ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Надеюсь, ты даешь мне столько времени, сколько нужно, и не будешь давить на меня. А еще надеюсь, что ты знаешь, что я действительно люблю тебя, Дэвид.
– Как же мне верить в это, если ты не хочешь сказать „да"?
– Ты знаешь, Дэвид, что мне хорошо с тобой. Мне нравится делать что-то вместе с тобой, учиться у тебя… да и просто быть с тобой в постели. – Взгляд ее приобрел мечтательное выражение, и она обхватила себя руками за плечи. – Не могу представить себе ничего прекраснее, чем прижаться к тебе под нашим лоскутным одеялом, там, наверху, и знать, что на улице идет снег. Лучше этого может быть только одно: проснуться посреди ночи и, протянув руку, ощутить рядом с собой твое восхитительно теплое тело.
– А как ты будешь чувствовать себя, если однажды вот так проснешься, а теплое тело рядом с тобой окажется Сэмом? Ты должна решить, кто тебе нужен: я или этот супермен с квадратной челюстью, который прокладывает себе путь с помощью кулаков.
Клер медлила с ответом. Когда они увозили Элинор, она вдруг поймала себя на том, что ее почти непреодолимо влечет к Сэму – такому мужественному, решительному, предпочитающему сначала нанести удар, а уж потом разбираться, с кем имеет дело. А теперь, когда двое мужчин боролись за нее, она чувствовала себя средневековой дамой с белоснежными руками, закутанной в дорогое покрывало. К ее удивлению и досаде, это доходящее чуть ли не до кровопролития соперничество за ее руку наполняло ее душу тайным торжеством, ощущением собственной власти – и одновременно вины, возбуждало и будоражило каждый нерв.
Повернув голову от печи, Клер пристально посмотрела на Дэвида и сказала:
– Во всем этом деле есть еще одна сторона.
– Джош привязан ко мне, ты же знаешь, и я тоже все больше привязываюсь к нему, – ответил Дэвид. – Честно говоря, меня сильно задело, что он…
– Побежал прямо к отцу? Так ведь и на меня он не обратил никакого внимания, – грустно заметила Клер. – Джош любит отца, независимо от того, заслуживает ли, по моему мнению, этого он или нет. И я рада, что он так верен Сэму, – хотя мне это и больно.
– Так, значит, это Джошу решать, с кем ты проведешь всю оставшуюся жизнь? – воскликнул Дэвид. – А что же будет с тобой через двенадцать лет, когда он уйдет от тебя, причем даже не оглянувшись на прощание, чтобы начать жить собственной жизнью, со своими делами, со своими друзьями, со своими интересами? Как ты будешь чувствовать себя тогда, когда, проснувшись в темноте, протянешь руку, чтобы нащупать теплое тело рядом?
Клер почти упала на стул. Вот что делало еще решение таким сложным. Имя ее долга – Джош. А сердце ее – с Дэвидом. Если она вернется к Сэму, а у них снова ничего не получится? На миг ей припомнилось, какой была ее жизнь до встречи с Дэвидом.
Нет, лучше не думать об этом! Для нее жизнь уже никогда, никогда, никогда не станет такой, как прежде. Она будет решать за себя сама и только сама, не уступая никому этого права: ни Сэму, ни Дэвиду, ни ному бы то ни было.
Что-то ей не очень верилось, что Сэм действительно собирается начать жизнь с новой страницы.
Однако, если он не намерен этого делать, чего ради примчался сюда, как он говорит, „через полшарика"? И наверняка это было непросто – Клер знала, в какой четкий график втиснута вся его жизнь. Но он бросил все, чтобы увидеть ее, чтобы помочь в решении проблем, касающихся ее и ее семьи. Нет, это серьезно.
Душа Клер разрывалась пополам, в голове все смешалось.
– Нет, это бесполезно, – беспомощно проговорила она наконец. – Я снова и снова мысленно прокручиваю все „за" и „против", и всякий раз оказывается, что я тан и не сдвинулась с места.
Дэвид рывком застегнул „молнию" на своей плотной бордовой куртке, подхватил с соседнего стула толстые перчатки на овчинном меху и твидовую кепку.
– Когда что-нибудь решишь, сообщи мне.
– Ты придешь вечером? – тревожно спросила Клер, поднявшись и подойдя к нему.
Дэвид колебался. Он понимал, что должен бы ответить „нет", сказать, что придет только тогда, когда она согласится выйти за него. Но, с другой стороны, в его отсутствие Сэм наверняка разовьет бешеную активность.
– Посмотрю, какая будет погода, когда я закончу работу, – ответил он после недолгого молчания.
Он вышел, не поцеловав ее.
Шофер полуобернулся к Энгусу:
– Простите, сэр, но, похоже, нам придется проторчать тут некоторое время.
Черный „даймлер" завяз в самой середине колоссальной пробки на Хэммерсмит-Бродуэй.
Сквозь снегопад Энгус нетерпеливо вглядывался в пеструю мешанину неподвижных, громко гудящих машин, а в это время с пяти сторон по пяти дорогам ее пополняли все новые и новые.
– На метро я доберусь до Холборна быстрее, – решил он наконец. – А вы выпутывайтесь отсюда и ждите меня у Коннот-Румз.
Подхватив портфель, Энгус, скользя и оступаясь в покрывавшей мостовую бурой слякоти, принялся лавировать между легковыми автомобилями, грузовиками и такси, пробираясь к голубой вывеске над входом в метро. Он уже и не мечтал поспеть к началу собрания. На мгновение ему пришла в голову мысль попросить подвезти его одного из мотоциклистов, все-таки умудрявшихся прокладывать себе путь посреди затора, но он тут же отбросил ее, решив, что лучше поздно, чем никогда, и поспешил к кассе, чтобы купить билет.
Без четверти десять Адам торопливо пересек чисто выметенную Кэдогэн-Плейс и опустился на сиденье своего черного „порше".
Аннабел, в черной широкополой шляпе и волчьей шубе, доходящей ей почти до щиколоток, проводила взглядом рванувший с места „порше". Он свернул налево, на Понт-стрит.
Выйдя из серого „БМВ", взятого напрокат Сэмом (он специально выбрал этот цвет, чтобы меньше бросался в глаза), она, скользя по мокрой мостовой, перешла улицу и направилась к старому кирпичному дому. Он вдруг показался ей мрачным и пугающим. Она повернула ключ в замке – дверь в подъезд открылась.
А, собственно, почему бы ей не открыться? Ведь не сменил же Адам замки, успокоила себя Аннабел, толкая тяжелую старомодную дверь лифта, забранную железными прутьями.
Удалось ей отпереть и дверь квартиры Адама. Аннабел проскользнула в прихожую, оставляя на темно-синем ковре мокрые следы.
Внезапно что-то темное взметнулось с пола у самых ее ног.
Аннабел отпрянула, испугавшись. Но это оказался всего лишь Питч, огромный черный кот Адама. Он прыгнул на красные сапожки Аннабел и вонзил в них свои острые коготки. Аннабел наклонилась, погладила шелковистую головку животного, шепнула несколько слов, чтобы успокоить его, выпрямилась, огляделась. Тишина казалась ей угрожающей.
Прямо перед ней была дверь только что заново отделанной гостиной, занимавшей всю ширину дома, от окна до окна. Слева – столовая, справа – кухня.
Жилище Адама смотрелось столь же красиво, безлично и нейтрально, как его хозяин. Модный дизайнер, отделывавший квартиру, выполнил свою работу блестяще. Цвет стен тщательно подобран: сливовые, фиолетовые и серо-голубые тона, а ковры и обивка мебели – темно-синие. Обстановка сочетала в себе старинные предметы традиционной восточной меблировки и новомодные вещи, вроде надувных кресел из светлого пластика и белых, похожих на тумбочки, столов.
Вдруг наверху загудел пылесос.
Аннабел вздрогнула. О Господи, это же миссис Прайс убирает в спальне! Вот невезение… Ведь письменный стол эпохи короля Георга находится именно там. А она-то думала, что ей удастся сразу же пройти к нему и тщательно обследовать.
Аннабел считала этот стол наиболее вероятным местом размещения тайника, поэтому ее не слишком-то вдохновляла идея поискать также и в других местах. Но, тем не менее, пожалуй, стоило бы заняться гостиной, пока миссис Прайс работает наверху. А может, лучше прямо подняться туда, беззаботно насвистывая, и под каким-нибудь предлогом отделаться от нее?
Аннабел выбрала второй вариант и решительно двинулась направо, к лестнице.
Наверху она чуть не споткнулась о Питча, уже успевшего пробраться туда и совершенно незаметного на фоне темно-синего ковра. Нот сверкнул на нее снизу вверх янтарными глазами – тан, будто знал, зачем она пришла, и желал защитить хозяйские владения.
Войдя в спальню, Аннабел увидела широкую черную спину миссис Прайс, подбиравшей с пола осколки белого фарфора. Она выпрямилась, обернулась и слегка вскрикнула при виде Аннабел.
– О, мэм, я и понятия не имела, что вы вернулись! Мистер Грант ничего не говорил мне. Этот противный неуклюжий кот только что свалил на пол пепельницу!
– Мистер Грант не знает, что я приехала, – бодро отвечала Аннабел. – В Норфолке, в доме отдыха, было ужасно холодно, так что я решила вернуться.
– Вам повезло, что удалось выбраться оттуда, мэм. В утреннем выпуске новостей сообщали, что в юго-восточных районах сильные снежные бури.
– Да, ужасные, – поспешила подтвердить Аннабел.
– Вы, наверное, выехали очень рано, мэм: в шесть или раньше, еще в темноте.
– Да. Но поезд прибыл вовремя, – ответила Аннабел, а внутри у нее все кричало: „Убирайся, убирайся же!"
– Разобрать ваши вещи, мэм?
– Я по глупости забыла чемодан в поезде. – Аннабел неловко рассмеялась, чтобы хоть чем-то прикрыть свою ложь. – Я уже звонила в бюро забытых вещей… К счастью, проводник нашел его и передал туда. Мне придется съездить за ним во второй половине дня.
– Какая неприятность, мэм! Может быть, вы хотите, чтобы за ним съездила я? Или я позвоню секретарше мистера Гранта, и она пошлет за ним кого-нибудь.
– Вы очень любезны, – пробормотала Аннабел, – но… гм… гм… видите ли, я должна лично расписаться в получении и удостоверить свою личность, чтобы доказать, что чемодан действительно мой. А вот что мне сейчас нужнее всего, – прибавила она уже более твердо, – так это горячая ванна.
– Но я еще не закончила убирать ванную, мэм.
– Тогда, пожалуйста, оставьте это до завтра. Да и эту комнату тоже. – Аннабел вновь обрела уверенность в себе. С чего это она так испугалась?
– Просушить ваши сапожки, мэм? Похоже, они совсем промокли. Их нужно набить газетной бумагой.
– Благодарю вас. Я отдам их вам после того, как выйду из ванной.
– Не хотите ли чашку чаю, чтобы согреться, мэм? „Проваливай, сгинь!" – подумала про себя Аннабел, а вслух невозмутимо сказала:
– Нет, благодарю вас, миссис Прайс, это все.
Она так и стояла неподвижно, прислушиваясь к шагам миссис Прайс, пока не убедилась, что та уже внизу. Тогда она бросилась к двери спальни и повернула ключ в замке. Скинув прямо на пол шубу, она торопливо прошла в ванную комнату, вставила пробку в отверстие водослива и открыла оба крана, чтобы шум текущей воды заглушал скрип и стук выдвигаемых ящиков.
Ванная в квартире Адама находилась над кухней, кабинет – над столовой. Спальня, так же как и гостиная, занимала всю ширину дома. С одной стороны, спинками к окнам, выходившим на Кэдогэн-Плейс, стояли полукругом темно-синие диваны; на полу перед ними, у мраморного камина, где жарко пылали дрова, лежала шкура зебры. На темно-синих полках по обеим сторонам камина была расставлена целая коллекция тайской керамики.
У противоположной стены стояло бюро красного дерева эпохи Георга III. Наверху у него были застекленные полки для книг, внизу – четыре узких выдвижных ящика, над ними – откидная крышка, которая являла собой поверхность стола. На полках выставлена еще одна коллекция – на сей раз стаканов и бокалов XVIII века.
Сдерживая дрожь в ногах, Аннабел шагнула к бюро.
Миранда пришла на собрание в простом оранжевом костюме, длина юбки была ниже, чем обычно. Она нервничала, но настроена была по-боевому. Ожидая начала собрания, прохаживаясь туда-сюда по роскошному, с колоннами, холлу Коннот-Румз, она заглянула в кремовый зал и увидела акционеров „СЭППЛАЙКИТС", уже рассевшихся по рядам: кто отряхивал снег с ботинок и сапог кто читал газеты. Лондонская пресса с явным удовольствием следила за развитием событий, каждый день высказывая новые догадки и предположения: на Флит-стрит уже догадались об отношениях, связывавших Миранду и Адама. В день собрания газеты вышли с такими заголовками: „Битва за контроль над „СЭППЛАЙКИТС" („Таймс"), „Миранда против Адама!" („Дейли мейл"), „Смена хозяина в „СЭППЛАЙКИТС"?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...