ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Просто никто не сможет провести всю жизнь на одном месте. Если бы пожар не сгубил ее мать, судьба Гретель сложилась бы совсем по-другому — хорошая школа, престижный колледж, интересная работа. Пожар все перечеркнул, надолго оставив в приюте маленькую, одинокую, очень испуганную девочку. И я очень рада, что произошедшее не сломило Гретель. Нам, дриадам, и так сложно адаптироваться в мире людей, но она смогла это сделать, и даже больше — нашла в себе силы поменять устоявшееся за много лет положение вещей и совершенствоваться дальше. Это достойное всяческого уважения решение.
Впечатляюще. Особенно если вспомнить недавнюю тираду про невероятно ценное время. Но не стоит испытывать терпение собеседницы — после недолгих раздумий я задала следующий вопрос:
— Как обстояли у мадам Арно дела с личной жизнью?
— Да никак, — поморщившись, сообщила директор. — В нашем приюте днем с огнем не найдешь подходящих кандидатур, а в город Гретель практически не выбиралась, предпочитая возиться с грядками и клумбами. Я неоднократно пыталась с ней поговорить, но эффекта беседы не возымели. Кстати, еще и потому я целиком поддержала ее в желании переехать в Теннет. Уж там-то у Гретель наверняка не будет отбоя от ухажеров. — Наконец замолчав, дриада с любопытством на меня взглянула, видимо ожидая, что я немедленно начну выплескивать все свежие сплетни, но на сей раз уже я не располагала временем на несодержательный треп, а настроение мадам Кулатон совершенно ясно говорило, что более ничего сколь-нибудь полезного я не услышу и, соответственно, делать в кабинете директора мне нечего.
— Что ж, не буду больше отвлекать ваше внимание. Спасибо, что уделили мне время. — Попрощавшись и обменявшись с мадам Кулатон дежурными любезностями, я направилась к дверям.
Стоило мне приоткрыть дубовую створку, как по ушам ударила звуковая волна. Занятия на сегодня закончились, и повсюду бегали и оглушительно галдели дети всех рас, возрастов и размеров. С легкой опаской я вышла в коридор и, спустившись в холл, принялась вглядываться в проносящиеся мимо лица, высматривая наиболее разумное. В итоге, схватив за плечо светленькую девочку лет десяти, я спросила:
— Скажи, милая, где я могу найти мадам Шеремету?
— Она у себя в комнате, — ответила та и, махнув рукой в направлении крыла, где жили преподаватели, умчалась по одной ей ведомым делам.
Я же, смотря под ноги, осторожно двинулась на поиски заместительницы директора, надеясь, что та окажется более разговорчивой и менее принципиальной.
Часть приюта, в которой обитали взрослые, была оформлена более строго и нейтрально. На полу отсутствовали ковры, стены украшали любительские картины, видимо созданные на досуге детским населением дома. На дверях же висели таблички, гласящие, чье именно жилище за ними находится, причем квартиры по правой стороне принадлежали немногочисленным мужчинам, а слева селились дамы. Неторопливо я шла по коридору, читая имена, и вдруг замерла как вкопанная — на одной из дверей сияло: «Мадемуазель Гретель Арно». Странно, дриада давно покинула приют, а ее комната осталась. Возможно, директор просто постеснялась попросить мадам Арно забрать все вещи, или же мадам. Кулатон боялась, что, полностью разорвав связь своей воспитанницы с приютом, являющимся для мадам Арно домом, нанесет ей слишком сильную психологическую травму. Подавив желание вскрыть комнату и хорошенько в ней покопаться, я пошла дальше и через пару дверей отыскала-таки нужную, оказавшуюся гостеприимно приоткрытой. Не желая врываться без предупреждения, я постучала по косяку..
— Хто тама шумит? — послышался скрипучий ворчливый голос. — Заходите, не бойтесь, не съем.
Как и следовало ожидать, едва услышав «не бойтесь», я тут же заподозрила неладное и с растущим подозрением вошла внутрь.
— Я туточки, на кухне, — крикнула мадам Шеремета.
Повернувшись на звук, я учуяла незнакомые ароматы стряпни и, немного приободрившись, шагнула в следующую дверь.
Кухня оказалась сплошь заставленной всевозможной посудой, в немногочисленных же свободных пространствах клубились облака пара и муки, а посредине этого бедлама, с шумовкой наперевес, стояла низкорослая, коренастая пожилая гномиха в колпаке и фартуке с нашитыми кое-как яркими аппликациями, изображающими зайцев, резвящихся на зеленой полянке.
Бес, мне следовало бы догадаться раньше. Ведь только гномы и ихтиандры изначально категорически отказывались пользоваться именем и фамилией, утверждая, что их язык достаточно богат, чтобы избегать повторений, и путаницы с именами не возникнет.
— Вы хто? — несколько удивленно вопросила гномиха, принимаясь что-то яростно помешивать в кастрюле.
— Я? Ай-йлия. — Непонятно с чего я вдруг начала заикаться, но, прокашлявшись, взяла себя в руки и внятно ответила: — Мое имя — Айлия Нуар, я хотела бы поговорить с вами о мадам Гретель Арно.
— Мадам? — на всю кухню фыркнула хозяйка. — Быстро же она успела. И кто этот несчастный?
— Насколько я понимаю, в настоящий момент мадам Арно не замужем, просто в Академии Магии ее все так называют.
— Понятно. Уважения к себе решила прибавить, иначе-то никак. Чего ты на пороге-то стоишь, заходь, сядай. — Мадам Шеремета взмахнула шумовкой, обдав меня веером жирных пахучих брызг.
Чудом увернувшись, я прошла к окну и осторожно присела на невесть откуда там взявшуюся свободную табуретку между стеной и столом, ставшим преградой, худо-бедно защищающей меня от кулинарных изысков на плите. Почувствовав себя несколько уверенней, я открыла рот, но меня опередили.
— Гретель опять нашкодила? Что на сей раз? Я завсегда говорила, что зря она затеяла этот переезд, столица до добра не доведет.
— А почему, если не секрет, вы так считали? — тут же поинтересовалась я, внутренне радуясь. Похоже, легенда не пригодится, объяснять мне ничего не придется, главное тут — внимательно слушать.
Достав из кастрюли какие-то странные кругляшки, мадам Шеремета вывалила их на огромную деревянную доску и начала крошить на мелкие кусочки. Ловко орудуя ножом, она заговорила:
— Я ету прохиндейку знаю с ейного детства. Так она всегда была какая странная, с самого пожару. Все время по углам пряталась, что-то вынюхивала выспрашивала. Зуб даю, что она сама подожгла кабинет матери, больше некому.
Ощущение такое, словно на меня сверху свалился мешок муки. Я даже подняла глаза, дабы убедиться, что это лишь не на шутку разыгравшееся воображение.
— Простите, а какие у нее были для этого основания? Вряд ли, даже будучи донельзя избалованным ребенком, она решила так поразвлечься.
— Так ее непутевая мамаша как раз в это время себе хахаля завела, чуть ли не замуж собралась. Заревновала, видать, девчушка, ну и отомстила по-своему. Допускаю, ничего плохого она не хотела, просто пыталась таким образом мамку образумить, к себе внимание привлечь, а вот что вышло.
Хм… похоже, собеседница на сто процентов уверена, что пожар устроила мадам Арно. Очень неожиданный результат дала моя поездка. Интересно, что по этому поводу скажет Зенедин?
Тем временем хозяйка, завершив крошить, стряхнула стряпню на сковородку и принялась засыпать туда же кучу специй, часть из которых присоединилась к пару и муке, сделав кухонную атмосферу еще более острой, так сказать, с перчинкой. Закончив, гномиха резко повернулась, и вся сотворенная ею взвесь оказалась в районе табуретки и моего рта с носом в том числе. В результате я сильно закашлялась. Успокоившись через несколько минут, я вытерла с глаз выступившие слезы и разглядела у самого лица кружку с бледно-красной жидкостью.
— На вот, глотни, полегчает, — настойчиво произнесла гномиха, ткнув мне кружку в самый нос— Экие вы, люди, хлипкие.
Послушно глотнув, я обнаружила, что предложенный напиток весьма вкусен и чем-то напоминает земляничную настойку на ароматных травах.
— Вы уж простите за обстановку, — немного виновато извинилась мадам Шеремета. — С этими охламонами у меня совсем нет свободного времени, и если я не приготовлю еду, то опять придется питаться в общей столовой, а наши повара ничегошеньки не смыслят в хорошей кухне.
Представляю… один раз мне довелось попробовать, чем питаются уважающие себя гномы, и никакого желания повторять эксперимент я не испытывала. То блюдо напоминало жесткие и совершенно безвкусные резиновые грибы, плавающие в острейшем склизком соусе. Содрогнувшись при одном воспоминании, я допила оставшийся в чашке напиток и продолжила разговор.
— Мадам Шеремета, как по-вашему, почему мадам Арно покинула приют?
— Так испужалась она, — фыркнула собеседница. — Поняла, что продолжи в том же духе, и правда о пожаре неминуемо выплывет наружу.
— В каком таком духе? — Заинтересовавшись, я даже привстала с табуретки.
— Науськивала она всех, свары сеяла. Я ей столько раз твердила — перестань, утихомирься, недругов себе наживешь, а она ни в какую. Ну и что мне оставалось, кроме как обнародовать правду? Ведь другие-то ей верили. Но подобная особа не должна воспитывать детей.
Так… а вот это уже из области банальной ревности. И рассказы мадам Хемены Кулатон, и мои личные впечатления от общения с мадам Арно категорически отрицали возможность подобного поведения Дриады. Значит, последние откровения гномихи слишком серьезно воспринимать не следует.
— А еще она с полицией какие-то делишки замутила, — неожиданно добавила мадам Шеремета.
— Что вы имеете в виду?
— Постоянно разные запросы посылала, отчеты получала. Нет, вы не подумайте, что я шпионила просто когда живешь бок о бок, невольно многое замечаешь.
— Да уж… чем дальше, тем интереснее.
— Простите, вы уверены, что мадам Арно общалась именно с полицией? — уточнила я.
— А с хем же еще? — совершенно искренне изумилась гномиха.
— Может, это было какое-то частное агентство? Все же маловероятно, что полиция будет отвечать на чьи-то запросы, тем более пространно.
Развернувшись, хозяйка вновь занялась содержимым сковороды, попутно пожав плечами.
— Наверное, вам виднее. Мы, честные гномы, в подобных подробностях не сильны.
Похоже, я чем-то разозлила гномиху, слишком уж недобрым взглядом она меня одарила, яростно встряхивая стряпню.
— Ишо есть вопросы? А то мне к детям пора, — сообщила мадам Шеремета, снимая с плиты брызжущую во все стороны смесью жира с перцем сковородку.
Поплотнее вжавшись в угол, я помотала головой:
— Вроде нет.
Точнее, вопросов-то возник воз и маленькая тележка, но вот мадам Шеремета в качестве источника информации более не вызывала у меня прилива энтузиазма, да и за окнами начинало темнеть, а у меня в связи с этим появилась одна интересная и не вполне законная идейка.
С явным облегчением услышав отказ, хозяйка проводила меня до дверей.
Успешно преодолев все препятствия, я добралась до скурра и вновь совершенно искренне восхитилась искусством, с которым мой летучий оцелот выписывает в воздухе пируэты. Вдоволь насмотревшись на блестящего зверя, я словила его в охапку и вкратце изложила свой план.
— С ума сош'а? Я те'е кто? Вз'омщик?
— Тише, — попыталась угомонить я вконец разверещавшегося зверя. — Халвы хочешь?
Сглотнув слюну, Фарь с энтузиазмом кивнул.
— Тогда залезь для меня в комнату мадам Арно. Чего ты, глупыш, боишься? Там же никто не живет. И к тому же обыскивать коттедж мсье Траэра ты не побоялся.
На этот аргумент у оцелота конструктивных возражений не нашлось, и, обсудив количество халвы, мы перешли к шлифовке деталей плана, попутно дожидаясь полной темноты. В отличие от Теннета, где тучи считались, в общем-то, редкостью, небо над Льоном практически постоянно затягивали облака. Вот и сегодня ни луна, ни звезды не мешали нам красться в сумерках.
Достигнув преподавательского крыла, я остановилась и попыталась сориентироваться в окнах. Особых проблем это не вызвало — обнаружив подряд три темных окна среди ярко горящих остальных, я показала Фарьке:
— Видишь? Вон туда.
— Ви'у, — очень недовольно откликнулся зверь. — Что ис'ать-то?
Вздохнув, я терпеливо повторила:
— Я тебе уже сто раз объясняла — не знаю. Ты же у меня умный, интеллигентный зверь, можно сказать, правая рука двух величайших детективов современности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

загрузка...