ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

представь, что метишь противнику в голову. — Он показал мне все это, двигая моей же рукой, и вскоре я сам начал чувствовать размеренный порядок движений. Потом он заставил меня согнуть левую руку и выставить ее немного вперед, точно так же, как Ланен держала свою правую руку. — Когда-нибудь тебе придется держать так щит, — сказал он. — Ты должен привыкнуть к тому, что он постоянно здесь, при тебе. Не забывай отводить согнутую руку немного в сторону, куда противник будет бить мечом.
— А этот удар из-за головы довольно медленный и неуклюжий, — произнес я, следя за собственными движениями. — Разве враг не видит, что на него опускается меч, и не успеет отскочить?
— Ну да, — ответил Джеми, — ты прав, в качестве смертельного удара этот прием не очень-то годится. И все же можешь мне поверить: когда видишь меч, летящий прямиком на тебя сверху, то невольно отступаешь и туг можешь оплошать. К тому же, если противник при этом поднимает вверх щит, у тебя появляется возможность нанести следующий удар по незащищенному телу, если, конечно, ты проворен, а он нет... Ну, ты тут работай пока, а я скажу, когда довольно. — Взяв меня за левую руку, которую я незаметно для себя опустил, он вновь заставил меня согнуть ее в локте. — Не забывай держать руку со щитом у груди.
И он оставил меня упражняться у столба.
Ланен
Джеми подошел ко мне с беззаботным видом, однако взгляд его был решительным, и он заговорил настойчиво:
— Значит так, девочка моя. Если хочешь убедить меня раз и навсегда в том, что эта ваша история не выдумка, используй свою бессловесную речь и скажи ему, что у тебя неприятности, чтобы он бросил меч и явился к тебе.
Ишь ты!
Я ответила негромко:
— Если хочешь доказательств, я могу попросить его подойти, но я не могу лгать ему. Так ничего не получится.
— Отчего же? Просто скажи ему эти самые слова. Уж что-что, а это нетрудно сделать.
— Джеми, этот способ общения неспроста зовется Языком Истины. Это тебе не письмо написать, это как... как подслушать чей-то разговор. Некоторые из старых драконов способны скрывать небольшую часть своих мыслей, но мне такое удалось лишь раз, да и то при хорошей поддержке. Прямая ложь здесь вообще невозможна: твои мысли все равно раскроют обман, даже если ты сам того не желаешь. А это Вариена, по меньшей мере, рассердит.
Он приподнял бровь.
— Любопытно. Что ж, — он оглянулся и посмотрел на Вариена, — тогда попроси его снова взять меч в левую руку.
Я не стала ничего отвечать, а просто мысленно обратилась к Вариену:
"Дорогой — прости, но Джеми опять вздумал нас испытать, — Джеми попросил меня, чтобы ты вновь попробовал проделать то же самое левой рукой , — я молю небеса, чтобы он наконец-то нам поверил".
Я постаралась умолчать о том, что Джеми прежде попросил меня солгать, но вряд ли это у меня получилось: я овладела Языком Истины совсем недавно и, к тому же, никогда не умела особо скрытничать.
Вариен
Я легко прочел побочные мысли Ланен, хотя мне стало понятно, что она старалась их не показывать:
«А я уж думала, что он все понял, он попросил меня солгать тебе, но я сказала, что не могу и не хочу, Он все еще не верит ни тебе, ни мне, но я бы ни за что не стала тебе лгать — ни вслух, ни тем более на Языке Истины».
Я сейчас же перехватил меч в левую руку, и двигаться сразу стало неудобно. Для наглядности я проделал весь ряд движений трижды, при этом чувствуя, как с каждым новым выпадом во мне все больше разгорается гнев, — наконец, вложив в последний удар всю свою силу, я вогнал меч глубоко в землю. Оставив его там, я направился к Джеми и Ланен.
Джеми знал свое дело: когда я подошел, он сразу же пришел в движение и был явно настороже. Правильно сделал. Будь я в своем прежнем облике, я, наверное, в сердцах убил бы его.
— Как дерзнул ты велеть, чтобы Ланен осквернила думы свои ложью?! — воскликнул я. Произнося эти слова, я вдруг осознал, что придаю своей речи несколько устаревшее звучание, а все мое тело при этом так и сотрясается: во мне бушевало желание ударить его. — Язык Истины назван так неспроста! Ужели способны мы лгать друг другу, когда даже помыслы наши столь явственны? Истинная речь не есть праздное развлечение, но способ искреннего общения с себе подобным. Нельзя раскрыть другому самое себя, оставив при этом в тайне истину разума и сердца. Никогда более не помышляй о подобном, Джемет из Аринока, и никогда не проси об этом Ланен.
Джеми кивнул.
— Стало быть, это правда, — произнес он. — Ты и впрямь можешь слышать ее. — Он посмотрел на меня. — Тебе хочется меня ударить, так ведь?
— Еще как хочется, — ответил я, все так же сотрясаясь всем телом.
— Ну давай, попытайся, — сказал он. — Даже если тебе это удастся, я от этого не помру.
— Я не смею, — ответил я, отворачиваясь от него, дыша часто и глубоко. — Вдруг во мне еще сохранилась часть былой силы... я могу покалечить тебя.
— Гм. А ну-ка пошли, — сказал он и, схватив меня за руку, вновь подвел к столбу, при этом, однако, стараясь не поворачиваться ко мне спиной. Мудро с его стороны. — Что ж, возьми меч в правую руку, а когда будешь отрабатывать движения, используй всю свою силу. Вкладывай в удары весь свой гнев. За стояк не волнуйся: снесешь — новый поставлю.
Я почувствовал облегчение, когда позволил своему гневу выплеснуться, пока наносил удары: мне доставляло наслаждение ощущать, как стальной клинок глубоко врубается в дерево и его приходится с силой вытаскивать. Мне показалось, что гнев мой начал рассеиваться, но тут Джеми выкрикнул:
— Давай же! Убей наповал!
Он оказался великолепным наставником. Я как раз собирался нанести высокий удар справа налево — и теперь, вложив в него весь свой гнев и силу всего тела, я с громким рыком рубанул по столбу. Раздался треск ломающегося дерева, а вслед за этим глухой стук: треть стояка рухнула на булыжники, которыми был вымощен двор. На миг воцарилась полная тишина.
— Клянусь огнями Преисподней, Вариен! — проговорил Джеми, после чего очень тихо добавил: — Позволь поблагодарить тебя за то, что когда я предложил тебе себя ударить, ты отказался. Ланен и так уже потеряла одного отца прошлой осенью, так что довольно уже. — Он не мог оторвать взгляда от куска дерева, что валялся на земле.
— Рад служить, — ответил я с усмешкой.
Я вновь был спокоен: весь мой гнев вышел из меня вместе с последним ударом. Прежде, когда я был кантри, мне редко доводилось получать удовольствие от собственной силы. Отрадно было сознавать, что в новом обличье мне это не чуждо.
— Как бы там ни было, — добавил я, обращаясь к Джеми, — теперь ты хотя бы веришь в Язык Истины.
— Вариен, парень, я верю во все, что вы мне рассказали, до последнего слова, — ответил Джеми, по-прежнему глазея на несчастный кусок дерева. Мне не совсем был понятен оттенок его голоса, но все же в нем угадывалось некое благоговение. — До последнего слова.
— Должен ли я продолжать обучение? — спросил я. Тут он поднял глаза и, хлопнув меня по плечу, улыбнулся:
— Нет, парень, думаю, на первый раз хватит. К тому же, — добавил он, взяв меня за руку и поведя к дому, — мне надо сперва соорудить новый стояк.
Ланен
Я все еще была слегка ошарашена, наблюдая, как они зашли в сени, за которыми располагалась кухня. Нагнувшись, я подобрала ножны Вариена — он про них совсем забыл — и, подобно Джеми, уставилась на последствия Вариенова гнева.
Он разрубил древесный ствол толщиною в пядь — это тупым-то мечом!
Джеми был прав: Вариен не нуждается в долгих занятиях. Теперь ему остается лишь научиться избегать клинка противника и наносить удары по цели.
Вот почти и все.
Шикрар
Возвратившись от Тераш Вора, я снизился на поляне неподалеку от своих чертогов. Вокруг висела холодная тьма. Из слов Кейдры я рассудил, что сейчас, должно быть, первое полнолуние нового года — значит, ночь продлится еще часов семь, пока не наступит рассвет, который, возможно, принесет новую надежду и прояснит мысли. Я помнил, как еще в раннем детстве стал свидетелем зрелища, напоминавшего конец света, — это было в окрестностях Тераш Вора темной ночной порою. На следующий день отец вновь отнес меня туда, чтобы показать, насколько дневной свет способен изменить восприятие. При свете солнца я увидел, что там на самом деле не так уж много огня, как мне показалось ночью. Так что я и теперь надеялся, что приход дня позволит пролить на произошедшее достаточно света — по крайней мере, больше, чем способно дать солнце, — но мне придется вернуться туда, чтобы удостовериться. Пока же, однако, я решил, что остаток пути до своего жилища пройду пешком, поскольку крылья у меня затекли и ныли, а едва залеченное плечо саднило от полета в ледяном ночном воздухе. Все еще стояла зима, но спокойный холод земли казался гораздо теплее стремительных потоков морозного ветра.
Когда видишь багряный огонь, полыхающий в трещинах земли, кажется, будто земная поверхность покрыта кровоточащими ранами, и зрелище это внушает крайнюю тревогу. В окружении тьмы тебя переполняет страх, даже несмотря на то, что ты держишься на безопасном расстоянии от огней... Шагая к своей пещере, я не переставал думать об этом, и меня не покидало беспокойство: я костьми чувствовал, что когда в полдень вернусь на огненные пустоши, то не найду там утешения.
Приблизившись к своим чертогам, я обрадовался, ибо увидел, что Кейдра уже явился туда и зажег внутри огонь в знак приветствия. Разумеется, пока я был объят вех-сном, он охранял чертог душ, это было его долгом, и сейчас вид освещенной изнутри пещеры приободрил меня. Едва я ступил под своды своего жилища, как меня овеяло теплом, и я вздохнул с облегчением.
— Ах, Кейдра, рад тебя видеть, и да ниспошлют тебе Ветры благодать за то, что возжег здесь огонь. Нынче ночью я продрог до костей.
Я ступил прямо в костер, с наслаждением ощущая, как языки пламени облизывают кожу и пронизывающий холод ночного воздуха отступает прочь. Огонь для нас — сама жизнь, и поэтому, если пламя его порождено деревом, он лишь греет нас, не причиняя ни малейшего вреда. Я закрыл глаза и, выгнув дугой длинную шею, прильнул носом чуть ли не к самому основанию костра, позволяя дружественному пламени согреть мое лицо, и восторженно вздохнул от блаженного тепла. Огонь нежно ласкал самоцвет моей души, что сиял у меня во лбу, и от этого по всему телу растекался жар. Я подобрал хвост и плотно прижал крылья к бокам, чтобы каждому участку кожи досталась частичка этой пламенной ласки. Кейдру позабавило мое самозабвение, и он зашипел от смеха, глядя, как я купаюсь в благодатном тепле.
Кроме того, он приготовил для меня большой кубок теплой воды, благоухавшей листьями итакхри. Настой этих листьев для нас пусть и не является первым снадобьем от всех недугов, как лансип для гедри, однако имеет приятный вкус и разливает по телу благотворное тепло, возвращая бодрость холодными зимними ночами. Как только я смог оторваться от своей огненной ванны, как сразу же припал к кубку и выпил все до дна.
Кейдре пришлось ждать меня довольно долго, однако он был вынужден набраться терпения, если хотел что-то от меня услышать.
— Ну как, отец?
Ответил я не сразу. У меня перед глазами все еще стояли огненные пустоши, и слова будто застряли у меня в горле.
— Отец, что ты обнаружил? — спросил он вновь. Голос его слегка посуровел: он хорошо знал меня и угадывал мое настроение.
Забудься я на миг — и мой голос сразу бы меня выдал. Но я произнес спокойно:
— Кейдра, сын мой, все ли у вас в порядке с тех пор, как родился малыш? Не забываешь ли ты, опьяненный своим счастьем, подниматься в воздух? Или, быть может, все время проводишь теперь подле сына?
— Мы с Миражэй летаем ежедневно, — ответил он с улыбкой. — Поочередно, каждый по два часа, как ты сам учил меня когда-то.
— А Щерроку, значит, понравилось вчера, когда вы взяли его с собою в небо? Что ж, хорошо. — Я прикрыл глаза. — Лишь спустя годы он научится летать сам, бедный малыш. Но я боюсь, что нам всем придется отдаться на волю полета гораздо раньше.
Не знаю, говорило ли в Кейдре упрямство, или же он просто не мог угадать того, что я видел.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81

загрузка...