ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я улыбнулась в ответ и повернулась к Фарьке, посмотреть, как зверек реагирует на столь непривычную обстановку, но в этот момент мои глаза заметили нечто странное даже для шумной базарной круговерти. То есть толкающиеся, махающие руками и что-то выкрикивающие люди были тут в порядке вещей, но при этом они, как правило, улыбались и двигались в разные стороны, сейчас же довольно большая толпа с явными следами паники на лицах бежала в нашем направлении, не замечая никого и ничего на своем пути. Не очень понимая, что происходит, я настороженно следила за ними, вместо того чтобы благоразумно убраться подальше, и когда причина паники появилась в поле моего зрения, оказалось немного поздно — два весьма сурового вида саблезубых тигра вышли из-за угла. Особой агрессии они пока не проявляли, но одного взгляда на торчащие из пасти клыки было вполне достаточно, чтобы понять тех, кто поспешно ретировался. Тем временем тигры дружно сделали еще несколько шагов, и тут вслед за ними из-за того же угла показался отчаянно ругающийся гном, приступы нецензурной брани которого сменялись призывами к спокойствию и утверждениями, что присутствующим совершенно ничего не грозит и бояться зверей не следует.
— А ну стоять, вы, кошки-переростки! — зычно гаркнул гном.
Вышеупомянутые кошки оглянулись и, фыркнув, грациозно отпрыгнули в направлении от своего преследователя и, соответственно, к толпе, замершей на площади. Люди, по объективным причинам не слишком доверяющие словам гнома, испуганно охнули и в едином порыве кинулись наутек, сметя меня по дороге. Чудом сумев перекатиться на живот, я заприметила укромное местечко под неподвижно зависшим в воздухе барабаном и немедленно забралась туда, а оказавшись в сравнительной безопасности, смогла оглядеться и оценить ситуацию более-менее объективно. Тигры, выскочив на мигом опустевшую площадь, недоуменно озирались, не в силах сделать выбор между практически одинаковыми, расходящимися во все стороны улочками, а сзади к ним по-прежнему бранясь на все лады, ковылял гном' Как только он оказался в опасной близости, хищники определились и попытались по-тихому слинять, но вдруг, неожиданно для самих себя, повисли, беспомощно болтая лапами, примерно в ярде над землей. Преследующий их гном, завидев, что беглецы в его досягаемости, ускорился, кое-как дотянувшись до полосатых черно-серебристых загривков, надел на зверей ошейники и, крепко зажав концы цепочек в руке, кивнул кому-то за моей спиной:
— Спасибо. Можете опускать.
Убедившись, что никаких признаков опасности больше не наблюдается, я вылезла из-под барабана и оглянулась. Улыбающийся дирижер вытер вспотевший лоб и напутствовал удаляющуюся троицу:
— Впредь рекомендую быть осторожнее. Вашим крошкам не стоит гулять в одиночестве. Мало ли что может случиться…— Затем, отряхнув с безупречно отглаженных брюк воображаемые пылинки, дирижер взмахнул рукой, заставляя оркестр вновь заиграть. Постепенно площадь заполнилась народом, и многочисленные гуляющие как ни в чем не бывало продолжили развлекаться.
— Фарька, ты цел?
Молчание было мне ответом, я растерянно взглянула на плечо и позвала:
— Фарь! Фарька! — Нигде, ни на мне, ни в окрестностях, не обнаружилось даже кончика светло-шоколадного хвоста.
— Простите, — обратилась я к дирижеру. — Вы не видели моего оцелота?
Не отвлекаясь от игры, старик просто махнул в направлении одной из узких, тесных улочек.
— Спасибо, — благодарно кивнув, я проследовала в гущу лавок.
Интересно, куда мог подеваться мой глупый непоседливый зверек? Испугавшись толпы и тигров, Фарька наверняка нырнул в ближайшую укромную дырку, но природное любопытство должно было довольно быстро взять верх, и он стопроцентно отправился на поиски чего-нибудь интересного, да и меня заодно. А поскольку с ориентацией на льонском рынке у моего оцелота явный пробел, то никакой логикой его не найти. Остается одно — идти на шум.
Фыркнув, я медленно побрела вдоль лавок, изучая содержимое витрин и попутно поглядывая, нет ли где пушистого беглеца. Но ни среди одежды, отражающей настроение своего владельца, ни среди разнообразных духов, ни даже в стае копченой рыбы Фарьки не обнаружилось, и я немного растерялась. Не мог же этот безмозглый зверь убежать далеко? Дойдя до очередного перекрестка, я огляделась, и тут наконец издали донесся шум, выбивающийся из обычного звукового фона активного рыночного дня, и я резво двинулась туда.
Так и есть! Глаза мои узрели замечательную, смешную даже сцену — рассерженный, изрядно заплывший жирком торговец подпрыгивал, стараясь поймать Фарьку, который, отчаянно вереща, плавал в воздухе над его головой, с головы до лап обсыпанный какими-то блестками.
— Ты мне за все заплатишь, — пыхтел лавочник, подтаскивая табуретку. — Дай только я до тебя доберусь.
— Помогите! — жалобно взвыл оцелот, когда толстые пальцы схватили его за хвост. Углядев на сверкающей мордочке неподдельный ужас, я решила, что проучен Фарь достаточно и пора вмешаться.
— Что случилось? Зачем вы пугаете моего оцелота?
— А! — Хитро блеснув глазами, лавочник немедленно повернулся ко мне, попутно чуть не свалившись с табуретки. — Так это ваше животное? Вы в курсе, что он натворил? Я разорен!
Я усмехнулась и успокаивающе подняла руку.
— Не думаю, что все так страшно, и, скорее всего, мы, затратив совсем немного усилий, сможем мирно урегулировать этот неприятный инцидент. Особенно если вы успокоитесь, слезете с табурета, отпустите моего любимого оцелота и расскажете по порядку, что именно случилось.
Оглядев окружающих и обнаружив, что никто из собравшихся не разделяет его праведного негодования, владелец магазинчика вздохнул, кое-как спустился на пол и разжал руку. Пискнув, Фарька воспарил к потолку. Напрягшись, я снизила зверька и, крепко схватив в охапку, обратилась к лавочнику:
— Итак, я вас слушаю. Что стряслось?
Обведя рукой совершенно целехонькую, за исключением одной валяющейся на полу коробочки, лавку, торговец возмущенно начал:
— Ваше животное ворвалось сюда, как осенний тайфун, все опрокинуло, рассыпало левитационный порошок и распугало мне всех покупателей. Кто заплатит за ущерб, причиненный моему имуществу?
— Я, — поспешно успокоила я вновь начинающего закипать лавочника. — Но все же особых повреждений я не вижу, да и распуганных покупателей в лавке полно. — В подтверждение своих слов я кивнула в сторону довольно впечатляющего количества любопытствующих, стоящих по периметру. — Насчет рассыпанного порошка… В какую сумму вы оцениваете потери?
Первая сумма, тут же названная пострадавшим, к реальности не имела ровно никакого отношения, и вместо ответа я лишь возмущенно фыркнула. Правильно трактовав выражение моего лица, хозяин присел на жалобно пискнувший табурет, и мы приступили к живейшему обсуждению вопроса. Когда одна десятая озвученной первоначально суммы перекочевала из моего кармана в кассу лавочника, я поинтересовалась у крайне довольного исходом дела толстяка:
— А когда действие вашего порошка прекратится? Мне не улыбается провести следующий месяц в обществе летающего домашнего любимца.
— Не переживайте, — махнул тот рукой. — К утру этот ужасный зверь снова встанет на свои четыре лапы.
— Спасибо, успокоили.
— Всегда пожалуйста. Рекомендую вам впредь не выпускать его из виду, а то в следующий раз можете так дешево не отделаться.
— Слышал? — фыркнула я, затем, подавив желание привязать к оцелоту веревочку и поиграть в воздушный шарик, крепче ухватила новый подвид летающих обитателей Льона в охапку и направилась к выходу с рынка. Стоило признать — пару свободных часов мы блистательно потратили.
Убив еще пять минут на выговор виновато молчащему зверю, я забросила Фаря в дом Журио, оставив тренировать полетные качества в одиночестве, и направилась в офис мсье Пьера Кре. Надеюсь, он уже подготовил мне подробный отчет и я смогу в ближайшее время вернуться в Ауири. Неожиданно Для самой себя я обнаружила, что там осталось довольно много людей, и не только тех, по которым я скучаю, и первое место в списке занимал старый, ворчливый и не в меру язвительный дракон. Поразившись этому открытию, я приземлилась у крыльца агентства и с облегчением отметила, что оно открыто.
— Добрый день, мадемуазель, — радостно кинулся мне навстречу детектив и сшиб вешалку. — О, бес. Погодите немного.
Суетясь, сыщик поднял вешалку, собрал разлетевшиеся по округе шляпу и зонт, водворил их на место и, сделав широкий жест: «Прошу вас, садитесь», — снова своротил все обратно на пол.
Еле сдержав смех, я опустилась на кресло, гадая, каким непостижимым образом этот нескладный человек до сих пор не разорился. Но, возможно, у него действительно редкий талант сыщика. Посмотрим.
— Надеюсь, мсье, вы меня порадуете? — спросила я у детектива, умудрившегося без каких-либо потерь занять свое место за столом.
Лицо собеседника отразило неподдельное возмущение.
— Конечно, мадемуазель! Неужели вы во мне сомневались?
— Естественно, нет. Ни в коем случае, — поспешила я его заверить. — Это просто такой речевой оборот.
— А-а. — Выдохнув, мсье Кре открыл верхний ящик своего стола, с озадаченным взглядом заглянул туда, затем открыл еще два и, достав из последнего внушительного размера стопку, с гордым видом протянул ее мне: — Вот, прошу.
— Вы всего за сутки сумели накопать столько? — Мои брови удивленно приподнялись, и я принялась перелистывать полученные бумаги, попутно гадая, как детектив умудрился успеть еще и упорядочить все полученные сведения. Ведь просто на то, чтобы просто написать такое количество строк, требовалось несколько часов. Собственно, равно как и пролистать.
Отложив стопку, я поинтересовалась:
— Простите, мсье Кре, а не могли бы вы вкратце изложить содержание этих листков? Так будет удобнее, чем если вам придется ждать, пока я их сама изучу.
— О, никаких проблем. Начнем в обратном порядке, если вы не возражаете.
Я энергично помотала головой и уселась поудобнее, приготовившись слушать.
— Как вы мне и сообщили, двадцать лет назад, в тысяча шестьсот тридцатом году мсье Галь Траэр, получив предложение от одной из крупнейших энергетических фирм, покинул Льон и переехал в Теннет. За шесть лет до этого он добился значительных успехов в области энергетики, став в городе благодаря этому довольно известным жителем. Изобретенный им совершенно новый способ консервирования энергии произвел настоящий фурор на рынке, но долгие годы мсье Траэр отказывался сообщить какие-либо подробности метода, производя самостоятельно лишь небольшое количество батарей. Личная же жизнь его в годы после изобретения ничем выдающимся не отличалась, никаких подозрительных связей или порочных знакомств я не обнаружил.
— Погодите, — вмешалась я. — Но должны же были осуществляться попытки раздобыть его секрет. С трудом верится, что ничего подобного не происходило.
Мсье Кре скорчил смущенно-виноватую гримасу.
— Я, честно говоря, склонен с вами согласиться, но в моем распоряжении было совсем немного времени, и некоторые подробности я просто не успел выяснить.
Да уж… действительно глупо требовать предоставить за сутки всю возможную информацию. И так, судя по объему текста, ночью детектив не спал.
— Ну, хорошо, — улыбнулась я. — Думаю, это мы еще успеем уточнить. Продолжайте, пожалуйста. Чем занимался мсье Траэр до того, как сделал свое великое открытие?
Собеседник озадаченно наморщил лоб, оглянулся, достал записную книжку и, бегло ее пролистав облегченно откинулся на спинку стула.
— Значит, так. С тысяча шестьсот двадцать второго по двадцать четвертый год мсье Траэр провел в роли ученика-подмастерья нашего самого искусного городского волшебника, постигая искусство магии на серьезном уровне, и одновременно проходил обучение в вечернем колледже волшебства.
Ничего себе! Оказывается, наш уважаемый профессор практически кустарь-самоучка. И откуда он, такой способный, взялся?
— До этого же, — продолжал мсье Кре, — юноша два года провел у другого волшебника, рангом пониже, но вскоре понял, что там больше ничему научиться не удастся, и покинул своего первого наставника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

загрузка...