ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Человек отчасти дотащил, отчасти донес Клер до ближайшей пивной, усадил ее на виндзорский стул и пошел принести воды из бара. У Клер кружилась голова, она готова была расплакаться. Ей больно было открывать рот из-за серьезного ушиба нижней челюсти: возможно, ее стукнула одна из палок от собственного транспаранта, и Клер подумала, что, не дай Бог, она так и не сможет больше никогда есть и говорить. Взглянув в сторону стойки, Клер увидела своего спасителя со спины: он был одет в джинсы, старую коричневую замшевую куртку, стянутую пряжками на бедрах, и заляпанные грязью сапоги.
Когда он вернулся со стаканом воды, Клер разглядела короткий прямой нос и рот, о котором можно было написать целую поэму: красивый, безупречно изящный, с полными губами. „Боже мой, – подумала она, пораженная, – да это же просто живая копия микеланджеловского Давида!" Она пожалела, что, идя на демонстрацию, не подкрасилась хотя бы чуть-чуть, но тут же мысленно сделала себе выговор за столь крамольную мысль.
– Извините, что я так долго, – торопливо произнес ее спаситель. – В подобных заведениях почти невозможно раздобыть воды, поскольку она не приносит им дохода. – Полив водой свой носовой платок, он осторожно вытер им щеку Клер. – У вас здесь здоровенная ссадина… С вами есть кто-нибудь? Клер отрицательно покачала головой.
– Вам сейчас не следовало бы самой садиться за руль или вести мотоцикл. Я отвезу вас домой.
– Да нет, со мной все в порядке, – с трудом выговорила Клер. – Потом, после демонстрации, меня подбросят домой. Я недавно поселилась в домике на окраине Уорминстера.
Он сам повез ее домой на потрепанном серебристом спортивном автомобиле.
Клер показалось, что от ее спасителя исходит запах теплого молока, как от новорожденного ребенка. Она трезво напомнила себе, что не собирается влюбляться в первого встречного только потому, что он вызвал в ней сенсуальное влечение, и что она больше никогда не выйдет замуж. Решив, что с этим человеком (которого, как оказалось, звали Дэвид Эрроусмит) ее замужество не состоится, Клер объяснила ему, как проехать к Эппл-бэнк-коттеджу.
Увидев Клер в сопровождении мужчины, возившаяся на кухне Кэти мысленно поздравила ее, но в ее взгляде читалось, однако, и некоторое недоверие, которое тут же сменилось выражением беспокойства при виде разбитой и уже начавшей опухать щеки Клер.
– Спасибо, что довезли меня, – сухо поблагодарила Клер Дэвида. – Теперь все в порядке. Кэти позаботится обо мне.
Она знала, что женщинам свойственно быстро и без достаточных оснований составлять себе мнение о человеке, особенно если он привлекателен физически, – только что на ее глазах это случилось с Кэти. А еще она знала, что хорошие, по-настоящему стоящие мужчины отнюдь не всегда бросаются в глаза – так бывает только в театре, и что, с другой стороны, на свете достаточно негодяев, блестяще выглядящих и умеющих расположить к себе. В эту категорию она включала и Сэма. Подобно многим обманутым женам, она теперь считала своего мужа скопищем пороков, не менее способным на любое грязное деяние, чем Ричард III. Ее заявление о разводе должно было рассматриваться в суде не раньше июля, и адвокат предупредил ее, чтобы до тех пор она воздержалась от появления где бы то ни было в обществе мужчины: в противном случае это могло отрицательно сказаться на решении по ее делу и по вопросу об опеке над сыном. Она не могла позволить себе ни малейшего риска, а в этом Дэвиде Эрроусмите было нечто таинственное, хотя пока что ей не удалось понять, что именно. На всякий случай она решила не доверять ему.
На следующее утро, после завтрака, с которым Клер справилась с трудом из-за разбитой щеки, она вырезала из местной газеты собственную фотографию. Вообще-то говоря, ее лица практически не было видно из-под транспаранта, обмотавшегося вокруг нее, как надутая ветром простыня: Клер выглядела как египетская мумия в сапогах. Но зато ее спаситель получился очень хорошо. Она спрятала фотографию в верхний ящик комода, стоящего возле ее кровати, а позже, выбрав подходящий момент, улизнула из дому без Джоша.
Выйдя из сада, Клер свернула с узкой дорожки на окаймленную боярышником тропинку, которая плавно вывела ее на холм за домом к небольшому леску, росшему на его вершине.
Там царил покой и стояла тишина. Изогнутые стволы и голые ветви деревьев выглядели одинокими и покинутыми. Ни один листок не шевелился, только тихонько шуршали опавшие листья под ногами Клер. Когда она наступила на ветку и та треснула, этот звук показался таким громким, что какая-то птица в панике сорвалась из гнезда, шумно захлопав крыльями.
Некоторое время Клер стояла, глядя на потревоженное гнездо и на серое небо над ним, потом наклонилась, чтобы сорвать для Джоша прихваченную инеем веточку аконита. При этом она наступила на замаскированный под ветками и листьями капкан, и он с грохотом захлопнулся, защемив своими ржавыми челюстями ее левую ногу.
Взвыв от страха, Клер рухнула в колючие заиндевелые заросли папоротника. К счастью, на ней были крепкие сапоги из толстой кожи, так что капкан не повредил ногу. Боли почти не было, пока она не начала вырываться из капкана. От него в кусты тянулась ржавая цепь, другой ее конец, насколько поняла Клер, был обмотан вокруг стройного серебристого ствола стоявшей неподалеку березы. Таким образом, Клер могла передвигаться только вокруг этого дерева в радиусе длины цепи. Да это ж надо – так влипнуть!
Было не настолько холодно, чтобы ждать снегопада, и Клер надеялась, что дождь тоже не пойдет. Она лежала, глядя в тоскливо-серое небо.
Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем Кэти хватится ее? По подсчетам Клер, заметив, что ее нет дома и она не объявляется даже по телефону, Кэти часа в два – самое позднее, в три – наверняка позвонит в полицию, а уж полиция должна скоро обнаружить ее.
К несчастью, Клер лежала в стороне от тропинки, в небольшой ложбинке, так что с тропинки ее не было видно. С трудом ей удалось перекатиться в более удобное положение; она подняла воротник своего вишневого шерстяного пальто, обмотала шарфом голову, а из кучки сухого папоротника соорудила некое подобие подушки. Лежа на спине, сцепив зубы, она уставилась в постепенно наливавшееся свинцом небо, стараясь засунуть руки как можно глубже в карманы и жалея о том, что надела слишком тонкие перчатки. „За что, – пришло ей в голову, – судьба так наказала меня – не за то ли, что я хотела сорвать дикие цветы?"
Ближе к полудню Клер услышала неподалеку легкий шум. Она резко села, содрогнувшись от пронзившей ногу боли, и прислушалась. Звук приближался: кто-то насвистывал „Лиллибуллеро" – с трелями и замысловатыми фиоритурами, несколько фальшивя, но с явным удовольствием.
– Помогите! Помогите! – несколько раз выкрикнула Клер, потом замолчала и прислушалась. Ей никто не ответил. Она крикнула снова.
На сей раз ответил мужской голос:
– Не кричите, я иду к вам!
Наконец поблизости послышался хруст веток и шорох листьев. Кто-то шел к ней – и Клер повернулась в его сторону.
– О! – воскликнула она. – Это вы!
– И вы, – ответил Дэвид Эрроусмит, продираясь к ней через заросли.
Добравшись до места, где лежала Клер, он встал перед ней, возвышаясь, словно башня: все та же старая замшевая куртка, руки засунуты в карманы.
– Я заходил к вам спросить, как дела, и ваша няня сказала, что вы пошли прогуляться. Она видела, как вы поднимались сюда. – Он присел на корточки. – Эге, мне думается, вы не очень-то привыкли к деревенской жизни. – Он принялся осматривать капкан.
– Да нет, как раз наоборот, – возразила Клер. – Мы раньше жили неподалеку отсюда. Но я не ожидала, что в лесу могут быть расставлены капканы. А Кэти вовсе не няня. У меня нет возможности нанимать няню. Она просто приехала погостить на Рождество.
Дэвид попытался освободить Клер, но безуспешно. Наконец он сказал:
– Капкан очень старый, заржавел, так что мне вряд ли удастся справиться с ним. Я лучше позвоню в полицию – они там знают, чей это лес, и заставят хозяина сделать все, что нужно. Возьмите-ка мои перчатки и постарайтесь больше ни во что не влипать, пока я не вернусь. – Помолчав, он добавил немного печально: – Я понимаю, что мне полагалось бы разнести этот капкан на куски голыми руками, но, к сожалению, я не такой сильный, каким кажусь.
Через час прибежали два механика из местного гаража и с помощью железных ломиков разжали капкан. Клер, хромая, поплелась домой в сопровождении Дэвида, решив, что не будет поднимать шума вокруг этой истории.
После того как Клер, лежа в ванне в облаках пара, выпила стакан горячего пунша, а потом показала Джошу синяки от капкана на ноге, все уселись за стол, чтобы пообедать овощным супом, местным стилтонским сыром и салатом из цикория с грецкими орехами; на десерт была коврижка, испеченная Клер по особому рецепту, полученному от миссис Гуден.
После этого Джоша уложили спать, а Кэти взяла велосипед Клер и отправилась покататься по окрестностям.
– Вы настоящий мастер своего дела, – заметил Дэвид. – Можно мне еще кусочек этой восхитительной коврижки?
– Она чуточку пересушена. Я еще не совсем приспособилась к этой печке, – проговорила Клер извиняющимся тоном, – и потом, трудновато обходиться без холодильника – у меня есть только этот металлический ящик для мяса, знаете, снаружи, на задней двери. Когда я найду работу, обязательно куплю холодильник.
Дэвид, которому она уже успела вкратце рассказать, что ушла от мужа, шутливо предложил:
– А почему бы вам не печь коврижки на продажу? Я первый покупал бы их у вас.
Клер засмеялась.
– А чем вы зарабатываете на жизнь? – поинтересовалась она.
– Я архитектор. Работаю в Бате. Занимаюсь в основном обновлением и разными переделками – знаете, добавить к дому пару новых помещений, перестроить сарай, пристроить флигелек… Головной боли от этого много, а когда ты новичок в этом деле, приходится соглашаться на все, что предлагают.
– Я подумывала о том, чтобы перестроить чердак, – сказала Клер. – Устроить там комнату для Джоша, где бы он мог спать и играть, и чтобы было место для пары кроваток для детей, которые будут приходить в гости. В этом доме всего две спальни – не идеальный вариант, сами понимаете.
– Если хотите, я могу посмотреть ваш чердак.
– Да, но… я пока еще не в состоянии позволить себе это.
– Но вам, наверное, хотелось бы узнать, что там можно сделать и во что это обойдется?
– Да, конечно.
Оглядев чердак, Дэвид сказал задумчиво:
– Поскольку здесь есть окно, нужно только провести сюда электричество, покрыть пол чем-нибудь звуконепроницаемым – скажем, пробкой – и сделать настоящий потолок.
– Со всем этим придется подождать до тех пор, пока у меня не появятся какие-нибудь деньги.
После того как Джош отправился в постель, все трое взрослых уселись в гостиной перед камином и принялись печь каштаны. Когда пробило десять, Дэвид поднялся:
– Мне пора. Но я еще появлюсь.
Перед самой дверью он поцеловал Клер в нос, потом повернулся и вышел из дома.
Суббота, 31 декабря 1966 года
Как только Кэти уехала в Лондон, в Эпплбэнк-коттедж явился с бутылкой шампанского Дэвид Эрроусмит, чтобы провести день с Клер и Джошем и вместе отпраздновать Новый год. „Подозрительно, почему это, – подумала Клер, – у столь потрясающе красивого мужчины нет никаких планов на новогодний вечер?"
За ленчем Джош вел себя из рук вон плохо: сбросил со стола всю свою еду и отказался есть даже ватрушку.
Клер очень расстроилась. Она так надеялась, что Дэвид понравится Джошу.
– Он просто устал, – сказала она Дэвиду в оправдание сына и потащила Джоша спать. Джош пищал и брыкался, возмущенный тем, что ему приходится делить внимание матери с кем-то другим.
Стемнело рано, пошел снег. После чая Клер задернула занавески в гостиной, но не стала зажигать свет: было так приятно смотреть на игру отблесков огней в камине на стенах комнаты. Дэвид, озаренный красноватыми отсветами пламени, сидя у камина, пек каштаны для Джоша, который сменил гнев на милость и веселился вовсю до той минуты, как Клер отправила его в постель.
Когда Клер, уложив сына, снова вошла в гостиную, Дэвид, не говоря ни слова, обнял ее;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...