ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Адам объяснил Миранде, что они уже не могут забрать Элинор оттуда. В случае, если такой пациент, как она, пожелал бы покинуть лечебницу (или на этом настаивали бы, невзирая на медицинские показания, его родные), законом о психиатрических больницах предусматривается принудительное задержание на срок до двадцати восьми дней. Это, несомненно, привлечет нежелательное внимание прессы, но никоим образом не решит проблемы. Разумеется, больница – не самое приятное место, но в случае Элинор наиболее разумный выход, поскольку там ей обеспечен самый тщательный уход, какой только возможен.
Выслушав доводы Адама, Миранда, хотя и неохотно, вынуждена была признать, что уход за Элинор действительно прекрасный, а условия – просто роскошные.
Дождь кончился так же внезапно, как и начался, и еще слабые солнечные лучи озарили террасу замка. Мысли Адама, сидевшего в телевизионном салоне, были прерваны звуком приближавшихся шагов. В салон вошел мистер Симпсон, оценщик мебели, специально присланный в Сарасан из Лондона.
– Прошу простить, сэр, – сказал он. – В личной библиотеке миссис О'Дэйр я обнаружил вещь, которая не числится в инвентарном списке: сейф. Я не смог принести его сюда, поскольку он слишком большой и тяжелый.
Вслед за худощавым, облаченным в черное оценщиком Адам поднялся по лестнице, прошел через спальню Элинор, где на роскошном серебряном ложе уже не было ни перин, ни подушек, а на всех предметах мебели красовались этикетки с обозначением цены.
На полках библиотеки, что была рядом со спальней, стояли старые детские книжки, потрепанные брошюры и справочники – Адам знал, что последних насчитывалось шесть тысяч. На дешевом деревянном столе у окна чернел небольшой, довольно обшарпанный сейф.
– Он заперт, сэр, – сказал мистер Симпсон. – Но ни один из ключей, которые есть у экономки, к нему не подходит.
– Тогда взломайте его, – ответил Адам – По-моему, в ящике с инструментами был ломик. Посмотрите на кухне.
Мистер Симпсон мгновение колебался, потом произнес решительно:
– Я предпочел бы не делать этого, сэр, без письменного разрешения владелицы.
Адам, испытывая некоторое раздражение, сходил вниз за сторожем, человеком менее щепетильным.
Через десять минут черная крышка сейфа лязгнула и открылась.
Адам отпустил сторожа и мистера Симпсона.
Как только дверь библиотеки закрылась за ними, он жадно склонился над железным ящиком. Однако, к его досаде, там не оказалось ничего, кроме старых фотографий и детских записок.
Адам принялся перебирать листки с рисунками, письма, написанные неровным детским почерком, фотоснимки с оторванными уголками, с которых улыбались девчушки в панамках, с лопатками в руках, строящие замок из песка на морском берегу или восседающие на спинах толстых пони. Все это он нетерпеливо отбрасывал в сторону. На дне сейфа лежали связки писем в конвертах со штемпелем Оксфорда, перетянутые узкими шелковыми ленточками цвета слоновой кости.
Глубоко разочарованный, Адам уже собирался захлопнуть крышку сейфа и уйти, но вдруг у него родилась новая мысль. Если Элинор запирала этот сейф и держала ключ от него отдельно от всех остальных ключей дома, значит, у нее имелись на то особые причины. А из этого следует, что стоит еще раз – и как можно тщательнее – просмотреть содержимое сейфа.
Быстро, но внимательно он сортировал бумаги на деревянной доске стола. Минут через десять ему в руки попался с виду ничем не примечательный, но запечатанный конверт. Разорвав его, Адам извлек на свет Божий два помятых листка бумаги.
Он начал читать их – и лицо его преобразила торжествующая улыбка.
Глава 24
Вторник, 31 декабря 1968 года
Новогодний бал Миранды, как всегда, удался на славу. Незадолго до полуночи, стоя под сине-красным полосатым тентом, она удовлетворенно оглядела зал. Правда, это было не просто: ее лицо закрывала золотая маска в виде львиной головы, похожая на сокровище из раскопок какой-нибудь инкской гробницы. Одежду Миранды составляло облегающее трико наподобие тех, что можно видеть на цирковых акробатах, – казалось, оно выковано из тончайшего листа золота, – и золотые же сандалии на высоких каблуках, а ее огненно-рыжие волосы ореолом пламенели вокруг головы, словно роскошная львиная грива.
В этом году моду вдохновляли темы Феллини. Поэтому внутренний сад дома Миранды был накрыт тентом, неяркий свет таинственно струился из скрытых светильников, а по полу стлался туман, полученный при помощи специально взятой напрокат театральной установки. Круг пола в середине зала вращался, а вокруг него располагались два овальных, напоминавших беседки, шатра и три приподнятые над полом платформы, каждая размером с небольшую гостиную. Маленькие шатры тоже были полосатыми – полоска голубая, полоска серебряная – и, обвитые романтическими клубами тумана, выглядели так, будто перенеслись сюда из древности – откуда-нибудь из Аженкура. В одном из них сидела гадалка-цыганка, в другом был устроен бар с шампанским.
На одной из платформ, затянутой черным, играл небольшой оркестр, и три очаровательные девушки, одетые в нечто вроде серебристых комбинаций и увенчанные тюрбанами от Кармен Миранды, с придыханием исполняли последний хит „Дасти Спрингфилд". Остальные две платформы, покрытые коврами в светло-серых тонах, предназначались для того, чтобы гостям было уютно в обитых светло-серым же муаром стульях в стиле Людовика XVI наблюдать за теми, кто танцевал на вращающемся кругу.
Силачи с гирями из папье-маше в руках, девушки-канатоходцы в розовых и голубых пачках, едва одетые бородатые женщины, великаны и гномы дергались, подпрыгивали, тряслись и извивались в танце. Ярмарочный зазывала флиртовал с дрессировщицей обезьян, на элегантно задрапированном алым атласом плече которой сидела грустная живая обезьянка. Слон отплясывал твист с укротителем львов. Тигр выделывал пируэты в паре с обнаженным по пояс нубийским рабом в широченных шароварах и тюрбане, украшенном драгоценными камнями. Циркачка-наездница в розовом въехала прямо в зал верхом на дикой серой лошади, которую затем поспешно увел грум.
Самые стройные из дам красовались в трико, колготках и туфлях на высоком каблуке: акробатка – вся в серебряном, укротительница пантеры – в черном, женщина-змея – в красном, татуированная женщина – в белом трико с нарисованной татуировкой.
Поскольку в шатре было жарко, двухголовый человек снял вторую голову; Миранда узнала скандинавского принца, купившего Сарасан. Улыбнувшись ему, она отправилась проверить, как обстоят дела с новогодним ужином.
В доме полы были усыпаны толстым слоем осенних листьев (специально для этой цели хранившихся в подвалах с октября), что придавало ему сходство с покоями Спящей красавицы. И здесь по полу тоже стелился туман. Обычная обстановка большой гостиной была заменена круглыми столами с бледно-зелеными скатертями и льняными салфетками цвета „воды Нила". Единственными источниками света служили свечи в серебряных канделябрах, стоявшие на каждом столе. Канделябры опутывала искусственная паутина, сделанная из тонких шелковых нитей.
Возвращаясь в шатер, Миранда заметила в холле заклинателя змей, обнаженного по пояс, в усыпанных блестками шароварах и пышном тюрбане. Заклинатель разговаривал с Майком Грантом.
– Скотт! – воскликнула Миранда. – Как я рада, что ты сумел прилететь! Жаль, что тебя не было с нами на Рождество… Ведь это же ты, Скотт, правда? Я с трудом узнаю своих гостей в этих экзотических нарядах.
Заклинатель змей поцеловал ее в щеку.
– Ну, разумеется, это я. Такого события я не мог пропустить. А где Аннабел?
– Танцует, думаю. По всему видно, вы составляете пару! – Миранда уже выразила сестре свое восхищение по поводу ее костюма. Аннабел была одета змеей: поверх облегающего трико в зеленых блестках и таких же колготок все ее тело, от самой шеи до левого бедра, обвивала изумрудно-зеленая змея, сшитая из блестящего атласа, а дополняли костюм ярко-красные туфли от Алена Джонса на четырехдюймовых каблуках.
– А кого изображаешь ты, Майк? – с недоумением в голосе спросила Миранда, поворачиваясь к младшему из Грантов. Несмотря на то, что вместе с приглашениями она позаботилась разослать всем гостям имя и адрес великолепного театрального костюмера, Майк явился в черной кожаной мотоциклетной куртке и таких же брюках. В руке он держал ведро.
– Я кормлю животных, – несколько смущенно объяснил он.
– Ты даже не попытался придумать что-нибудь интересное, – упрекнула его Миранда. – А посмотри, как постарались все остальные. – Она еле заметно шевельнула указательным пальцем. – Если ты не способен выдумать ничего лучше этого, я тебя не приглашу на следующий год.
– Послушай, Миранда, – вмешался Скотт, – я уверен, что Аннабел нет на танцплощадке. Я уже почти час ищу ее. Куда, черт побери, она могла запропаститься?
– Может быть, она пошла вниз, к бассейну, – предположил Майк.
– Нет, там она не может быть, – возразила Миранда. – Сегодня я никого не пущу в мой новый бассейн. Перебравшие гуляки могут нырять сколько им угодно в фонтаны на Трафальгарской площади, но чтобы они бродили по моему дому, обрызгивая все подряд и оставляя за собой лужи, – нет уж, увольте. Я его только что заново отделала.
Уже отойдя от Майка и Скотта, она обернулась:
– Ты наверняка найдешь Аннабел в полночь: все соберутся в шатре, чтобы хором спеть „Стародавние дни" перед тем, как сесть за стол. На ужин будет паштет из печени, дикая утка и айва, запеченная в тесте!
– Тебе следовало бы взглянуть хоть одним глазком на ее новый бассейн, – заметил Майк, когда Миранда удалилась. – Она превратила весь подвальный этаж в римские бани. Причем они выглядят так, словно их построили две тысячи лет назад, а теперь вот раскопали и отреставрировали. Пари держу, что тебе не приходилось видеть ничего подобного.
– Ну ладно, пойдем, – согласился Скотт.
Оба, прихватив по бокалу шампанского, направились к лифту.
– Ты здесь надолго? – поинтересовался Майк.
– Нет, только встретить Новый год.
На самом деле Скотт собирался еще повидаться с Адамом, поскольку ему надоели уже его отговорки. Адам обещал, что будет ежеквартально присылать отчеты о деятельности компании, но слова его так и остались словами. В конце концов потерявший терпение Скотт уведомил Адама, что сам приедет в Лондон за этими отчетами – или для выяснения причин их отсутствия.
Выйдя из лифта, Майк протянул было руку влево, к выключателю, но остановился: помещение уже было озарено неярким, каким-то призрачным светом.
– Черт возьми, свет уже зажжен! А я-то думал, что Миранда и правда никого не пустит сюда сегодня.
Недоумевая, он толкнул кремовые двери, они распахнулись, и Скотт увидел прекрасный темно-зеленый бассейн. Вокруг него поднимались каменные колонны, как бы частично разрушенные временем; куполообразный, местами осыпавшийся, потолок и стены, казалось, были высечены прямо из скалы. В дальнем конце бассейна его наполняла, журча, струя воды, бившая непосредственно из стены, – точь-в-точь природный источник. Напротив, в полукруге обломанных колонн потоньше, были разбросаны тюфяки, накрытые кремовыми полотенцами. На одном из них валялись хлыст и шляпа распорядителя манежа, на другом – небольшая кучка какой-то одежды в зеленых тонах. На соседнем тюфяке сплелись в тесном объятии обнаженные мужчина и женщина.
Светло-серые, широко расставленные глаза Майка горели. Он узнал мужчину – и во рту ощутил горечь, как от желчи.
Узнав женщину, Скотт рванулся к обнаженной паре с криком:
– Ах ты, тварь!
Майк бросился за Скоттом, схватил его за руку, пытаясь удержать. Скотт отбивался, но Майк не отпускал. Наконец Скотту удалось высвободить правую руну, и он ударил его со всего размаху, в душе благодарный Майку за эту возможность дать выход обуревавшим его чувствам.
Майк ответил ударом на удар: он врезал Скотту так, как ему безумно хотелось врезать Адаму. Как мог Адам поступить так дьявольски жестоко? Как мог он так по-идиотски рисковать – он, Адам Грант, который никогда в жизни не связывался всерьез ни с одной женщиной?
Путаясь в шароварах, Скотт снова сцепился с Майком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...