ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Дэвид! Что случилось? – воскликнула Клер.
– Пока ничего, – ответил Сэм, не сводя глаз с Дэвида.
– Почему ты не сказала мне, что он собирается приехать? – вопросом на вопрос ответил Дэвид, не сводя глаз с Сэма.
– Потому, что это не твое дело, черт побери! – рявкнул Сэм.
– Потому, что я не знала, что он приедет, – сказала Клер. – Я звонила тебе утром, но не застала.
– Ну что, этот тип остается? – свирепо спросил Сэм.
– Ты хочешь, чтобы я ушел, Клер? – не менее свирепо спросил Дэвид.
– А ну, прекратите, вы оба! – приказала Клер. – Вы ведете себя, как пятилетние мальчишки.
– Проваливай ко всем чертям! – распорядился Сэм, снова впиваясь глазами в Дэвида. – Ты нам мешаешь, усек? Тан что незачем тебе здесь оставаться.
– Нет, есть зачем. Я хочу жениться на Клер. – Дэвид не собирался уступать.
– Но ты же никогда не говорил об этом! – воскликнула Клер.
– Клер, между прочим, уже замужем, – сверкнул глазами Сэм.
В этот момент появился Джош, голый и мокрый. Не обращая внимания ни на Клер, ни на Дэвида, он, сияя восторженными глазенками и оставляя за собой на полу целую дорожку маленьких лужиц, бросился прямо к Сэму, и тот, подхватив сына на руки, крепко обнял его.
– Ты будесь меня докупывать или нет? – поинтересовался Джош, целуя отца в щеку мокрыми губами.
– Ну, так что? – спросил Дэвид, обращаясь к Клер. – Я хочу узнать, ты выйдешь за меня?
Клер, не зная, что ответить, молча смотрела то на одного, то на другого.
Глава 28
Четверг, 30 января 1969 года
После тяжелой, проведенной в полузабытьи ночи Элинор проснулась рано. Шушу приготовила ей чашку чаю и долго, с воодушевлением рассказывала о своем путешествии с Бертой Хигби.
Потом Элинор поинтересовалась, как идут дела в Сарасане.
Шушу колебалась с ответом.
– Что случилось? – прошептала Элинор. Наконец, решившись, Шушу созналась:
– Этот мерзавец Адам… он продал его.
– Продал мой дом?!!
– Видишь ли, Нелл, рано или поздно кто-то должен был тебе это сказать.
Элинор ничего не ответила, только по щекам ее скатились две слезинки. Помолчав, она спросила:
– А что с людьми?
– Не знаю, Нелл. Я с тех пор не была там.
– По крайней мере, все мы снова вместе, – тихо проговорила Элинор. – Это самое главное.
Шушу просидела с ней еще часа два, отвечая на ее вопросы о событиях прошедшего года. Когда уже вот-вот должна была появиться Клер с завтраком для больной, Элинор вытерла глаза и постаралась придать своему лицу более оживленное выражение.
Вошла улыбающаяся Клер с подносом и объявила, что Аннабел и Миранда уехали в Лондон на целый день – по делам.
– Это связано с Адамом? – спросила Элинор.
– Да.
– Он украл мои деньги, да?
– Говори ей все как есть, – предупредила Шушу.
Клер заговорила неуверенно:
– Может быть, все-таки не все пропало. Мы пока не знаем. Но даже если и в самом деле не осталось совсем ничего, тебе все же причитаются доходы от будущей продажи твоих книг.
– Если удастся вернуть хоть что-нибудь, – слабым голосом произнесла Элинор, – я хочу, чтобы все это было разделено поровну между нами пятерыми. Мне давным-давно следовало сделать это.
Примерно в то же самое время доктор Крэйг-Данлоп, в пижаме и шелковом халате от Пэйсли, вышел из своей каюты и направился в радиорубку, где ему показали, как пользоваться радиотелефоном.
Глаза маленького доктора, опушенные бахромой черных ресниц, раскрывались все шире и шире по мере того, как он слушал приглушенный расстоянием, взволнованный голос сестры Паркс, заместительницы Айви Брэддок.
– Успокойтесь, сестра Паркс, – сказал он, когда ему удалось наконец вклиниться в торопливый поток ее речи. – Если я правильно понял, некие родственники миссис О'Дэйр увезли ее из лечебницы, но неизвестно, с ее ли согласия или без такового. Во всяком случае, это было сделано без нашего согласия, а коли так, мы не несем никакой ответственности за то, что может случиться в дальнейшем с миссис О'Дэйр. Вот такой линии поведения мы и должны придерживаться, сестра Паркс. – Его твердость и невозмутимость успокоили ее. – Вы сообщили мистеру Гранту?.. Нет? Прекрасно! Поскольку миссис О'Дэйр увезли ее собственные родственники, которые, перед тем как это сделать, представили документы, удостоверяющие их личности, я не вижу оснований для того, чтобы информировать мистера Гранта до моего возвращения… Да, разумеется, я выеду сразу же.
Он быстро прикинул: „Антигона" должна прибыть на Ямайку утром в пятницу, то есть часов через тридцать. Бог знает, сколько времени он будет добираться из Кингстона до Англии. Возможно, ему не удастся сразу же вылететь в Нью-Йорк, да и там еще неизвестно, насколько он может задержаться, – ведь самолеты в Лондон взлетают не каждые пять минут. Быстро обдумав все это, маленький доктор прокричал в трубку:
– Я постараюсь приехать как можно скорее, сестра Паркс, но это будет зависеть от того, сколько мне придется ждать в аэропортах и удастся ли достать билеты. Так что раньше чем через двое суток меня не ждите – это как минимум. Думаю, я приеду только в воскресенье вечером… да, второго февраля… а может быть, и позже.
Когда сестра Паркс закончила свой рассказ, доктор Крэйг-Данлоп заметил:
– Что касается сестры Брэддок, то ее поведение кажется мне более чем странным. Вы говорите, что она уехала на такси, забрав все свои вещи и не сказав никому ни слова, и притом со сломанной рукой? Возможно, при своем неудачном падении она, кроме перелома, получила еще и легкое сотрясение мозга. Пожалуй, официально нам следует придерживаться такой версии: сестра Брэддок давно не брала отпуска и вот теперь отдыхает, а ее возвращения мы ждем где-то в конце месяца. Больше ничего никому говорить не нужно. – Он неуверенно кашлянул. – Вы ведь знаете, сестра Парке, что миссис О'Дэйр – известная личность, так что всей этой историей наверняка заинтересуются газетчики. Воздерживайтесь от каких бы то ни было разговоров с посторонними лицами и скажите Патриции, чтобы соблюдала осторожность, когда отвечает на звонки по моему телефону. Вообще не давайте никакой информации о миссис О'Дэйр никому, за исключением моего адвоката. Ему, я полагаю, необходимо безотлагательно сообщить об этом невероятном происшествии, и я просил бы вас, сестра Парке, сделать это со всеми возможными подробностями. А теперь я хочу поговорить с санитаром Гибсоном… Да, дайте мне его! – Доктор начал нервно грызть ноготь большого пальца левой руки.
Выслушав Гибсона, который весьма темпераментно изложил ему свои обиды, доктор постарался умиротворить его:
– Какая неосторожность! Похоже, вас просто спровоцировали, Гибсон. Как только я вернусь, мы проконсультируемся по этому поводу с моим адвокатом… Да-да, нападение, и плюс к тому – клевета… Да, обещаю вам. А до тех пор, думаю, вам не следует обращаться в полицию, да и просто обсуждать это с кем бы то ни было.
Не дай Бог, нас с вами самих обвинят в клевете. Я знаю, что могу рассчитывать на вашу поддержку в этой весьма затруднительной ситуации. Ну как, вы со мной согласны? На другом конце провода царило молчание.
– Вы не останетесь в накладе, – голос доктора дрогнул.
Молчание.
– Я обеспечу вас работой до конца ваших дней, Гибсон.
– Я могу получить письменное подтверждение? – донесся издалека голос санитара.
Подобно многим другим юридическим учреждениям, расположенным в Линкольнз-Инн, кабинет Уильяма Оуэна, специалиста по финансовым вопросам, походил на кабинет какого-нибудь директора школы, заваленного работой по самое горло. За большим письменным столом, едва не ломившимся под грудами бумаг и стопками красных папок, сидел сам Оуэн – крупный мужчина с вьющимися, густо посеребренными сединой волосами и несколько нездоровым цветом лица. Рядом устроился его бухгалтер-консультант Ричард Фрэйзер, специалист по финансовому мошенничеству, обладавший весьма солидным опытом работы, хотя поверить в это было трудно: с его юным розовощеким серьезным лицом он скорее напоминал чистенького, припомаженного мальчика из церковного хора.
Сидя в кресле напротив стола, между Аннабел и Сэмом, Миранда чувствовала себя безумно усталой; голова ее трещала от боли.
– Исходя из изложенного вами, – говорил мистер Оуэн, – я усматриваю три момента, которые могут служить основаниями для обращения в суд. Во-первых: задержание – судя по всему, не являвшееся необходимым – вашей бабушки в лечебнице. Во-вторых, возможное изъятие денег из компании. В-третьих, возможное приобретение акций „СЭППЛАЙКИТС" пока что неизвестными лицами по указанию Адама Гранта и на средства, возможно, принадлежавшие по праву не этим лицам, а семейной компании Дав.
– Может ли наша бабушка подать в суд на эту лечебницу? – спросила Аннабел.
Мистер Оуэн поднял брови и взглянул на нее поверх очков. Лицо его не выражало оптимизма.
– Мне пока известны далеко не все факты, но я уже сейчас могу заверить вас, что может уйти лет десять – не говоря уж о трудностях и кропотливости этой работы – на то, чтобы в результате получить относительно небольшую сумму денег. Я, пожалуй, не советовал бы вам тратить на это свое время и энергию.
– А что касается изъятия денег из компании? – спросила Миранда.
– Должно ли Правление отчитаться по всем фондам? – прибавила Аннабел.
Миранда покачала головой:
– „Суизин, Тимминс и Грант" предупредила меня, что Адам и Пол Литтлджон, вероятно, действуют в рамках закона, а если это так, то никто не может оспаривать действия компании на законном основании.
– Но почему нельзя заставить Адама дать ответ на наши вопросы? – спросила Аннабел. – В конце концов, ведь именно он организовал эту семейную компанию.
– Если Адам Грант не пожелает дать вам информацию, – пояснил мистер Оуэн, – вы, в качестве депозитариев компании, можете принять решение затребовать информацию через суд. Но это займет довольно много времени.
Ричард Фрэйзер наклонился вперед:
– Судя по тому, что вы нам рассказали, похоже, что вся эта операция была тщательно спланирована загодя. Если так, то в отчетной документации по этим деньгам наверняка фигурирует, что они были вложены в какие-нибудь компании, которые впоследствии разорились, или в акции, стоимость которых постоянно падает. Мы в состоянии проследить, куда ушла каждая конкретная сумма после снятия ее со счетов компании Дав. Но если тут действительно речь идет о мошенничестве, тогда эти деньги вскоре снова были перемещены – и не куда-нибудь, а на номерные счета какого-нибудь швейцарского банка, а там их следов уже не найдешь.
Уильям Оуэн оглядел собравшихся поверх полукруглых стекол очков:
– Вероятно, Адам Грант – единственный, кто знает, где находятся эти деньги. Вне всякого сомнения, он где-то записывает все, что касается их перемещений, поскольку никто не может держать в памяти все подробности переводов крупных денежных сумм и соответствующих банковских операций. И наверняка он тщательно прячет эти записи. Может быть, они находятся в какой-нибудь маленькой, незаметной записной книжке, которую одинаково просто носить при себе или держать в небольшом тайнике. Если бы вам удалось заполучить эти записи, тогда мы могли бы обратиться в полицию, но без подобных доказательств делать это бесполезно. Хотя, тем не менее, я советовал бы вам теперь же обратиться к властям: если вы сумеете раздобыть какое-нибудь весомое доказательство, они смогут тут же подключиться к делу.
– Значит, все, что от нас требуется, – это найти эти записи? – спросила Аннабел.
Миранда усмехнулась:
– Вряд ли Адам преподнесет их нам на серебряном блюдечке.
Ричард Фрэйзер отвел обеих сестер и Сэма в современное здание неподалеку от „Виктории", где размещался отдел по борьбе с мошенничеством, и познакомил их с инспектором Уолтером Пайпером. Инспектор, в темно-синем костюме в тонкую полоску и дорогой бледно-голубой рубашке больше похожий на молодого банковского служащего, чем на полицейского, выслушал рассказ Миранды, делая при этом пометки в блокноте, а когда она закончила, сказал:
– Исходя из того, что я только что услышал, а также некоторых догадок, основанных на моем опыте, мы имеем следующую ситуацию… – И, заглядывая в блокнот, принялся резюмировать:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...