ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Разумеется, он должен мне – точнее, моему агентству. Он всем на свете должен, – ответил Роджер. – Он взялся вытребовать для нас деньги с одного клиента-неплательщика, а потом выставил за свои услуги такой счет, что нам дешевле обошлось бы вообще плюнуть на этого клиента. – Он недобро усмехнулся. – Но Адама подобные вещи не волнуют. В конце концов, он вырос в обстановке, где день за днем видел, что сообразительному и хорошо подкованному юристу не составляет особого труда наложить лапу на что угодно.
– Я не имею никакого отношения к делам Адама, – холодно произнесла Аннабел, поднимаясь, чтобы уйти.
Роджер вскочил и схватил ее за руку:
– На твоем месте я не был бы так в этом уверен. Адам не занимается ничем, что не представляет для него делового интереса.
– Пусти мою руку!
– Только если ты выслушаешь меня. Я слышал, ты очень симпатизируешь Адаму.
– Да, – это прозвучало резко и почти грубо.
– Будь осторожна, Аннабел. Мне очень не хотелось бы, чтобы тебе пришлось страдать. Вспомни, какой Адам скрытный. И у него есть для этого все причины.
Аннабел заколебалась. С одной стороны, она чувствовала, что ей не следует слушать человека, который так плохо отзывается об Адаме, но с другой, подобно Пандоре перед запертым ящиком, испытывала непреодолимое желание узнать, что скажет Роджер.
– Многие люди скрытны, – проговорила она наконец. – Особенно юристы.
– Адам скрытен вовсе не потому, что осторожен как юрист, – покачал головой Роджер. – Просто он страшный эгоист и не желает делиться чем бы то ни было с кем бы то ни было.
– Почему ты говоришь все это мне? – снова спросила Аннабел, пытаясь высвободить все еще сжатое его рукой запястье.
– Потому, что хорошо отношусь к тебе. И еще потому, что не перевариваю Адама, и на это у меня очень веские причины.
– Откуда ты так хорошо знаешь Адама?
– Об этом тебе следовало бы спросить у него. А еще тебе следовало бы помнить, что у Адама есть одна скверная привычка: когда он высосет из человека все, что ему было нужно, он просто отбрасывает его, как старую рухлядь.
– Может быть, ты не знаешь, – начала Аннабел, – что мы с Адамом…
– Знаю, знаю! Именно поэтому я и говорю тебе все это. И насчет его истории с Мирандой я тоже в курсе.
Это было уже слишком! Аннабел рванула свою руку, чтобы уйти.
– Послушай, Аннабел, я не хочу, чтобы тебе было плохо. – Выпустив ее запястье, Роджер смерил ее грустным взглядом. – Раскрой как следует свои красивые глаза. – Теперь он говорил спокойно и печально: – Пожалуйста! Посмотри, как он манипулирует тобой, использует тебя в своих целях. Собственно, ничего нового тут нет: он всегда поступал так со всеми – и с женщинами, и с мужчинами. Поверь мне… Я-то знаю.
Несмотря на владевшую ею ярость, Аннабел остановилась. В негромком, ровном голосе Роджера была какая-то пронзительность, убеждавшая в правдивости его слов.
– По-моему, он никогда и никого не любил по-настоящему, – продолжал Роджер. – Может быть, только Миранду – и то лишь какое-то время. Она – единственная женщина, которой почти удалось пробить его броню. Наверное, поэтому-то у них все и продолжалось тан долго. Обычно Адам любит подминать женщин под себя, полностью подчинять их себе, а потом выбрасывает за ненадобностью. Впрочем, и с мужчинами он поступает примерно так же.
– С мужчинами? – в голосе Аннабел прозвучали растерянность и негодование. – Что ты хочешь сказать?
– Аннабел, Адам – бисексуал. Ему нравится иметь дело и с женщинами, и с мужчинами – или, может быть, точнее было бы сказать, что он в равной степени не симпатизирует ни тем, ни другим. Но, как бы то ни было, он, похоже, умеет лихо управляться и с теми, и с другими. Заметь, Аннабел: я это точно знаю.
– Но ты же не имеешь в виду, что… О Господи! Но ведь этого не может быть! – Аннабел была ошарашена, потрясена, разгневана. Что он такое говорит! Но, увидев несчастные, потерянные глаза Роджера, она осеклась. В полном отчаянии она рванулась к выходу. Роджер… Адам… Да как он смеет!..
Роджер догнал ее:
– Если тебе нужны доказательства, то имей в виду, что один вечер в неделю он специально оставляет на мальчиков. Обычно он проводит все субботние вечера в „Хилбери Армз" – это пивная на Сент-Мартинс-лейн. Как раз по субботам там бывает большой сбор. Если надумаешь сходить туда, особенно не торопись: все начинается не раньше девяти.
Глава 26
Суббота, 25 января 1969 года
Весь остаток дня Аннабел провела в мучительной нерешительности, разрываясь на части между двумя желаниями: выяснить, правду ли сказал Роджер, или заглушить подозрение, семена которого посеял он в ее душе. В конце концов, к восьми часам вечера желание узнать правду одержало верх, и она отправилась на Сент-Мартинс-лейн.
Выйдя из такси, Аннабел, в темно-синем макинтоше и таком же шарфе, почти скрывавшем ее лицо, постояла некоторое время на забрызганном каплями дождя тротуаре. Улица была почти пустынна: толпы театралов лишь недавно разбрелись по темным залам.
Аннабел взглянула на другую сторону улицы. Вокруг „Хилбери Армз" царили зеленоватые сумерки; название заведения было выписано на фасаде изящными золотыми буквами, сквозь заиндевевшие стекла окон заманчиво лился яркий свет.
Аннабел простояла там около получаса, засунув руки в карманы и с каждой минутой чувствуя, что все больше замерзает. В душе ее бушевал такой ураган чувств, что временами ей самой становилось страшно. Гнев и ревность, слившись воедино, бурлили в ней, и она уже с трудом справлялась с этим потоком эмоций, грозившим вот-вот прорвать сдерживающую его плотину рассудка. Нечто подобное происходило с ней, когда она только влюбилась в Адама. Зачем, о Господи, она стоит здесь? Это же смешно! Она в который раз повторяла себе, что не произошло ничего такого, что заставило бы ее усомниться в Адаме или в том, что он сейчас где-то обедает с клиентом. Как может она не верить человеку, которого любит? Почему она так мучится ревностью после того, как этот кретин Роджер наговорил ей целую кучу разной чуши?
Ей не следовало его слушать. И вместо того чтобы приезжать сюда, ей нужно было поехать прямо к Адаму.
Но она должна узнать правду.
Мысль о том, что она может так никогда и не узнать ее, жалила больнее ревности. Это она заставила Аннабел перебежать улицу и войти во вращающиеся двери „Хилбери Армз".
Кто-то позади нее сказал „простите" и, протискиваясь в дверь, подтолкнул и ее. Почти все, кто находился в пивной, толпились у длинной изогнутой стойки из красного дерева, хотя вокруг было сколько угодно места. Запах сигаретного дыма мешался с горьковатым запахом застарелого пота. С закопченного потолка свисали медные лампы с абажурами зеленого стекла. Над монотонным гулом множества голосов плыла мелодия Билли Холидей и слова, говорившие о тоске и любви.
Аннабел огляделась по сторонам. В заднем углу пивной расположилась компания молодых ребят – судя по всему, не городских; они выглядели точно так же, как всегда и везде выглядят парни, поджидающие своих девушек, чтобы вместе пойти в кино. Некоторые из молодых людей у дальнего конца стойки, в черных джинсах и водолазках, были похожи на студентов; кое-кто щеголял в черных комбинезонах наподобие армейских и черных же кожаных куртках. На высоких табуретах возле стойки сидели несколько симпатичных, ухоженного вида мужчин – возможно, из артистического мира. Один из них, вылитый Клифф Ричард, если не считать презрительного выражения лица, восседал в гордом одиночестве, пресекая чьи бы то ни было попытки заговорить с ним или расположиться рядом. Женщин в зале Аннабел не заметила.
Она робко присела за столик у самой двери. Стараясь не привлекать к себе внимания, она прислушивалась к обрывкам разговоров: „Сегодня здесь не Бог весть что, Джорджи, давай поедем в „Коулхерн"…", „Я был бы не прочь насчет вот этого, когда тут закроют лавочку…", „Не пяль глаза, сынок, этот – мой…", „Ну, а если, скажем…", „Сдается мне, что ты положил глаз на моего дружка Джорджа. Верно, парень?".
Голос Билли Холидей продолжал стонать о любви. И тут появился Адам. Он вошел, не заметив Аннабел, съежившуюся в тускло освещенном уголке, и направился прямо к стойке. Парень, похожий на Клиффа Ричарда, презрительно уставился на него. Энергично пробившись через толпу, Адам добрался до этого парня, поцеловал его в губы и сжал в долгом объятии.
Чувствуя дрожь в коленях, Аннабел поднялась из-за столика и пулей вылетела из пивной. Руки у нее тряслись, к горлу подкатывала тошнота.
– Подонок, подонок, подонок! – вскрикивала она, убегая в ночь и темноту подальше от этого места. Дождь стучал по ее спине и плечам.
Воскресенье, 26 января 1969 года
Миранда медленно подняла руку к голове и нащупала толстый слой бинтов. Приоткрыв глаза, она увидела маленькую больничную палату. Стены были выкрашены в кремовый цвет, тут и там стояли вазы с цветами.
– Кажется, головная боль прошла, – пробормотала Миранда, обращаясь к медсестре, щупавшей ее пульс. Когда она в первый раз пришла в себя, голова у нее буквально раскалывалась.
Теперь же ей казалось, что голова наполнена чистым, свежим воздухом.
– Когда я могу выписаться? – шепотом спросила Миранда.
– Пока еще не может быть и речи о выписке, – авторитетно заявила медсестра. – За последние двое суток ваше состояние заметно улучшилось, но у вас было сильное сотрясение. Да и со времени вашей аварии прошел всего двадцать один день…
– Двадцать один день?!
– Спокойно, спокойно! Вам вредно волноваться. Доктор велел все время давать вам снотворное. Вы получали по десять миллиграммов валиума каждые четыре часа, но в течение последних двух суток мы понемногу снизили дозу. Поэтому сейчас у вас более ясная голова, чем раньше, когда вы приходили в себя.
– На моей работе знают, что я здесь?
Медсестра рассмеялась.
– Да вам названивают столько, что наш больничный коммутатор постоянно занят. Ваша секретарша остановилась в „Гранд-отеле". Она поставила у вашей двери телохранителя, чтобы газетчики не смогли прорваться. Боюсь, они уже успели напечатать немало разной чуши на ваш счет.
– Черт побери!
– Ваша сестра Аннабел приезжала несколько раз, а звонит сюда как минимум дважды в день.
– Я не хочу видеть ее! Пожалуйста, не пускайте ее ко мне!
– Не волнуйтесь, не волнуйтесь. К вам не пропустят никого, кого вы сами не захотите видеть.
– Что с моим самолетом? Он не горел? Как я выбралась из него?
– Ваш самолет не сгорел, его уже ремонтируют. Из него вас вытащили пожарные аэропорта: они сказали, что вам еще повезло, что не заклинило дверь. У вашей секретарши есть все газетные вырезки об этом.
– Мне нужен телефон – сейчас же.
– Мне очень жаль, но не раньше чем завтра. Так распорядился доктор.
– Если вы не принесете мне телефон, я позову охранника и заставлю его сделать это. Я должна позвонить в пару мест.
Спор продолжился еще некоторое время, но в конце концов, чтобы успокоить пациентку, старшая медсестра отделения позволила дать ей телефон – ровно на пятнадцать минут.
Секретарши в гостинице не оказалось. Тогда Миранда набрала номер лорда Брайтона.
– Алло… Нет, Джеймс, со мной все в порядке. Не обращайте внимания на газетные россказни. Я хочу знать, как обстоят дела с созывом общего собрания. Каково положение с представительством?
– Доверенности уже начали прибывать, но их не тан много, как я ожидал. Вероятно, акционеры собираются лично присутствовать на собрании… Нет, от „Хайленд Крофт холдингс" мы не получали ничего, но пусть это вас не беспокоит.
– Как это „пусть не беспокоит"? Ведь результаты голосования будут зависеть именно от того, на чьей стороне окажется „Хайленд Крофт холдингс"! У нее четыре и восемь десятых процента акций; если вычесть их, на всех остальных голосующих акционеров приходится всего четыре и две десятые. Ведь акции, контролируемые мною и Адамом, не могут участвовать в голосовании.
– Наверное, они пришлют представителя на собрание.
– А может быть, будут выжидать до последней минуты, а тогда выставят свои акции на аукцион между мной и Адамом по бешеной цене на том условии, что „Хайленд Крофт холдингс" будет голосовать за того, в чью пользу решится дело.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Загрузка...

загрузка...