ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Футах в семи позади Майка на мостовой неподвижно лежал Адам.
Несмотря на дождь, прохожие с поднятыми воротниками собирались вокруг.
– Кто-нибудь, вызовите полицию! – крикнул женский голос.
Мужчина в черной шляпе и модном пальто подбежал к Майну, который, дергаясь и извиваясь, полз по асфальту.
Когда тот предложил ему помощь, Майн только мотнул головой. Стиснув зубы, преодолевая дюйм за дюймом, он полз к брату. Скоро он приблизился настолько, чтобы увидеть, что шея Адама вывернута под каким-то странным углом, а верхней части головы просто нет. На мокром асфальте расплывалась лужа крови и белели клочья мозга.
Майк зарыдал – хрипло, по-звериному.
Подошедший полисмен накинул было на него свой черный непромокаемый плащ, но Майк сбросил его. Когда подъехала машина „скорой помощи", он полулежал-полусидел на краю мостовой, прижимая к себе Адама и покачивая его, как баюкают ребенка. Слезы текли по его грязному, разбитому, окровавленному лицу.
Двое санитаров осторожно разжали руки Майка, чтобы забрать тело Адама. Один из них сказал:
– Все в порядке, парень, мы позаботимся о нем.
– Только, ради всего святого, поосторожнее, – произнес Майн сквозь слезы. – Это мой брат.
– Конечно, парень, само собой. Сделаем все как надо.
Пока санитары укладывали Адама на носилки, дождь как-то разом стих. Когда они подняли носилки, с них бессильно свесилась рука, и глаза Майка уловили блеск золота.
– Его часы! Дайте мне – пусть побудут у меня, пока он не вернется.
Адам почему-то любил эти часы, и он никогда не простил бы Майку, если бы по дороге в больницу они пропали.
Санитары переглянулись. Бедный парень, видно, еще не понял, что его брату крышка. Полицейский расстегнул часы, уложил руку Адама на носилки и, наклонившись, отдал часы Майку.
– Вот, возьмите, сэр, – сказал он, снова набрасывая на Майка свой черный плащ.
Майн посмотрел на часы, перевернул. В свете уличного фонаря, убившего его брата, он разглядел, что на обратной стороне, на крышке, выгравировано пять рядов цифр.
Голова у него закружилась, он чуть не потерял сознание. Он положил часы на бровку тротуара и откинулся на асфальт. Он еще надеялся, что все происшедшее – не явь, а кошмарный сон, на который оно так похоже. Он все еще надеялся, что у него будет возможность попросить у Адама прощения за то, что пытался нагнать на него страху.
Когда санитары с носилками вернулись за Майком, он уже не помнил о часах. Они остались лежать в свете уличного фонаря на залитом кровью асфальте, и последние капли дождя тихонько постукивали по ним.
Глава 33
Вторник, 1 апреля 1969 года
– Ба, милая, можно, я перезвоню тебе попозже? – Миранда взглянула на стопку папок, лежащую перед ней на столе. – У меня через десять минут заседание Совета директоров, а Адам здесь столько всего наворочал! Как будто мне не хватало моей собственной работы…
– Надеюсь, ты рассчитала время, чтобы успеть подготовиться к свадьбе? – с беспокойством в голосе напомнила Элинор.
– О, этим занимается Энгус. Мне не позволяет даже рук приложить. Он даже не говорит, где мы проведем медовый месяц. Даже врач, который делал мне прививки, ничего не сказал. Только улыбнулся: „Вот это – от холеры. Вы же у себя в Брайтоне наверняка не слишком-то заботитесь о подобных вещах".
– Все-таки мне очень хотелось бы, чтобы ты и Клер венчались в один день.
– Ты же знаешь, Клер с Дэвидом не любители пышных церемоний. А потом, ведь венчаться можно только, если у человека это первая свадьба. – Миранда взглянула на часы. – Ба, может, отложим эту тему до субботы? Я ведь приеду навестить тебя.
– А мне уж казалось, что из-за своих дел ты не соберешься ко мне. Собственно, я и позвонила узнать, ждать ли тебя в субботу.
– Честно говоря, я подумываю о том, чтобы отложить этот визит. Я прикинула, что если поработаю весь уик-энд, то как раз успею все сделать.
– Но только не в этот уик-энд, – решительно возразила Элинор. – Ты ведь обещала привезти к нам Аннабел – кто знает, когда нам снова удастся собраться всем вместе. Скотт приедет в понедельник, чтобы отвезти ее на окончательное обследование в больницу Святого Георгия, а потом они вернутся к себе, в Нью-Йорк.
– Ну ладно, если ты так настаиваешь, – немного поколебавшись, согласилась Миранда. – Я приеду. Обязательно.
– Да, я настаиваю, – подтвердила Элинор. – Это очень важно. Я должна кое-что рассказать всем вам… собственно, мне следовало сделать это давным-давно. Это одна история… несколько особого свойства.
– Дорогая, ты ведь всю жизнь только и делаешь, что рассказываешь разные истории.
– Да, я знаю, – тихий голос Элинор дрогнул. – Но на сей раз это история, которая касается меня самой, Миранда. И я больше не могу нести эту тяжесть одна.
„Нечто из „Сияющих высей", – вздохнув, подумала Миранда.
– Наверное, я буду первой невестой, которая войдет в вестминстерскую церковь Святой Маргариты с портфелем в руне, – сказала она вслух, – но, конечно же, я приеду, если это так важно для тебя.
Суббота, 5 апреля 1969 года
– Еще пять минут – и мы на месте. – Миранда свернула с шоссе на дорогу, ведущую и дому Клер. – Только не забывай, Аннабел: в присутствии Ба никаких жалоб на то, что тебе придется ходить с искусственным глазом.
– Само собой. Я просто обожаю эту проклятую стекляшку. Она придает мне некую таинственность – чем не тот парень с рекламы рубашек „Хэтэуэй"? О, я знаю, что хирург, который делал мне пластическую операцию, сказал, что шрамы исчезнут и тогда стеклянный глаз будет выглядеть совершенно натурально, но, как ни странно это звучит, вся эта история словно бы… не знаю, поймешь ли ты… словно бы освободила меня от меня – такой, какой я была. Освободила, чтобы я могла стать самой собой. И я только теперь начинаю узнавать себя, потому что до сих пор настоящая я была скрыта за глянцевой фотографией восемь на десять. И знаешь что? Пока что мое подлинное „я" не перестает удивлять меня.
– Мы все гордимся этой новой, повзрослевшей Аннабел – особенно Ба.
– Она, похоже, окончательно пришла в норму: по-прежнему упряма и несгибаема, как старый башмак.
– Шушу говорит, что она каждое утро просыпается счастливой – оттого, что она здесь, а не в этой жуткой лечебнице.
– Я все-таки не пойму, почему она не подает в суд на доктора, – заметила Аннабел.
– Крэйг-Данлоп наверняка обеспечил себе юридическое прикрытие, так что это дело затянулось бы на годы – так сказал мистер Оуэн, – напомнила Миранда. – Гораздо лучше для Ба, если она постарается забыть обо всем происшедшем и займется чем-нибудь более приятным. Они с Шушу собираются съездить на юг Франции – присмотреть небольшой домик в сельской местности, чтобы начать там новую жизнь и не думать о тяжелых вещах, которые, к счастью, уже в прошлом.
– Этого я пожелала бы всем нам, – вздохнула Аннабел. – Ведь еще так много вопросов остается без ответа. Наверное, разыскать часы Адама так и не удалось?
– Нет. Один из санитаров „скорой помощи" вспомнил, что полисмен снял их с руки Адама и передал Майку, но нуда они делись потом, неизвестно. Может быть, Майн уронил их на мостовую, а если так, то с ними могло случиться все, что угодно. Может, их кто-то подобрал, может, их раздавила машина… в таком случае все деньги тан и останутся в каком-нибудь швейцарском банке! Мне и думать об этом невыносимо!
– Не понимаю, чего ради наши адвокаты предложили такое большое вознаграждение. Ведь никому даже точно не известно, действительно ли номера этих счетов были выгравированы на крышке часов. Это же только предположение Энгуса.
– А я уверена, – возразила Миранда. – Эти номера непременно должны быть где-то записаны. Детективы ничего не обнаружили ни в офисе Адама, ни у него дома. Кроме того, то, что думает Энгус, – больше, чем просто предположение. Он говорит, что некоторые записывают такие вещи внутри перстней или, скажем, на внутренней стороне крышки карманных часов. Мы проверили все драгоценности Адама, но ничего не обнаружили. Наверняка эти номера были записаны именно на часах – Адам всегда так берег их. И – кто знает? – может быть, они еще найдутся.
– Пожалуй, мы еще должны быть благодарны Адаму за то, что он высосал не все деньги Ба, – с сожалением проговорила Аннабел.
– В компании осталось еще около семнадцати процентов – чуть больше полутора миллионов фунтов. Кроме того, адвокаты считают, что компания имеет право на все принадлежавшие Адаму акции „СЭППЛАЙКИТС" – в покрытие похищенных денег. Тогда ей будет принадлежать сорок шесть процентов компании, то есть около двух с половиной миллионов фунтов. Плюс к тому, гонорары за романы Ба продолжают поступать, так что в общем собирается довольно приличная сумма. В американских долларах это по меньшей мере десять миллионов.
– Это все прекрасно, – сказала Аннабел, – но я все же не могу понять, каким образом компания оказалась незащищенной: ведь нам говорилось, что она застрахована на миллионы.
– Адам был слишком осторожен, чтобы делать что бы то ни было откровенно незаконным путем, – снова принялась объяснять Миранда. – Естественно, Ба вовсе не собиралась предоставлять ему возможность таскать деньги из компании и прятать их в каком-то секретном месте, но факт остается фактом: она возложила на него полномочия поверенного. В документе, в сущности, говорится: „Я, такая-то, даю Адаму Гранту право делать все, что ему вздумается, со всем, что находится в моей собственности".
– Интересно, удался бы план Адама, если бы ему пришлось иметь дело не с женщинами, а с мужчинами, – задумчиво проговорила Аннабел.
– Вероятно, нет, – ответила Миранда. – Господь Бог знает, что мужчины ничем не лучше женщин, но большинство из них воспитаны так, что привыкли рассчитывать только на самих себя, сами заботиться о себе, быть менее зависимыми… и менее доверчивыми.
После ленча, когда Джош убежал на улицу играть, Элинор, обведя взглядом собравшихся за столом и увидев у всех ожидание в глазах, поняла, что более подходящего момента ей никогда не представится.
Тихо, сдержанно она поведала историю появления в семье Миранды.
– Грязная скотина, – не преминула заметить Шушу.
Взглянув в настороженное лицо Миранды, Клер медленно произнесла:
– Для нас и между нами это ничего не меняет. Ты же знаешь.
– Конечно, – поддержала ее Аннабел.
Потом вдруг все заговорили разом и начали обнимать Миранду.
Подождав, когда волнение уляжется, Элинор снова заговорила:
– Вначале я не хотела, чтобы вам стало известно об этой… неприятной подробности, но Миранда настаивала. И тогда я поняла, что должна рассказать вам еще кое-что. – Она помолчала. Потом, сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, продолжала: – Вы все думаете, что я не хочу говорить об Адаме и о том, что с ним связано. Но это не так. Все эти годы я игнорировала те уроки, что задавала мне жизнь, и старалась забыть то, о чем следовало бы помнить. Но теперь – нет. Хватит. Я больше не могу притворяться, что в мире не происходит ничего плохого и что все всегда имеет счастливый конец. После всего, что случилось с нами, после того, как моя семья едва не распалась, – больше не могу. Виною всем нашим бедам то обстоятельство, что я страшилась действительности и всегда, всегда старалась отвернуться от неприятных фактов. Теперь я понимаю, что, если человек, подобно страусу, старается не видеть своих проблем, ему никогда не справиться с ними.
Ошеломленное молчание было ответом на этот монолог, произнесенный ровным и твердым голосом. Было ясно, что прежняя сила Элинор вернулась к ней.
– Не суди себя так строго, Ба, – сказала наконец Аннабел. – Мы ведь выжили.
– Вот именно! Нас с тобой могли убить! Я почти лишилась рассудка, не говоря уж о большей части моих денег. Ваших денег. Миранда потеряла контроль над своим бизнесом. Шушу оказалась без крыши над головой и без средств. А Клер я чуть не потеряла навсегда. Как я могла допустить все это!
– Не ругай себя, Нелл, – вмешалась Шушу. – Никто не замечал, что происходит, потому что Адам был законченным пройдохой, а таких мало кому удается раскусить: обычно человек начинает соображать, что к чему, когда все плохое уже произошло.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...