ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

На полу валялась доска для записи счета игры в скрэббл. Она свидетельствовала, что в этом году Элинор пока что удалось переиграть Шушу всего лишь в семнадцати партиях против ста сорока семи. Миранда, в черных льняных шортах и топике с обвивающей шею петлей-хомутиком вместо бретелей, лежала, задрав ноги, на терракотовой софе, наслаждаясь бездельем. Зевнув и потянувшись, она подумала: ах, если бы вот тан проваляться до завтра… нет, до следующей недели.
Дивиденды „СЭППЛАЙКИТС за истекшее с момента ее основания время составили семь процентов – отличный результат, но все-таки Миранду мучила мысль о том, что ради него ей пришлось совсем забросить „КИТС". После превращения „СЭППЛАЙКИТС" в открытую компанию аналитики, вкладчики и конкуренты следили за ней с пристальным вниманием, и без того измотанная работой Миранда обнаружила, что свободного времени у нее стало еще меньше, чем раньше: теперь ей все дни напролет приходилось заниматься делами, целью которых было информировать и обнадеживать нынешних и будущих акционеров. Она готовила официальные информационные сообщения, устраивала презентации, появлялась на деловых ленчах, а еще приходилось выкраивать время для встреч с представителями финансовой прессы. Измученная, загнанная Миранда чувствовала себя выжатой как лимон; ей казалось, что она превратилась в какую-то машину для бизнеса, которую, однажды запустив, забыли выключить.
Миранда вдохнула густой аромат лилий. Ей было слышно, как в комнате позади бара негромко разговаривают Элинор и Шушу. Они неторопливо добрались до летнего салона, уселись, и тут же вошла горничная с чайным подносом.
– Сандвичи с огурцами, – одобрительно кивнула Шушу, – и шоколадные эклеры.
Миранда снова зевнула.
– Просто не представляю, Шушу, как ты можешь впихивать в себя еще хоть что-нибудь после этих огромных, вкуснющих французских ленчей. Все остальные еще трудятся на теннисном корте.
– Только не я! – подхватил, входя в комнату, Адам. Поставив поднос на столик, горничная пошарила в кармане:
– Une lettre par courier pour Mademoiselle Mann.
– Мне? – недоуменно переспросила Шушу. – Но мне никто не посылает писем нарочным. Марна американская… – Когда она перевернула конверт, лицо ее оживилось и словно помолодело: – Это от Берты Хигби!
Со дня гибели ее жениха минуло почти полвека, но все эти годы она переписывалась с его матерью. Каждый год родители Джинджера приезжали во Францию, чтобы навестить его могилу; иногда их сопровождала Шушу. Недавно мистера Хигби не стало, а вдова его, которой уже исполнилось восемьдесят семь, по-прежнему жила в Кливленде.
Шушу быстро пробежала глазами коротенькое письмо:
– О!.. О!.. Ну, я не могу…
– Что случилось? – спросила Элинор, задержав руну с чашкой на полпути ко рту.
– Оказывается, Эрин оставил намного больше, чем ожидала Берта. Она пишет, что в ее возрасте ей не придется долго наслаждаться богатством. Она пишет, что они всю жизнь жили скромно, как того хотел Эрин, но что теперь ей хочется швырнуть часть этих денег на что-нибудь эдакое… О Боже! Она собирается отправиться в роскошный зимний круиз… в январе… Шесть недель на „Стелла Поларис". По островам Карибского моря и вокруг Южной Америки, до конца февраля… и она хочет, чтобы я поехала с ней!
– Почему она отправила письмо курьерской почтой? – спросила Миранда.
– Чтобы поскорее получить ответ и заранее забронировать билеты.
– А почему же тогда она не позвонила тебе по телефону?
– Да что ты! Эрик перевернулся бы в гробу от такой экстравагантной выходки. Но, как бы то ни было, об этом и речи быть не может. Я не могу оставить Элинор одну.
– Мне не нужна нянька, старая ты балда, – отозвалась Элинор, подавая Шушу чашку крепкого индийского чая. – Я прекрасно обойдусь полтора месяца без тебя. Может, удастся отдохнуть немного от твоего ворчанья – все-таки какое-то разнообразие.
– Нет. Полтора месяца – это слишком долго, – возразила Шушу, дуя на чай.
В разговор вмешался Адам:
– К услугам Элинор здесь пять человек прислуги, три секретарши, а врач живет так близко, что ему можно чуть ли не крикнуть из окна. Пожалуй, вам действительно пора отдохнуть по-настоящему, Шушу.
– Я тоже так считаю, – поддержала его Миранда.
– Не нужно мне никакого отдыха, – отрезала Шушу.
– Разумеется, – мягко сказал Адам. – Но, я полагаю, Элинор понимает, что вашей приятельнице в ее возрасте – восемьдесят семь, вы сказали? – не следует путешествовать одной.
– Это верно, – серьезно проговорила Элинор. – И потом, Шушу, я действительно считаю, что тебе нужно отдохнуть от меня. Со времени моего… хм… того инцидента со мной прошло уже два года, а у тебя за все это время практически не было ни одного выходного – ты постоянно суетилась и кудахтала вокруг меня, как наседка вокруг цыпленка. Когда ты в последний раз видела Берту?
– Четыре года назад. Помнишь, они с Эриком приезжали к нам в Старлингс на уик-энд? Как раз незадолго до того, как мы перебрались сюда окончательно.
– Мы можем на время вашего отсутствия нанять постоянную сиделку – это очень легко устроить, – предложил Адам.
– Иди ты к черту! – рассердилась Элинор. – Мне не нужна сиделка.
– Но тебе нужно, чтобы кто-то находился рядом, – твердо сказала Шушу. – Она будет спать в моей комнате, поскольку это рядом с твоей спальней.
Элинор с улыбкой повернулась к Адаму:
– Скажи членам Правления, дорогой мой, что нужно выдать Шушу денежную премию. Она не должна выглядеть бледно в таком круизе, как этот.
Адам извлек из кармана брюк записную книжку и черкнул в ней пару слов.
– Кстати, Элинор, – сказал он, снова пряча книжку в карман, – Пол Литтлджон решил уйти из бермудского филиала „Суизин, Тимминс и Грант". Он собирается открыть там свою собственную фирму.
– Час от часу не легче! – воскликнула Элинор. – А он-то почему?
– Главным образом, по той же самой причине, по какой это сделал я. Боюсь, что „Суизин, Тимминс и Грант" теперь стоит гораздо меньше доверять, чем во времена, когда был жив мой отец. Я ни разу не пожалел, что ушел оттуда. Скорее, это стало для меня большим облегчением.
– Но кто же теперь будет заниматься моими делами? – встревоженно спросила Элинор.
– В этом весь вопрос, – согласился Адам. – Хотя, разумеется, мы могли бы передать все наши дела новой фирме Пола. Мы ведь знаем, что он способен вести любые дела.
На лице Шушу отразилось неодобрение.
– А почему бы и нет? – пожал плечами Адам. – Ошибок он допускать не будет, а нам не придется подключать к ведению наших дел новых людей. Но совсем не обязательно решать все это прямо сейчас. Пол обязан уведомить „Суизин, Тимминс и Грант" о своем уходе за полгода, так что он уйдет только после Рождества, да и то не сразу – думаю, к февралю.
– Да, времени впереди еще много, можно будет обдумать все как следует, – уже более спокойно произнесла Элинор. – Налить тебе еще чаю, Шушу? Расскажи-ка мне еще что-нибудь об этом круизе.
Суббота, 3 февраля 1968 года
Через неделю после того, как все дела компании Дав были переданы фирме „Литтлджон и партнеры" на Бермудах, Адам неожиданно для Элинор появился в Сарасане, чтобы провести там уик-энд. Всякий раз, как доставлявший его из Лондона самолет приземлялся в аэропорту Ниццы и взору Адама опять представали пальмы и загорелые носильщики в белых рубашках с короткими рукавами, он заново испытывал наслаждение от мысли, что теперь и он приобщился к такой жизни, в которой можно, сев на самолет туманным зимним днем, вскоре, выйдя из него, окунуться в сияние южного солнца.
В тот вечер они с Элинор сидели в летнем салоне, потягивая аперитив.
Указывая на два изящных резных кресла светло-коричневого дерева, инкрустированного слоновой костью, Адам спросил:
– Новые?
– Да. Я откопала их у моего любимого антиквара в Канне. Восемнадцатый век, Гоа. Они были изготовлены для какого-то богатого португальского торговца. А еще я там нашла те два стула, что сейчас стоят в холле, – ты, наверное, их видел: у них на спинках вырезаны лица ангелов. Конечно, грех использовать их просто так, для домашних потребностей, но я не смогла устоять.
– Во сколько они вам обошлись?
– О-о, мне даже страшно сказать тебе, мальчик мой, – весело ответила Элинор.
Когда Адам опять наполнил свой стакан, она продолжила:
– Вот уж никогда не думала, что буду так скучать по Шушу! Представляю, как она обрадуется, когда я скажу ей об этом… Она наверняка там вовсю наслаждается жизнью. Каждый день я получаю от нее открытку из какого-нибудь тропического местечка с экзотическим названием, вроде Сахарного острова или Крабовой бухты. Шушу пишет, что мужчин на борту нет – сплошные вдовушки, преисполненные надежд, но команда чудесная, и она подружилась с корабельным экономом, который худо-бедно умеет танцевать чарльстон.
Адам отхлебнул из своего стакана.
– Я прилетел сюда чуточку отдохнуть от зимы, Элинор, но также и по делу. Не хотел без нужды беспокоить вас обсуждением этой темы по телефону.
Элинор почувствовала тревогу.
– Это по поводу вашего нового контракта, – продолжал Адам. – Издатели… одним словом, им жилось бы спокойнее, если бы до того, как подписать его, они получили медицинский документ о состоянии вашего здоровья. Они знают, что со времени вашей болезни прошло уже два года, но хотели бы лишний раз удостовериться, что с вами все в порядке. Они в восторге, что вы снова собираетесь начать работать, однако прежде, чем начать раскрутку, они хотят… быть совершенно уверены, что… что вы… в состоянии сделать это.
– Но ведь речь идет не о новой книге, – насторожилась Элинор. – Это будет всего лишь переиздание.
– Да, но вы согласились способствовать его распространению, – терпеливо объяснил Адам. – И прежде, чем бросить крупные суммы на рекламу, они хотели бы знать, по силам ли вам это дело.
– Но я чувствую себя прекрасно, – запротестовала Элинор.
– Элинор, речь идет о деловой предосторожности, и их доводы вполне резонны, – настаивал Адам. – Спортивные звезды, кинозвезды – все, кто занимается бизнесом, где крупные капиталовложения зависят от состояния здоровья человека, знают, что регулярное медицинское освидетельствование – вполне резонно, более того, это – профессиональная мера предосторожности. – Адам знал, что Элинор на многое готова, лишь бы избежать обвинений в непрофессиональном подходе к чему бы то ни было.
– Ну, хорошо. Если все упирается только в медицинское освидетельствование, я могу съездить в американскую больницу в Канне.
– Им хотелось бы иметь свидетельство английских врачей.
– О Господи! Сколько времени это займет?
– Дня четыре.
– Жаль, что Шушу нет дома. Хотя, будь она здесь, наделала бы шуму. Она недолюбливает лондонскую клинику – говорит, что там слишком шумно.
– Вы съездите и вернетесь еще до ее возвращения, – успокоил ее Адам. – И потом, вам совершенно не обязательно обращаться именно в лондонскую клинику. Я устрою вас в другом месте – там прекрасные условия, уход отличный. Раз вы чувствуете себя хорошо, к вам могут приходить друзья. Все это время будет для вас чем-то вроде сплошной вечеринки, а если вы устанете или вам станет скучно, старшая сестра посетителей выгонит. А в день вашей выписки я поведу вас в театр.
– Тебя послушать – так меня там ждут сплошные развлечения. А ты не мог бы, дорогой, распорядиться, чтобы у меня там было несколько корзин шампанского? Знаешь, этих бутылок половинного объема – они очень удобны для приема гостей.
– Я все устрою, – пообещал Адам.
Суббота, 10 февраля 1968 года
Неделей позже, сидя рядом с Элинор в самолете, летевшем из Ниццы в Лондон, Адам рассказывал ей, что и как ему удалось устроить.
– Истборн! – воскликнула она. – Но почему Истборн?
– Элинор, вы это говорите таким тоном, как Эдит Эванс в „Как важно быть серьезным", когда она произносит: „Сумочка?", – с улыбкой заметил Адам. – Истборн – это же не Горбэлз. В Истборне больше всего солнечных дней в Великобритании.
– Мне достаточно солнца в Сарасане. И потом, я еще не такая старая развалина, благодарю покорно! А этот твой Истборн битком набит разными частными лечебницами, размещенными в викторианских особняках, с названиями типа „Тихая пристань".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Загрузка...

загрузка...