ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Что она теряет? Очень многое.
Миссис О'Дэйр увезена из лечебницы, и совершенно ясно, что вся эта операция была тщательно спланирована. Мистер Шапиро – не такой человек, чтобы спустить все это на тормозах, тем более что она обошлась с ним довольно круто она сама видела, как изо рта у него струйкой лилась кровь.
Если в дело вмешается полиция, ее могут арестовать. Возможно, она даже попадет под суд.
Признают ли ее виновной в пособничестве в принудительном содержании пациентов в лечебнице с незаконными целями или нет, в любом случае эта история наделает шуму, и тогда уж наверняка ей не удастся найти в Англии другое хорошее место для работы по специальности.
Еще больше, чем возможность оказаться в руках полиции и подвергнуться допросу касательно миссис О'Дэйр, пугала сестру Брэддок перспектива держать отчет перед мистером Грантом. Она уже успела понять, что это человек по натуре мстительный и склонный к насилию. Разумеется, никаких денег назад он с нее не получит, но расплачиваться каким-либо образом ей придется, и эта мысль страшила ее.
Обдумала сестра Брэддок и такой вариант, как шантаж доктора Крэйг-Данлопа, но отбросила его по той простой причине, что и доктор с тем же успехом смог бы шантажировать ее.
Таким образом, у сестры Айви Брэддок оставался только один реальный выход.
Они снова были в покое и уюте Эпплбэнк-коттеджа.
Клер сидела рядом с Сэмом у зажженного камина, устремив взгляд на пляшущие язычки пламени. Она не сумела связаться с Аннабел, но Миранда и Шушу просто обезумели от радости, узнав об освобождении Элинор, и Клер стоило огромного труда удержать Шушу от того, чтобы та немедленно не сорвалась с места, на ночь глядя, и не мчалась сломя голову к своей дорогой Нелл.
Элинор спала в соседней комнате. Шофер Стив отправился к себе, в гостиницу „Бат Армз" Сэм настоял на том, чтобы они остались ночевать в Эпплбэнк-коттедже, и сказал, что ляжет на диване в гостиной.
Шестилетний Джош, слишком возбужденный приездом отца, чтобы уснуть, все время спускался вниз в пижаме, чтобы попросить воды. Всякий раз, когда он появлялся, Клер испытывала свои всегдашние угрызения совести. Снова и снова она спрашивала себя: что предпочтет Джош – жить без отца вместе со счастливой матерью или жить с отцом и с несчастной матерью.
– Ну, теперь, когда все более или менее успокоилось, – проговорил Сэм. – Расскажи, что было с тобой.
– Я не ожидала этого грохота – наверное, ты высадил двери в сад. Когда там грохнуло, я перепугалась и бросилась к двери. Эта проклятая старшая сестра пыталась остановить меня… Честное слово, я мало что помню. Прости меня, Сэм, я знаю, что должна была дождаться трех гудков.
Сэм усмехнулся:
– Если бы ты изобразила удивление, она побежала бы выяснять, в чем дело, и тогда ты просто вышла бы себе преспокойно через парадную дверь – как и было запланировано.
– Планы планами, а получилось все совсем по-другому.
– Да, – отозвался Сэм и, мгновение помолчав, добавил: – Так всегда бывает, правда?
Клер подумала как странно, что враждебности между ними как не бывало. Почти четыре года она с горечью вспоминала, как легко и естественно Сэм всегда поступал по-своему, не считаясь с ней, и копила в душе укор и обиду. Ей припомнилось, как Джильда, работавшая вместе с ней в обувном магазинчике в Челси, говорила когда-то: „Только не убеждай меня, что ты разлюбила своего муженька! Если бы так, тебе было бы наплевать и на него, и на все остальное".
А Сэм, глядя на блики огня, игравшие на маленьком, с тонкими чертами личике Клер, думал: „Вот подходящий момент сделать последнюю попытку". Вслух же он произнес мягко:
– Я не знаю, как тебе это сказать… Я хочу просить прощения за то, что был таким мерзавцем. Я думал, что если не буду посылать тебе денег и не дам развода, то ты в конце концов вернешься ко мне.
– Тан дрессируют собак, а не жен, – резко ответила Клер.
– Да. Я был не прав. И признаю это.
– Благодарю, – с горечью отозвалась Клер. И, помолчав, добавила: – Я никогда не могла понять, почему ты не отпускаешь меня. Какая разница между мною и другими твоими бывшими женами?
– Ну, для начала – Джош.
– Я понимаю, что другой человек никогда не заменит ребенку отца – даже плохого, – все с той же горькой ноткой произнесла Клер. – Но все-таки этого недостаточно, чтобы я вернулась к тебе. У меня есть моя собственная жизнь, и я хочу прожить ее по-своему. Я ведь не только мать Джоша.
– Никогда не думал, что ты окажешься способна справиться сама. И я действительно восхищаюсь тобой… Это отличная идея – твоя пекарня. Теперь ты могла бы создать целую цепочку подобных предприятий. И даже название ты выбрала как нельзя удачное. – Клер назвала свою пекарню „Изобилие".
– Я не собираюсь создавать никаких цепочек, – возразила Клер. – Вот типично мужской взгляд на дело, которое идет хорошо! Я заглядывала в сферы деятельности мужчин, и мне не понравилось то, что я там увидела. Я не хочу проблем, связанных с большим бизнесом. Не желаю всей этой тягомотины! Я хочу просто заниматься в свое удовольствие моим маленьким бизнесом, делать что-то полезное и зарабатывать себе на жизнь. – Она отбросила со лба прядь темных волос, падавшую ей на глаза, и прибавила: – Я не хочу такой жизни, какой живет Миранда. Мне было довольно легко уехать на четыре недели в Швейцарию – а вот Миранда, пари держу, не смогла бы вот так бросить все и поехать кататься на лыжах.
Сэм решил изменить тактику.
– Я никогда не понимал, как хорошо мне было рядом с тобой, – не понимал, пока ты не ушла, – негромко, убедительно заговорил он. – А еще каждый Божий день я чувствую, как мне не хватает Джоша… Клер, может быть, ты все же дашь мне еще один – только один – шанс? Подумай, ведь Джош не только твой сын – он наш сын. – И, заметив, что его слова подействовали на Клер, продолжал, прекрасно зная, что метит в ее самое уязвимое место: – Клер, мы с тобой должны вдвоем решать, что лучше для Джоша.
– Что-то ты не больно вспоминал, что Джош твой сын, когда речь зашла о том, чтобы выплачивать ему содержание! – воскликнула Клер. – Тогда ты не очень-то заботился о том, что лучше для Джоша. Так что не надо говорить мне о примирении. Наш брак явно был не столь уж важен для тебя.
Сэм заглянул ей в глаза:
– Даю тебе слово, Клер, что наш брак очень важен для меня. Разве я бросил бы все на свете и ринулся бы через полшарика выручать твою бабушку, если бы все это не имело для меня значения?
– Я благодарна тебе. Но не до такой степени, – ответила Клер. – У тебя вечно бывали какие-то приключения, Сэм, – напомнила она. – Ты думал, что меня не может задеть то, о чем я не подозреваю. Ну, меня, положим, это не задевало, но зато, как я уже говорила тебе, здорово задевало наш брак. Вместо того чтобы всячески защищать корабль, который мы строили, ты сам проделывал в нем дырки – а потом удивился, когда он дал течь.
– Но он же не затонул?
– С тех самых пор, как мы приехали сюда, ты все время пытаешься затащить меня в постель. Я отлично помню твою тактику. Но если мы с тобой сделаем это, этот факт на вполне законных основаниях перечеркнет все последние три с половиной года. Десять минут – и перед лицом закона будет считаться, что наше примирение состоялось, а если оно не состоится, мне придется снова начинать все сначала – и в том числе, кстати, оплачивать счета адвоката. Поэтому я не могу рисковать, даже если бы и сама хотела этого. А я не хочу. Я люблю другого! – „Пусть он все знает", – подумала Клер. – У меня с ним устойчивые отношения, он человек думающим, заботливый, нежный, и я очень счастлива.
– Ну ладно, – сказал Сэм. – А хватило бы у этого твоего думающего, заботливого и нежного возлюбленного духу расшибить пару-тройку челюстей ради твоей бабушки?
На следующее утро, около семи, когда еще не рассвело, Джош забрался в постель Клер и сообщил:
– Казется, она проснулась.
Клер вылезла из постели, подошла к двери соседней комнаты и прислушалась. До ее ушей донеслись слабые всхлипывания. Она вошла и зажгла свет.
Элинор повернула лицо к двери; ее пальцы вцепились в простыню.
– Клер! – в изумлении прошептала она. – Где я? Какое счастье снова видеть тебя, родная моя…
Опустившись на колени возле кровати, Клер взяла хрупкие, в голубых венах, руки бабушки в свои и поцеловала их.
– Ты в полной безопасности, дорогая. Ты у меня, это мой дом. Ты больше никогда не вернешься в то ужасное место. Шушу скоро приедет, чтобы помогать мне ухаживать за тобой.
– Клер, мне тебя так не хватало!
– И мне тебя, Ба. Я была упрямой дурой.
– И я тоже.
– Ба, милая, я так раскаиваюсь! Ты простишь меня?
– Если ты простишь меня.
– Давай больше не будем терять времени – ни единого дня.
– Ни единого дня, – прошептала Элинор, когда Клер наклонилась, чтобы обнять ее.
Клер почувствовала, что должна все объяснить.
– Ба, родная, – почти всхлипывая, заговорила она, – если бы ты ответила хотя бы на одно из моих писем, я бы тут же примчалась к тебе. Я писала тебе грустные письма, сердитые письма, слезные письма. Но Адам дал мне понять, и очень ясно, что ты согласишься встретиться со мной только после того, как я извинюсь с соблюдением всех формальностей. И с каждым разом, как он говорил мне об этом, моя обида все росла.
– Если бы я знала! – почти беззвучно выговорила Элинор. – Мне так не хватало тебя… И Джоша.
Клер стало стыдно. Ее Ба три с половиной года тосковала о своем единственном правнуке, так похожем на Папу Билли на его детских фотографиях.
Элинор погладила Клер по голове.
– Но сейчас все это неважно. Важно только то, что мы снова вместе.
В десять часов от Элинор вышел доктор, прописавший ей небольшие дозы валиума на ближайшие несколько дней, в течение которых ее организму предстояло окончательно освободиться от долго накачиваемой в него отравы.
Не успел он уйти, как в дверь настойчиво зазвонили. Клер побежала открывать. На пороге стояли Миранда – с еще забинтованной головой – и, чуть позади нее, Шушу.
Не в силах выговорить ни слова, Клер протянула руки навстречу сестре. Они молча обнялись.
– Как Нелл? – торопливо спросила Шушу.
– Все будет хорошо, особенно теперь, когда вы обе здесь, – ответила Клер.
После счастливой, орошенной немалым количеством слез встречи они вышли из комнаты Элинор, чтобы дать ей отдохнуть.
Все трое пили кофе на кухне. Миранда выглядела озадаченной.
– Клер, дорогая, я так и не поняла, почему твои дела пошли так плохо. Адам говорил нам, что ты получаешь доход от компании, но не желаешь встречаться с Ба, а также и с нами – со мной и Аннабел, потому что мы заодно с Ба.
– А мне он говорил, что это вы с Аннабел не желаете встречаться со мной, – ответила Клер. – И от компании я не получала ни пенни – вообще ничего – с тех пор, как уехала из Сарасана.
Удивляясь про себя, как она могла позволить себе питать какие-то чувства к Адаму, Миранда сказала:
– Мы должны разделаться с ним, и как можно скорее.
– Сэм сейчас как раз обсуждает это по телефону с какими-то лондонскими адвокатами.
– Жаль, что от меня сейчас не слишком много толку, – заметила Миранда, – у меня все еще сильные головные боли, и мне трудно сосредоточиться. Да и с памятью что-то произошло – ничего не помню об этой аварии.
Услышав, что за воротами остановился автомобиль, Клер взглянула в окно, уставленное горшками с геранью:
– Интересно, что здесь делает лондонское такси? Шушу подошла к окну:
– Черт возьми, по-моему, это Аннабел!
– Нет, не может быть, – воскликнула Клер. – О Господи… вот это совпадение!
Миранда глянула в кухонное окно и сердито крикнула вслед Клер, кинувшейся открывать дверь:
– Только не жди, что я поверю в такое совпадение! Как ты посмела подстроить это?
Ошеломленная Клер остановилась на полдороге:
– О чем ты? Мы с Лягушонком не виделись почти четыре года! Я и не думала ничего подстраивать.
– Ах, нет? И ты думаешь, я поверю, что в первый же день, как мы встретились с тобой после более чем трех лет, тут совершенно случайно оказалась и Аннабел? Как тебе только пришло в голову устраивать все это за моей спиной?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Загрузка...

загрузка...