ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

(„Дейли экспресс"), „Кажется, наступил Судный день для симпатии всего города – Миранды" („Дейли миррор").
Миранда, прирожденный боец по натуре, знала, что будет драться так же яростно, как тигрица, защищающая раненого детеныша. Ее дитя, ее „КИТС" нуждалась в ней, в ее защите, поддержке и заботе, чтобы снова встать на ноги.
Лорд Брайтон, подойдя сзади, сказал:
– Скоро начало – уже без пяти десять. Вместе они двинулись к входу в зал.
– Миранда!
Миранда обернулась, услышав, как чей-то голос выкрикнул ее имя.
К своему удивлению, она увидела такую знакомую золотисто-рыжую шевелюру и высокую широкоплечую фигуру Энгуса Мак-Лейна, только что вошедшего с улицы.
– Энгус! Что ты здесь делаешь?
– Думал, не успею, – тяжело дыша, проговорил он, подбежав. – Я приехал, чтобы участвовать в голосовании.
– Но тебя же нет в списке акционеров! Энгус усмехнулся.
– Нет, есть.
– Как есть? Почему? – Миранда недоуменно смотрела на бывшего жениха. – Ничего не понимаю.
– Я следил за твоими акциями. Мне не понравилось, когда твой пакет сократился до сорока пяти процентов и положение изменилось не в твою пользу. И тогда я начал покупать их.
– Сколько у тебя акций? – почти перебила его Миранда.
– Четыре целых восемь десятых процента, но это еще не дает тебе перевеса… Я надеялся, что сумею заполучить пять и одну десятую.
– Энгус… но… каким образом у тебя может быть четыре и восемь десятых? Если только…
Энгус кивнул:
– „Хайленд Крофт холдинге" косвенно принадлежит моей семье.
Миранда бросилась ему на шею. Уткнувшись лицом в его сырое от снега пальто, она пролепетала:
– Ты просто чудо, Энгус! Какой ты молодец, что подумал об этом! Четыре и восемь десятых – это все, что мне нужно.
За ее спиной лорд Брайтон, покашляв, напомнил:
– Нам пора.
Когда фигура Миранды в оранжевом костюме появилась на возвышении, заполыхали вспышки фотоаппаратов и по залу пробежал возбужденный шепоток.
Направляясь к столу президиума, Миранда внутренне ликовала. По всему выходило, что победа будет за ней. Тайком она скрестила пальцы за спиной.
Она села рядом с лордом Брайтоном. По другую руку от него сел Адам, но они не обменялись даже взглядом.
Аннабел заглянула в узкую щель между бюро и стеной, у которой оно стояло, но ничего не обнаружила там. Она откинула крышку средней части. Ее внутренняя поверхность, обтянутая потертой черной ножей, служила столом. Задняя часть была оформлена в виде миниатюрного классического портика с точеными колонками по бокам и покоящимся на них фронтоном. По обеим сторонам портика имелись отделения с небольшими выдвижными ящичками.
Трясущимися руками Аннабел принялась вынимать ящик за ящиком и ставить их на темно-синий ковер в том же порядке: ошибись она в чем-нибудь, Адам сразу же понял бы, что кто-то шарил в его столе.
Сантиметром, взятым у Миранды, она обмерила каждый ящик: все они были одинаковой длины и одинаковой глубины. Черт возьми!
Аннабел подняла крышку бюро и внимательно оглядела ее инкрустированную поверхность с прекрасными изображениями музыкальных инструментов: может быть, если нажать где-нибудь, придет в действие какой-нибудь скрытый механизм?
Вдруг она сообразила, что больше не слышит шума воды в ванной.
Она встала на ноги и побежала туда.
Ванна была полна до краев, и вода лилась на пол, растекаясь по темно-синему ковру.
– О Господи!
Как только хоть одна капля просочится на потолок кухни, миссис Прайс тут же примчится сюда с разными ведрами и швабрами. И увидит ящики, расставленные на полу.
Прошлепав по намокшему ковру, Аннабел завернула краны и вытащила проклятую затычку. Затем пошвыряла на пол все полотенца, какие попались ей на глаза, а еще махровый халат Адама и потопталась на них, чтобы они поскорее впитали воду.
Дрожа еще сильнее, она бегом вернулась было к бюро, но снова бросилась в ванную и открыла краны над раковиной, однако, не заткнув ее: надо было продолжать поиски, а за звуком льющейся воды не будет слышно никакого шума из спальни.
Аннабел посмотрела на часы. Боше! Уже четверть одиннадцатого. Колени у нее снова задрожали.
Собравшиеся в светлом зале акционеры в выжидательном молчании выслушали лорда Брайтона, изложившего причину внеочередного созыва общего собрания. Мисс Миранда О'Дэйр хотела бы снова взять в свои руки контроль над косметической фирмой „КИТС", отделив ее от комплекса компаний, созданных в результате развития последней. С тех пор как эта группа стала акционерным обществом открытого типа, „КИТС" приносит все меньше прибыли, поэтому ее продажа вряд ли станет большой потерей для холдинговой компании.
В случае если держатели акций согласятся с ценой, названной независимыми экспертами, приглашенными для оценки „КИТС", мисс О'Дэйр готова уплатить эту сумму. В случае же отказа продать ей „КИТС" она намерена уйти из „СЭППЛАЙКИТС", как только истечет срок ее контракта, а именно через три месяца.
Мистер Адам Грант также изъявил желание приобрести „КИТС" и предложил свою цену: на десять процентов выше той, которую предлагает мисс О'Дэйр.
В заключение своей речи лорд Брайтон отметил, что, хотя все в „СЭППЛАЙКИТС" трудятся на совесть, никто не работает больше и самоотверженнее мисс О'Дэйр – основательницы „КИТС". Она – лицо фирмы, и именно с ней общественное мнение связывает стремительный взлет фирмы и ее стабильный успех. Поэтому, по мнению лорда Брайтона, „СЭППЛАЙКИТС" не может допустить ухода мисс О'Дэйр. Потеря ее означала бы колоссальное падение престижа фирмы, а переход ее в какую-либо конкурирующую компанию вылился бы в настоящую катастрофу. Как только мисс О'Дэйр покинет „СЭППЛАЙКИТС", акции последней наверняка упадут в цене.
Исходя из всех этих соображений, лорд Брайтон рекомендовал акционерам отклонить предложение мистера Адама Гранта, а также выразить свою признательность мисс О'Дэйр за ее работу, приняв ее предложение и согласившись продать ей фирму косметических товаров „КИТС за цену, определенную независимыми экспертами: четырнадцать тысяч фунтов стерлингов. Сам лорд Брайтон склоняется в пользу мисс О'Дэйр.
Вынув все ящики, Аннабел тщательно ощупывала внутренние поверхности стола в надежде, что где-нибудь что-нибудь сдвинется под нажимом ее пальцев.
– Ах!
Ощупывая дно левой тумбы, она вдруг ощутила едва заметное движение. Уперевшись кончиками пальцев в тонкую дощечку, она подцепила ее ногтями.
Дощечка легко поддалась.
Значит, все же не напрасно Аннабел начала свои поиски именно с бюро!
Осторожно приподняв дощечку, она потянула ее к себе. На другом конце ее оказался небольшой узкий ящичек: десять дюймов в ширину, два в глубину.
Большим пальцем Аннабел попыталась сдвинуть крышку ящичка. Та без усилий скользнула назад, Аннабел вынула ее из пазов и заглянула в тайничок.
Во втором ряду поднялся с места высокий худощавый человек с рыжеватыми усами:
– Господин председатель, я не согласен с вашим предложением.
– Следует ли понимать вас так, – спросил лорд Брайтон, – что вы возражаете против того, чтобы компания приняла предложение мисс О'Дэйр о продаже ей „КИТС?
– Да нет, я за это как раз целиком и полностью, – отвечал рыжеусый человек. – Но, как вы сами сказали, всем нам известно, что Миранда – то есть мисс О'Дэйр – все это время так напряженно работала для того, чтобы обеспечивать нам высокие дивиденды. Так почему бы нам не выразить ей свою признательность немного более ощутимо, чем вы предлагаете? Почему бы нам не подарить ей „КИТС"?
Зал разом зашумел. Быстро встала женщина в бежевом плаще и, ни к кому конкретно не обращаясь, заявила, что мисс О'Дэйр получает за свою работу хорошее жалованье; что лично она полагает, что мисс О'Дэйр и должна трудиться не жалея сил на благо своей компании; что лично она, например, – управляющая заводской столовой и тоже трудится изо всех сил за свое жалованье, но что ей никто не делает за это подарков стоимостью в несколько тысяч фунтов; так что лично она не согласна с только что высказанным предложением. Но вокруг раздавались возгласы одобрения, и женщине в бежевом плаще пришлось сесть.
Лорд Брайтон успокоил разгоревшиеся страсти, напомнив собранию, что по закону не может выноситься на его рассмотрение никакое предложение, о котором акционеры не были уведомлены заранее в письменной форме.
Аннабел растерянно глядела на единственное содержимое тайника – потертый серебряный шестипенсовик времен Эдуарда III. Было совершенно очевидно, что Адам не знал о существовании этого ящичка: монета, возможно, пролежала в нем более двухсот лет.
Горько разочарованная Аннабел присела на голенища своих узких красных сапожек и взглянула на часы. Они показывали без четверти одиннадцать. Аннабел снова перевела взгляд на бюро. Есть ли смысл продолжать поиски?
Она еще раз внимательно осмотрела имитацию классического портика в середине задней стенки бюро и застекленные полки. Может быть, что-то спрятано там? Она придвинула к бюро кресло, взобралась на него и дюйм за дюймом ощупала полки сверху. Когда она опустила руки, пальцы оказались прямо-таки серыми от пыли: очевидно, миссис Прайс никогда не забиралась своей метелкой из перьев туда, куда не могла заглянуть с высоты своего роста.
Аннабел спрыгнула с кресла и легла на пол, чтобы осмотреть стол снизу. Но заглянуть под него оказалось довольно трудно, поэтому она запустила туда руку и ощупала все, что могла. Если книжка там, она непременно наткнулась бы на нее.
Но и снизу она ничего не обнаружила. Вновь разочарованная, Аннабел встала на колени и еще раз всмотрелась в миниатюрный портик с колонками по обеим сторонам. Потом открыла его.
Внутри оказались две полочки, а над ними – выдвижной ящичек, настолько малюсенький, что годился лишь для хранения визитных карточек или колец. Аннабел осторожно выдвинула его, но не обнаружила ничего, кроме смятой белой пятифунтовой банкноты старого образца.
Аннабел закусила губу. Она была так уверена, что именно в этом бюро находится тайник Адама! Перед тем как вставить ящичек на место, она ощупала занимаемое им пространство изнутри, нажимая на доски; ни одна из них не поддавалась.
Однако все же что-то было не так.
И тут Аннабел поняла, где надо искать.
В Коннот-Румз лорд Брайтон – председатель собрания – подтвердил, что всякий желающий высказаться может беспрепятственно сделать это.
Затем состоялось голосование.
Пока шел подсчет голосов, зал сдержанно гудел. Репортеры писали что-то в своих блокнотах, акционеры перешептывались. Напряжение росло.
Адам метнул взгляд на Миранду, Миранда – на Адама.
Акционеры проголосовали за Миранду. Перевес голосов оказался невелик, но это уже не имело значения: решение о продаже Миранде „КИТС" за четырнадцать тысяч фунтов было принято.
Однако собрание еще не кончилось.
Аннабел ощупала портик. Средняя его часть оказалась менее прочно закреплена, чем казалось с виду. Взявшись обеими руками за завитки ионических колонок справа и слева от портика, Аннабел потянула их к себе.
Сейчас она или сломает эту дорогостоящую древность, или…
У Аннабел перехватило дыхание, когда весь портик сдвинулся с места: это оказался ящик размером примерно десять дюймов в ширину и глубину и около двенадцати в высоту. В задней стенке бюро зияла соответствующая ему пустота.
Дрожа на сей раз от возбуждения, Аннабел принялась шарить там – и обнаружила углубление, в котором нащупала несколько небольших плоских предметов.
Задыхаясь от волнения, она извлекла на свет Божий три маленькие потрепанные записные книжки в черных кожаных переплетах и конверт.
Страницы книжек сплошь покрывали столбцы и строчки цифр, написанных четким почерком Адама. В конверте оказался какой-то документ и помятое, написанное от руки письмо.
Осторожно, изо всех сил стараясь сосредоточиться только на том, что делает, Аннабел установила ящик, замаскированный портиком, на место, затем аккуратно, один за другим, – ящики, вынутые ранее.
Вдруг за спиной ее раздался треск.
Аннабел вздрогнула и слегка вскрикнула.
Но это всего лишь „выстрелило" полено в камине.
Адам встал – лицом к лицу с собранием акционеров „СЭППЛАЙКИТС".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...