ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ради Бога, перестань повторять одно и то же! Если Скотт найдет Адама – а это не тан уж трудно, – он просто разорвет его на куски.
– Скотт не найдет Адама, – ответила Аннабел. – Он должен сегодня же вылететь в Нью-Йорк, если не хочет пропустить свой эфир.
– Если Адам прячется от Скотта – в чем, кстати, я сомневаюсь, – тогда давай встретимся с ним завтра же, – Миранда произнесла это гораздо более непринужденно, чем чувствовала себя на самом деле. – Где он? – повторила она свой вопрос.
– Я не знаю, честное слово, – еще более непринужденно солгала Аннабел. – Может быть, он все еще в „Савое". Мы там были с ним.
Где-то в дальнем уголке аналитического мозга Миранды почти оформилась мысль: чтобы располагать на Новый год номером в „Савое", Адам должен был позаботиться об этом заранее.
Но вместо того чтобы додумать эту мысль до конца, она позволила себе пойти на поводу у обуревавших ее чувств. За последние полчаса ее любовь к сестре обратилась в пропитанную ревностью ненависть. Потому что Миранда знала, что в одном Аннабел права: если бы Адам действительно любил ее, Миранду, он не связался бы с Аннабел.
Внезапно Миранда поняла, какие чувства испытывает человек, убивающий предмет своей любви. Ей совершенно определенно захотелось убить Адама – но не анонимно, при помощи яда, и не внезапно, при помощи пули, а как-нибудь медленно и максимально болезненно. Ей нужно было, чтобы он знал, кто его убийца. Ей нужно было, чтобы он страдал и мучился так же, как она теперь – и как ей еще долго предстояло страдать и мучиться.
– Я найду Адама. Не может же он прятаться вечно! – Метнув на сестру исполненный ненависти взгляд, Миранда выскочила из комнаты.
Когда Скотт вернулся в номер, Аннабел сидела на не желающем закрываться чемодане.
Подняв глаза от чемодана, она увидела в дверях Скотта, такого злого и вместе с тем такого потерянного, что ей захотелось сказать ему, как ей жаль, что она причинила ему эту боль: ей действительно было жаль. Но сознание собственной вины не давало ей сделать это.
– Миранда рассказала мне свою часть этой истории, – буркнул Скотт. – Я и не знал, что ты такая бессовестная, подлая тварь!
Игнорируя его слова, Аннабел холодно спросила:
– Ты закроешь этот проклятый чемодан или мне позвать коридорного?
– Зови, дьявол тебя возьми, – ответил Скотт. Его уязвленная гордость боролась с гневом и унижением. – Как ты могла причинить мне такую боль? Мне и своей сестре?
– Я и понятия не имела, что у Миранды… что она до такой степени увлечена Адамом. – Метнув быстрый взгляд на мужа, Аннабел позвонила в звонок.
– Как же, черт побери, ему удалось охмурить вас обеих? – спросил Скотт. – Он что, загипнотизировал вас?
– Просто он не ставит свою карьеру превыше всего! Превыше собственной жизни! Превыше собственной жены!
Скотт внезапно сник:
– Поверь мне, Аннабел, мне очень жаль, что все так вышло.
– Адам по-особому относится ко мне!
– А-а, так вот на что он купил тебя, – тихо отозвался Скотт. Адам окружил Аннабел таким же вниманием, каким окружал ее он, Скотт, на первых порах. Скотт недооценил всю глубину душевного краха, пережитого Аннабел после внезапного крушения ее карьеры: он просто постарался кое-как убедить ее в том, что происшедшее с ней вовсе не так уж страшно. А Адам утешил ее лестью. Он сделал ставку на ее неуверенность в себе, и его сладкие утешения помогли залечить раны, нанесенные ее самолюбию и вере в собственные силы. Скотт сделал два шага к Аннабел. – Я не понимал, что уделял тебе недостаточно внимания, детка.
– Если бы ты знал, как я ненавижу это твое словечко!
– Тогда почему же ты не сказала мне об этом? – взвыл Скотт. – А как тебя называет этот ублюдок Адам?
Он не верил самому себе: неужели он способен испытывать такую боль, такое чувство невозвратимой потери? Только однажды прежде ему довелось испытать подобное: на похоронах матери, когда до него наконец – слишком поздно – дошло, что он потерял нечто, чего не заменить ничем иным и что, оказывается, имело для него такое огромное значение.
– Если я потеряю тебя, Аннабел, я не вынесу этого, – сказал он.
Она искоса взглянула на него.
– Надеюсь, ты не думаешь, что и я испытываю такие же чувства?
– Мне просто не верится, что это случилось именно с нами! – Скотт от природы был достаточно хитер и наблюдателен, однако жена изменяла ему в течение долгих месяцев, а он тан ничего и не заметил.
Аннабел снова бросила на мужа косой взгляд:
– А почему бы и нет?
– Видишь ли, захоти я сделать то же самое, у меня на работе есть все возможности для этого. Но… Может, ты будешь смеяться, но я верил в то, что есть что-то святое. Я считал, что любовь – это не только постель.
– Ну, этого в последнее время у нас с тобой было немного. – Аннабел нетерпеливо выглянула в окно. Она не могла дождаться, когда они наконец уедут отсюда.
– Положим, это теперь относится к нам обоим, – возразил Скотт. – Вспомни-ка, сколько раз ты ездила навестить бедную больную Элинор. – Помолчав, он добавил спокойно: – Мы оба – вместе – летим в Нью-Йорк, как и собирались, и мы оба забудем о том, что произошло.
Аннабел расхохоталась.
Это окончательно доконало Скотта.
– Если ты не сделаешь этого, я разведусь с тобой.
– Давай-давай, – снова рассмеялась Аннабел. Хватит с нее лжи, хватит выдуманных отговорок и алиби, хватит мучиться сознанием собственной вины. Она обретет свободу, чтобы выйти замуж за Адама. И уж коли на то пошло, она твердо убеждена, что он женится на ней.
„Адам не в „Савое" и, уж конечно, не у себя дома, где ни ей, ни Скотту не составляет труда накрыть его", – думала Миранда.
Где же мог укрыться этот подонок, явившись незваным и нежданным гостем на неопределенный срок во время праздников, когда каждый стремится насладиться домашним покоем?
И вдруг она поняла, где он прячется. На свете существовал только один человек, на чью помощь и поддержку Адам всегда мог положиться, что бы ни натворил.
Через двадцать минут она уже звонила в дверь великолепного кремового особняка на Итон-Террас.
Когда дворецкий Майка открыл дверь, она спокойно произнесла:
– Пожалуйста, передайте мистеру Адаму Гранту, что мисс О'Дэйр пришла немного раньше, чем было уговорено.
Войдя в дом, вместо того чтобы подождать в холле, она молча последовала за дворецким по устланной ковровой дорожкой лестнице на второй этаж.
У дверей спальни дворецкий остановился, заколебавшись. Но прежде чем он успел постучать, Миранда сама повернула медную ручку и, проскочив под локтем дворецкого, ворвалась в спальню.
Первым, что она увидела, было окно с тяжелыми гардинами из парчи горчичного цвета. У окна в кресле сидел Адам, углубившись в изучение какого-то листка, исписанного столбиками цифр.
Он в изумлении поднял глаза.
– Миранда? А ты что здесь делаешь?
Говоря это, он сунул листок между спинкой и сиденьем кресла так, чтобы его не было видно.
– Я могу спросить то же самое у тебя! – горячо воскликнула Миранда.
– Благодарю вас, Форбс. – Адам подождал, пока дверь за дворецким закроется. Потом сказал, стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно более искренне: – Мне жаль, что ты узнала обо всем таким образом. Мне правда очень жаль, что я так осложнил тебе жизнь.
Ревность тысячью игл пронзила душу Миранды. Наверное, так больно бывает, если наступить босой ногой на ежа. Измученная страданиями и унижением, Миранда уже не в силах была сдержаться:
– Почему ты сделал все именно так? Вот чего я никак не могу понять! Ты что – любишь Аннабел?
– Я не собираюсь обсуждать мои чувства к Аннабел ни с тобой, ни с кем другим, – ответил Адам, поднимаясь с кресла. Глаза его были холодные, словно льдинки.
И тут ревность Миранды разгорелась ярким пламенем, ослепив ее. В два прыжка преодолев расстояние, отделявшие ее от Адама, она набросилась на него с кулаками.
Адам легко удержал ее, перехватив за запястья. Миранде никак не удавалось освободиться от тисков его рук, и она ударила его ногой. Удар пришелся по берцовой кости и был так силен, что Адам вздрогнул от боли. Миранда попыталась укусить его за руку. Тогда Адам быстрым движением повернул ее так, что ее лицо оказалось прижатым к его груди, а руки, все еще крепко стиснутые его пальцами, – заломленными за спину.
Миранда не могла пошевелиться. Изнывая от ненависти, жгучей ярости и боли, она с трудом сумела откинуть голову настолько, чтобы прошипеть:
– Пусти меня, гад, подонок! – И, рванувшись изо всех сил, вцепилась зубами в подбородок Адама.
Его голова дернулась назад, и Миранда с несказанным удовлетворением увидела, что по его подбородку потекла струйка крови.
Сдерживая прорывающуюся в голосе ярость, Адам выговорил:
– Я отпущу тебя тогда, когда мне это будет нужно. Скоро ты узнаешь, кто из нас хозяин… ты, беспечная дура.
– А тебе придется вспомнить, что компанию контролирую я! А ты – всего-навсего мой служащий!
– На твоем месте я не был бы так уверен в этом! – отрезал Адам. – С какой это стати такой лакомый кусок должен доставаться тебе, когда я столько сил положил на создание компании?
– Ты получил за это акций на четверть миллиона фунтов! И плюс к тому – весьма недурное жалованье. Пусти меня!
Адам еще крепче стиснул ее.
– Мне очень жаль, но должен сказать, что я собираюсь не только завладеть большей частью, но и сделать так, чтобы у тебя осталось как можно меньше.
– Пусти! – Миранда отчаянно вырывалась. Запястья ее жгло огнем, от боли слезы брызнули из глаз. – Я прикончу тебя, Адам, Богом клянусь!
– Нет. Тебе не удастся покончить со мной, Миранда.
– Не знаю, что ты имеешь в виду, черт тебя побери, но я, как только выйду отсюда, немедленно свяжусь с моими поверенными, чтобы выяснить, когда я могу расторгнуть контракт с тобой – как можно скорее.
– В таком случае, Миранда, не забудь сказать своим поверенным, что больше не владеешь контрольным пакетом.
– Что, черт возьми, ты хочешь сказать?
– Ты же прекрасно знаешь законы, регулирующие деятельность акционерных обществ. Уверен, что тебе известно: фактически контролирует компанию тот, кто является крупнейшим держателем акций.
– Да. А крупнейший держатель – это я.
– Ошибаешься, Миранда. Теперь самый крупный пакет акций „СЭППЛАЙКИТС" у меня. Сорок шесть процентов! И ты ничего не сможешь с этим поделать! Разумеется, у тебя есть выбор: ты можешь либо уйти из компании, либо трудиться в поте лица, чтобы обеспечивать мне отличные доходы до конца моих дней. – Адам говорил так, чтобы лишний раз задеть Миранду: на самом деле он собирался перед тем, как уехать в Рио-де-Жанейро, продать все принадлежащие ему акции.
– Ты просто сошел с ума, – выдохнула Миранда, вновь силясь вырваться из этих вынужденных объятий. Ей удалось еще раз лягнуть Адама, и он снова дернулся от боли.
– Нет, дорогая моя, – пробормотал он сквозь стиснутые зубы. – Я только говорю тебе правду. Ты и твоя милая семейка скоро полетите ко всем чертям.
Быстрым движением он развернул Миранду спиной к себе и начал отступать назад, к двери спальни, таща ее за собой. Миранда билась, стараясь вырваться из железных тисков, но в результате она услышала, что трещит, разрываясь, ее пальто.
– Моей семье ты ничего не сумеешь сделать, – тяжело дыша, выговорила она. Как жаль, что она не сообразила двинуть ему коленом в пах, пока была лицом к нему! Подождав, когда Адам на миг ослабит хватку – ему пришлось отпустить одну руку, чтобы повернуть ручку двери, – она еще раз с размаху лягнула его и опять попала по кости. Он взвыл, однако не выпустил ее.
– Сумею, вот увидишь, – процедил он, снова стискивая зубы от боли и еще крепче вцепляясь в Миранду.
– Что ты имеешь в виду?
Но Адам и так уже сказал больше, чем собирался. Не выпуская онемевших от боли запястий Миранды, он волоком протащил ее вниз по лестнице, покрытой коричневым ковром.
В холле появился дворецкий. Его обалдевшее было при виде этого странного зрелища лицо быстро приняло обычное невозмутимое выражение, и в ответ на отрывистое приказание Адама он вежливо распахнул дверь.
Адам выволок Миранду на крыльцо, обрамленное изящными дорическими колоннами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...