ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она тяжело дышала, хватая ртом воздух, как после долгого бега.
Адам наклонился над ней, и его теплое дыхание коснулось ее губ прежде, чем это сделали его губы, а потом и язык: влажный, мягкий, он нежно, но настойчиво раздвинул ее губы и проник дальше. Аннабел негромко застонала. Адам не просто играл на ней, как на скрипке, – казалось, вся струнная группа оркестра филармонии играет арпеджио на каждой трепещущей клеточке ее тела: вверх – вниз, вверх – вниз, без остановки, без передышки.
Адам прекрасно изучил все реакции ее тела, он знал, как постепенно довести ее до экстаза, до безумия – так, чтобы она перестала понимать, где она, с нем она, чтобы ее уже не волновало, знает ли кто-нибудь об этом, видит ли их.
Мечась на постели, Аннабел уже не помнила, что этот человек унизил и растоптал ее чувства, разорил или почти разорил ее семью. Она понимала только, что этот сильный животный запах его тела, слитого с ее телом, кружит ей голову, и его мощь, в яростной схватке с ее нежностью, не оставляет в сознании ничего, кроме этого мгновения всепоглощающей страсти.
Последней связной мыслью, мелькнувшей в мозгу Аннабел, было: „Как я могла?.."
Как только пробило четыре, в офисе Оуэна и Фрэйзера появилась Миранда. Оранжевый костюм, в котором она была на собрании, выглядел довольно помятым, а сама Миранда – немного ошарашенной, но очень счастливой. По всей видимости, Энгус нашел себе опытных учителей, но сейчас ей было слишком хорошо, чтобы испытывать ревность.
Ее провели в комнату с большим овальным, застланным бумагой столом посередине. За ним, над кучей документов, сидели Сэм и Ричард Фрэйзер.
– Ты опаздываешь, – не слишком приветливо обратился к ней Сэм. – И Аннабел тоже. Одному Богу известно, почему на этом острове со всем транспортом тут же начинает твориться черт-те что, стоит только пойти дождю или снегу! Вам бы стоило задуматься, а вместо этого все отговариваются тем, что, мол, это нормальная английская погода.
– Прости, Сэм… У меня все прошло так, как и было запланировано. – По лицу Миранды блуждала блаженная улыбка. – Аннабел удалось найти что-нибудь?
– Да: три записные книжки. Они действительно находились в том столе. Аннабел ушла отсюда в час, чтобы положить их на место. А вот это ксерокопии. – Сэм кивком указал на бумаги, разложенные на столе. О конверте, лежавшем в кармане его пиджака, он не упомянул.
Ричард Фрэйзер улыбнулся Миранде:
– Мы получили все нужные доказательства.
– В чем они заключаются?!
– Эти книжки содержат подробности каждой из финансовых операций, посредством которых Грант переводил деньги с одного банковского счета на другой, чтобы запутать следы. Из этих записей становится ясно, на какой счет и какая сумма поступала в итоге.
– Похоже, у него пять счетов, на которые стекаются деньги, – прибавил Сэм. – Они обозначены буквами А, В, С, D и Е. К сожалению, в книжках не указаны ни номера счетов, ни адреса банков: они вполне могут находиться все в одном и том же швейцарском банке или быть рассредоточены по пяти разным банкам в каком угодно конце света. Из книжек это невозможно вычислить.
– Разумеется, – снова вступил в разговор Фрэйзер, – Грант, наверное, помнит названия банков и их адреса: ведь совсем нетрудно запомнить, что счет А находится, скажем, в цюрихском Лой-банке. Но номера всех счетов должны быть у него где-то записаны, потому что без правильного номера никто не может получить доступ к номерному счету.
– Таким образом, – подытожил Сэм, – хотя мы и располагаем неопровержимыми доказательствами мошенничества Адама, мы не сможем получить назад эти деньги, пока не узнаем, где они находятся. Так что в нашей головоломке еще много чего недостает. Сейчас нужно вплотную заняться этими пятью номерами.
– Я рада, что мы сумеем прищемить этого мерзавца, – сказала Миранда. – Но меня беспокоит, что с Аннабел. Что могло с ней случиться?
– Может быть, она попала в пробку, – буркнул Сэм.
– Но ты же сказал, что она уехала отсюда в час. Значит, до Кэдогэн-Плейс она должна была добраться… ну… самое позднее – в два, – подсчитала Миранда. – Так что часа в три она уже должна была бы быть здесь, независимо от погоды и от пробок.
– А вдруг там оказался кто-нибудь? – предположил Сэм. – Может, Адам уже вернулся, и ей не удалось положить книжки на место. Помнишь, она рассказывала, что Адам однажды расшумелся, когда она открыла стол.
– Звонить туда, наверное, не стоит?..
– Если его нет – можно. А если он окажется дома? С какой бы стати тебе звонить ему или Аннабел? А мне откуда может быть известно, что она там?
– А вдруг она тебе звонила! Сэм покачал головой:
– Нет, не годится. Эта бабища – старшая медсестра из лечебницы – наверняка уже успела доложить ему обо всем, так что ему известно, что это мы с Клер увезли Элинор. Мы же назвались своими именами и показали паспорта. Ясно, что мы что-то подозреваем. Так что я могу позвонить ему для чего угодно, только не для дружеской беседы.
– А если Аннабел попала в аварию? – вдруг встревожилась Миранда.
– Вы, женщины, всегда делаете из мухи слона, – отмахнулся Сэм. – Хорош буду я, если позвоню в полицию: „Моя свояченица должна была вернуться час назад, но не вернулась, поэтому я решил, что нужно заявить о ее исчезновении"… Да они подумают, что у меня не все дома! – Но, взглянув в обеспокоенное лицо Миранды, все же снял трубку: – Во всяком случае, если она попала в аварию, полиция должна быть в курсе.
– У нас с вами еще полно работы, Сэм, – остановил его Ричард Фрэйзер. – Пусть в полицию звонит Миранда, а мы пока что закончим перепись документов.
В половине шестого Фрэйзер поднял голову от стола.
– Похоже, большая часть денег компании уплыла именно на эти пять счетов, осталось всего около семнадцати процентов исходного капитала.
– Да как же ему это удалось? – воскликнула Миранда.
– Большая часть денег была переправлена одной гонконгской брокерской фирме, которая занимается инвестированием. Они там различными способами изымали из них три процента, а оставшееся переводили на счета А, В, С, D и Е. Грант никогда не посылал этой фирме следующую сумму, пока предыдущая не оказывалась переведенной на эти счета. Это – одна из причин, по которым на все махинации уходило так много времени.
– Адам не доверял им? – спросила Миранда.
– А почему он должен был испытывать к ним доверие? – возразил Фрэйзер. – Гонконгские брокеры берут три процента комиссионных за законное отмывание денег. Думаю, они способны представить „отчет" по каждому пенни. На бумаге это выглядит так, как будто им постоянно ужасно не везет: то фирмы, в которые они разместили свои средства, обанкротятся, то товар, в который вложены большие деньги, вскоре после этого перестает пользоваться спросом. Хотя не все деньги, попавшие к ним, потеряны. Они до сих пор держат какую-то часть их на счете, зашифрованном как Е. Я бы сказал, что это действительно подлинный счет, и его функция – придать хоть некоторое правдоподобие их легенде.
– Отделу по борьбе с мошенничеством следовало бы заинтересоваться этой гонконгской шайкой, – подал голос Сэм.
– Не исключено, что он ничего не сможет предпринять, поскольку Гонконг находится вне британской юрисдикции, – ответил Фрэйзер. – Но, полагаю, сейчас этот отдел уже вполне может заняться Грантом. – Он придвинул к себе телефон, снял трубку и набрал номер. – Инспектор Пайпер?.. По поводу дела семьи О'Дэйр.
Передо мной сейчас лежит неопровержимое доказательство, достаточное для того, чтобы вы могли заняться Грантом. Мне нужно еще пару дней, чтобы окончательно разобраться, но в понедельник утром, думаю, у меня в руках будет достаточно материала для того, чтобы вы могли начать действовать… Ксерокопии его записных книжек… Да, как говорит мисс О'Дэйр, все записи сделаны его рукой… Нет, банковскими документами мы пока не располагаем… Да, я знаю, вы должны своими глазами увидеть документ, из которого бы явствовало, что эти деньги находятся в руках у Гранта. Но пока мы его не раздобыли. Вы же не хотите, чтобы Грант выехал из страны? Тут у меня на столе целая куча материалов, так что оснований у вас будет сколько угодно… Хорошо, сейчас принесу… Ну, разумеется, и одного из членов семьи, чтобы подать жалобу.
– Поехали! – сказал Миранде Сэм, вставая. Миранда запротестовала:
– Уже почти шесть, а Аннабел должна была вернуться три часа назад! Я очень беспокоюсь. Мне не хотелось бы уезжать без нее. Не может ли инспектор Пайпер сделать что-нибудь, чтобы ее найти?
Ричард Фрэйзер покачал головой:
– Он же из отдела по борьбе с мошенничеством. А полицию вы уже уведомили.
– Послушай, Миранда, – вмешался Сэм, – мы все волнуемся за нее. Но что мы можем сделать сейчас, кроме того, чтобы постараться как можно быстрее прихлопнуть Адама?
– Я прямо сейчас еду к нему, – заявила Миранда. – И не отговаривай меня, не старайся понапрасну!
Сэм со вздохом повернулся к Фрэйзеру:
– Ричард, отнесите эти бумаги Пайперу. Мы тоже подойдем туда, как только сможем. Я не могу отпустить Миранду одну.
Когда за Фрэйзером закрылась дверь, Сэм заговорил:
– Прежде чем ехать, думаю, тебе следовало бы взглянуть на это.
Вынув из кармана два сложенных листка бумаги, он протянул их Миранде.
Она развернула первый документ, и, когда стала его читать, лицо ее вытягивалось.
– Это мое свидетельство о рождении. Как оно к тебе попало? Почему ты решил отдать мне его именно сейчас?.. Но… Но это не мое свидетельство!
Она внимательно посмотрела на документ, украшенный королевским гербом и озаглавленный „Свидетельство о рождении", и прочла вслух:
– „Имя: Миранда Патриция. Пол: женский. Имя матери: Патриция Дорин Кеттл. Имя отца: Уильям Монморенси О'Дэйр. Дата рождения: 7 ноября 1941 года. Место рождения и регистрационный округ: Сент-Пэнкрэс. Район: Сент-Пэнкрэс, юго-запад. Составлено на основании записей в…"
Миранда подняла глаза на Сэма:
– Но здесь говорится, что Папа Билли – мой отец! Не дед, а отец… Что за чушь?
Сэм ничего не ответил. Миранда снова принялась читать:
– Миранда Патриция О'Дэйр – да, это мое имя, тут все в порядке. Но кто та женщина – Патриция Дорин Кеттл? Это не моя мать! И не моя дата рождения!
Сэм пожал плечами:
– Посмотри другую бумагу.
Второй документ оказался письмом, написанным от руки на фирменном бланке компании „Суизин, Тимминс и Грант" и датированным 17 марта 1942 года. Миранда медленно прочла:
– „Дорогая Элинор, очень прошу тебя не делать ничего поспешно. Миранда является сейчас единственным живым ребенком Билли, так что в один прекрасный день она сможет предъявить свои права на Ларквуд и на все имение. Поэтому советую тебе не уничтожать ее подлинное свидетельство о рождении. Тороплюсь, как всегда. Преданный тебе Джо".
Миранда подняла голову:
– Значит, если все это не фальшивка и не шутка, я не внучка, а дочь Папы Билли. Но если эта Патриция Дорин Кеттл и правда была моей матерью, тогда… мои родители – не Эдвард и Джейн… а я – не родственница Элинор!
Глава 31
Пятница, 31 января 1969 года
Сэм и Миранда торопливо вышли из адвокатской конторы. Шел слабый снег. Миранда нетерпеливо смахнула с лица снежинки и помахала рукой своему шоферу, ожидавшему ее в серебристом „мерседесе", припаркованном у противоположного тротуара.
Прежде чем „мерседес" успел тронуться с места, прямо перед ним затормозило такси. Выпрыгнув из машины, шофер обежал ее, чтобы открыть заднюю дверцу, но раньше, чем он успел сделать это, она распахнулась сама.
Темная фигура тяжело вывалилась на истоптанный, грязный снег у самых ног Миранды.
– Аннабел!!! – Миранда мгновенно узнала эту шубу из волчьего меха и красные сапожки и, бросившись на колени в слякоть, склонилась над сестрой.
Таксист обернулся к Сэму:
– Я хотел отвезти леди в „скорую помощь", сэр, ну, в больницу Святого Георгия, но она велела ехать прямо сюда.
Лицо Аннабел был изуродовано до неузнаваемости… вспухшее левое веко было почти оторвано, и под ним виднелась верхняя часть глазного яблока, также пораненного и залитого кровью; нос сплющен и явно сломан, губы разбиты, в кровоточащем рту на месте передних резцов остались лишь неровные обломки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...