразу показался подозрительным способ, которым Траэра отправили на тот свет. Слишком уж нарочито, вызывающе. Вряд ли кто-то из жителей Ауири воспользовался бы для убийства кинжалом, да еще и перерезав им жертве горло. Здешние обитатели смотрят на мир по-другому.
— А вы не передергиваете? — недоверчиво уточнила я. — Не было же никаких убедительных, на поверхности лежащих улик. На поиски папки с документами мы потратили кучу времени и нашли лишь благодаря случайности.
— Ты действительно так думаешь? Знаешь, я все больше проникаюсь уважением к Траэру: оказывается, его план чудо как хорош и совсем не так очевиден, как я по своей наивности считал. Траэр предусмотрел все, в частности составил завещание так, чтобы непременно нашлись желающие расследовать его смерть, причем, заметь, с тобой в первых рядах.
— Здесь уж вы точно ошиблись, — усмехнулась я. — Мсье Траэр не мог предполагать ничего подобного. Во-первых, я никогда не была уличена в детективных наклонностях, а во-вторых, если принять на веру ваши домыслы, то мне этот орешек не по зубам. И, собственно, почему я? Мы с ним никогда близко не общались.
Зенедин с загадочным видом обвернулся хвостом, послав мне в глаза пару солнечных зайчиков.
— Отвечаю по порядку. Точнее, повторю еще раз. Даже при шапочном знакомстве с тобой очевидно, что условия завещания тебя заинтересуют и ты как минимум попробуешь заполучить деньги.
— Но почему именно я?
Смерив меня негодующим взглядом, мол, еще раз перебьешь и разговор на этом закончится, Зенедин все же ответил:
— Исключительно благодаря твоим внешним данным. Траэр знал, что лишь у тебя есть шансы заручиться моей поддержкой и отыскать заботливо припрятанные им на видном месте улики. Что, собственно, и произошло. Ты, проявив блистательную наблюдательность и способность к дедуктивному мышлению, отыскала свою работу, надпись, сделанную на ней преподавателем, книжку, закладку… но вот дальше все пошло не по плану. Траэр несколько упустил из виду, что про сейф за картиной тебе неизвестно, а вот улица с нужным названием в Теннете имеется, в результате расследование двинулось совсем другой дорогой, и мы, распутав по дороге другое убийство, докопались до многих вещей, которых нам знать было не положено. Ведь как должна была выглядеть ситуация в глазах полиции после того, как бумаги будут обнаружены буквально на следующий день?
В порядке разнообразия сегодня Зенедин не допрашивал меня, а общался в режиме монолога. Видимо, для демонстрации моих, хм, отсутствующих умственных способностей требовалось полное внимание, без отвлечения на наводящие вопросы.
— Итак, — продолжал дракон, — предполагаемая картина, созданная Траэром, такова: он, положительный герой, весь в белом, обнаружил, что Голльери занимается продажей наркотиков, а тот, буквально исчадие ада, чтобы не допустить разглашения своей тайны, перерезал Траэру горло. Уж кто-нибудь во всей Академии Магии обязательно должен был увидеть, как Голльери входит в коттедж будущей жертвы, и доказательств вкупе с пропажей кинжала из музея окажется вполне достаточно для вынесения обвинительного приговора. Траэр хотел, чтобы его обидчик шел на смерть, точно зная, что невиновен, и понимая, чьих это рук дело. Согласись, великолепная, достойная изощреннейшего ума месть.
Некоторое время я молчала, переваривая полученную информацию, затем уточнила:
— Хорошо. Предположим, я признаю возможным, что мсье Траэр действительно все это задумал, расставил капкан для меня, устроил погром в своей комнате, убил черным заклинанием ни в чем не повинную мышь… кстати, а зачем это было делать? Ведь для появления осадка от черного заклинания не обязательно кого-то убивать.
— Правильный вопрос, — похвалил меня дракон. — Дело в том, что после различных заклинаний остаются ауры различных оттенков. Для тебя они неразличимы, но опытный маг сразу поймет, что недавно произошло в комнате, и для создания безупречной картины было необходимо применить именно оглушающее заклятие, направленное на живое существо, а несчастная мышь этого не перенесла.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

загрузка...