ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Джеми изумленно хлопал глазами. — Клянусь огнями Преисподней! Вариен, одна серебряная монета равняется по стоимости дюжине медным. Ты можешь заплатить человеку два медяка за день работы, и этого будет предостаточно. А одна медная монета делится еще на две или четыре части — они называются полушками и четвертинами. Большинство людей в повседневной жизни пользуются только медными монетами. Но мы торгуем лошадьми, причем лучшими в Колмаре, а за лучших племенных жеребцов иногда удается заполучить и золотой. Одну золотую монету можно обменять на сотню серебряных. Человеку надо работать два года, чтобы получить оплату золотом. И то — одну-единственную монету. А тут... батюшки, да тут, должно быть, чуть ли не две сотни золотых! За такую сумму можно купить всю нашу ферму, до последнего жеребца и кобылы, да еще и работников нанять на много лет вперед.
Вариен коротко кивнул и прикрыл глаза.
— Благодарю тебя, — произнес он со вздохом. Вновь подняв взор, он посмотрел на меня: — Кажется, я начинаю понимать, почему многие из листосборцев на протяжении многих лет отваживались переступать Рубеж, встречая наш гнев. В ваших легендах рассказывается, что драконы крадут этот металл, а потом хранят его, так ведь?
— Да, это так, — Джеми пристально посмотрел на Вариена. — Это правда?
— Нет. Мы не стремимся его добывать. Мы вообще его не ценим. И одержимость гедри этим металлом превосходит границы нашего понимания.
— И все же вот оно, целое состояние!..
— Джемет, такова наша природа, — продолжал Вариен, начиная уже сердиться. — Некогда один человек предал дружбу с кантри ради желтого металла, и предательство это стоило жизни тому, кто ему доверял. Этот металл и ценить-то не за что, он лишь может служить украшением, а ты утверждаешь, что он настолько высоко ценится среди ваших сородичей. Клянусь светлым небом, не понимаю этого!
— Если вы не стремитесь его раздобыть, откуда ж оно у вас тогда берется в таких количествах? — настойчиво поинтересовался Джеми.
— Я же сказал тебе, что такова наша природа, — ответил Вариен, и в словах его теперь явно слышался гнев. — Там, где мы спим, земля превращается в это вещество. Это просто происходит само собой.
Джеми негромко присвистнул.
— Клянусь Владычицей, — пробормотал он. Он положил золото обратно и передал мешок мне, покачав головой. — Вот уж воистину с каждым днем узнаешь что-то новое. Однако это не ответ на вопрос. Ежели вы никому не показывали свое золото, значит, охотятся они вовсе не за ним. Да и рассказанная ими история для этой цели не годится, — добавил он. — Им тогда нужно было бы попасть внутрь и обыскать весь дом — они бы порезали того юнца и принесли его сюда, чтобы мы оказали ему помощь, а пока мы занимались бы им, его приятель обыскал бы комнаты. Нет, их история помогла бы им лишь проникнуть внутрь или отыскать кого-то, — тут он посмотрел на меня. — Зубья Преисподних, Ланен! Ставлю серебро против конского дерьма, что они охотятся за тобой! — Он вскочил со стула и принялся ходить по комнате. — Провалиться мне на месте!..
Я дала ему выпустить пар. Он всегда отменно ругался в подобных случаях — вот и теперь ввернул парочку выражений, каких я не слышала даже от моряков во время плавания к Драконьему острову на корабле листосборцев.
— Ты говорила, что этот ублюдок Марик хотел принести тебя в жертву, когда вы были там с ним на острове? — сказал Джеми наконец. — Тогда готов побиться об заклад своим годовым жалованьем, что эти ребята явились сюда, чтобы завершить начатое им.
Я встрепенулась. В этом был определенный смысл. Марик отчаянно пытался всучить меня тому демону — у него это не вышло только потому, что меня спас Акор. Глянув на Вариена, я заметила в его глазах грусть.
«Случись такое еще раз, я бы уже не смог тебя спасти, любимая, — произнес он на Истинной речи. — С каждым днем я все больше становлюсь человеком, но лишь повелитель кантри способен бороться с одним из владык Преисподних с надеждой на победу».
— Полагаю, ты прав. Что же нам теперь делать, Джеми? Ты думаешь, они нападут на дом?
— Могут, если им достаточно заплатили. Мы выставим на ночь часовых, а спать вы будете в зале — там легче всего обороняться, к тому же там есть камин.
Я вдруг впала в страшное замешательство и почувствовала себя совершенно беззащитной.
— Но, Джеми, наши конюхи — они ведь не воины. А что, если...
— Я предупрежу их, девочка моя, не беспокойся об этом. Сооруди-ка пока ужин: его так и так готовить, а из дому тебе сейчас лучше не выходить. Я займусь караулом и выставлю часовых. — Казалось, он был даже доволен: глаза его сверкали ярко и решительно. — Им не удастся застать нас врасплох, спящими, пока я рядом. Будь умницей, завари нам челану. Он нам понадобится. — Джеми повернулся к Вариену. — А ты, Вариен, достань меч и отнеси его в сбруйную. Там мы его наточим как следует.
Джеми
Все-таки Ланен права. Наши работники не привыкли к битвам. Я предупредил их, и они даже закивали в ответ, согласившись выполнить все, о чем я их попросил, но все же были убеждены, что я делаю много шуму из ничего. Ослушаться они и не думали, но я все-таки несколько раз подходил к ним уже после того, как стемнело, и постоянно заставал врасплох. Хотя даже и не думал таиться.
Я то и дело обходил постройки, проверял двери, пытался успокоить лошадей. Похоже, их что-то тревожило, но я не мог сказать что.
Вернувшись еще раз в дом, я некоторое время грелся в зале у камина — должно быть, несколько дольше, чем мне показалось. Когда я вновь вышел во двор, была уже глубокая ночь. Я чувствовал, как под сапогами похрустывает корочка льда. Луна была в четверти, но светила ярко; небо выглядело ясным и звездным, а проклятый мороз пробирал насквозь.
Вдруг я услышал, как в западной конюшне заржали лошади, тревожно и настойчиво. Я развернулся и направился туда, но не успел сделать и пары шагов, как беспокойство лошадей внезапно обернулось бешеным ужасом и отчаянием. Это был крик о помощи, который не спутаешь ни с чем: от него холодеет внутри, а ноги сами собой устремляются вперед, без малейших раздумий. Я стремглав бросился к конюшне.
Добежав до главной двери, я рывком распахнул ее. И сейчас же в нос мне ударил запах, заглушив на миг даже ржание перепутанных лошадей.
Дым.
Огни Преисподней, будь все проклято!
— Пожар! — заорал я что было силы. — Пожар! Пожар! Пожар! — снова и снова.
Я понятия не имел, что случилось с работником, который обычно спал в этом сарае, но времени на раздумья не оставалось. Дым шел из дальнего стойла слева. На бегу скинув плащ, я отбросил засов и, широко распахнув дверцу стойла, попытался накинуть плащ на голову Буяну, лучшему нашему жеребцу, одному из основателей всего нынешнего поголовья хадронских лошадей. Он был страшно напуган и шарахнулся от меня, в ужасе выгибая шею и сопротивляясь моим усилиям. Я заговорил с ним — как можно спокойнее, зная, что времени у меня в обрез: нужно ведь было вывести и остальных лошадей, а их было немало. Мне удалось накрыть ему морду плащом, и жеребец — хвала Владычице! — тут же остепенился и зашагал следом за мной к выходу.
Я был даже несколько удивлен, обнаружив, что во дворе полно народу: каждый торопливо выводил лошадей наружу. Я остановил одного из наших молодых конюхов, пробегавшего мимо.
— Рэб, скорее, отведи Буяна на выгон, и всех остальных тоже! Да проследи, чтобы натаскали воды — затушить огонь.
Я не стал выслушивать его ответ, а сейчас же помчался назад в конюшню, сквозь дым, к следующему ближайшему от огня стойлу.
Ланен
Когда я услышала, как Джеми во всю глотку кричит «Пожар!», я живо вскочила с постели, не успев даже понять, что происходит. Спала я одетой — мы были готовы к подобной неожиданности — и кое-как умудрилась напялить сапоги. Схватив плащ, я кинулась наружу. Вариен оказался менее расторопным и не поспел за мной, совершенно не уразумев, при чем тут огонь и что происходит с лошадьми.
Хотя я спустилась за считанные мгновения, весь двор уже был полон работников. Одни таскали воду и мочили тряпки, передавая их другим, которые накрывали ими головы лошадей, оберегая глаза и ноздри. Лошади в ужасе заходились ржанием, и я сама закашлялась, когда, схватив мокрую тряпку, вбежала в конюшню.
Огромные серые клубы дыма собирались вверху, расползаясь вдоль крыши, озаряемые отблесками пламени. Казалось, огонь распространяется по сеновалу с быстротой человеческих шагов.
Когда я проходила мимо одного из работников, тот крикнул мне:
— Она не хочет, Ланен! Тень не хочет выходить!
— Тогда оставь ее и спасай остальных! — прокричала я. Наугад открыв одно из стойл, я столкнулась с Огнем, мерином, который принадлежал Джеми. Нимало не раздумывая (в этот миг я вообще слабо соображала), я накинула ему на глаза мокрую тряпку, называя его по имени и изо всех сил стараясь, чтобы голос мой звучал спокойно и естественно, и попыталась без суеты вывести его наружу. К моему величайшему облегчению, он последовал за мной. Выбравшись на свежий холодный воздух, я услышала, как Джеми кричит, чтобы всех лошадей отводили на выгон. Тогда я схватила подвернувшуюся под руку служанку, которая была не у дел, и велела ей отвести туда же Огня. Она ничего не ответила, но, кажется, рада была хоть чем-то помочь.
К этому времени во дворе было уже довольно много лошадей, однако еще не все. Далеко не все. Предусмотрительно стащив тряпку с морды Огня, я вновь кинулась в конюшню.
Внезапно слух мне взрезал истошный крик лошади. Я попыталась пробраться в ту сторону, но пламя было слишком жарким, а сверху, с сеновала, начали падать горящие куски. Мне сделалось дурно: от запаха жженого конского волоса и паленой плоти меня начинало тошнить. Но слезы лить было некогда. Я была уже у соседнего стойла, пытаясь совладать с Безумной Салли, одной из наших племенных кобылиц, которая никак не желала выходить. И тут вдруг услышала нечто такое, от чего пришла в полнейшее удивление. Лишь спустя какое-то мгновение я поняла, откуда доносится этот голос.
Это был Вариен. Внутренний его голос был спокоен и разливался широко: он обращался к лошадям на Языке Истины! Он не использовал слова, только чувства: убеждал их успокоиться, образумиться и давал понять, что снаружи они будут в безопасности, если доверятся людям, которые пытаются им помочь, и последуют за ними.
Я не вполне уверена, но это, похоже, помогло. Безумная Салли успокоилась и даже позволила накинуть на себя недоуздок, после чего последовала за мной, все еще объятая страхом, но уже не упираясь. Я провела ее к выходу как можно быстрее и там передала повод Тэму, одному из молодых работников. Каждый обитатель поместья прилагал все усилия, чтобы спасти как можно больше животных, но где-то внутри я чувствовала, что огонь разбушевался не на шутку, и если нам удастся вывести еще хоть немного лошадей, это будет просто чудом. Разве что Владычица пособит.
Я направлялась назад в конюшню, когда посреди этой бешеной сумятицы мне в голову вдруг явилась смутная мысль: что-то уж больно много народу вокруг, откуда у нас столько? Должно быть, кто-нибудь из деревни прибыл на помощь... И не успела я зайти внутрь, как вдруг сверху на меня что-то обрушилось, накрыв мне лицо, забив рот и ослепив, и я ощутила, как меня хватают сзади, а руки с силой прижимают к бокам. Схвативший меня оказался довольно крупным человеком: он ухитрялся тащить меня одной рукой, а другой крепко сжимал горло. Попытавшись закричать, я тотчас же почувствовала, как в рот мне запихивают кляп, и закашлялась. Тогда я мысленно воззвала к Вариену на Языке Истины, как можно громче, отчаянно стараясь унять кашель и втянуть в себя воздух.
Мне удалось сделать лишь один вздох (когда я рассказываю об этом, создается впечатление, что дело происходило медленно, хотя на самом деле все заняло один миг); я пыталась наугад ударить врага каблуком сапога по голени, когда меня вдруг сбили с ног.
Лишь после того, как меня протащили немного вперед, я вспомнила, чему меня учил когда-то Джеми, и попыталась освободиться от сжимавшей меня хватки. Но враг, казалось, был готов к этому и еще с большей силой сдавил мне горло.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81

загрузка...