ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Я поволок Никис, пятясь назад, стараясь как можно быстрее выбраться наружу. Дважды я падал на нее, сбитый с ног подземными толчками. И все же двигался я до ужаса медленно; я знал, что острые камни царапают ее нежную кожу, а крылья покрываются ссадинами и мнутся, но мне нужно было любой ценой вытащить ее, поэтому я не останавливался.
Наконец я оказался снаружи; теперь, выпрямив спину, я мог волочить Никис гораздо быстрее — и пару мгновений спустя она была вне пещеры.
Однако пара мгновений — это все, что у нас было в запасе. Земля перестала дрожать, едва я выбрался на поляну, но сейчас же в ноздри мне ударил резкий запах. Когда Дхрейтан вышел следом за Никис, он тоже почуял его.
— Старейший, чем это полон воздух? — спросил он. — А этот шум... Это же просто рев какой-то, господин Шикрар!
— Это огонь, малыш, — ответил я, всеми силами стараясь сохранять спокойствие. — Помоги мне перевернуть ее на грудь, чтобы я мог поднять ее. — Пока мы ворочали Никис, я добавил: — Горит ли это земля или полыхают деревья, у нас в любом случае времени в обрез: огонь того и гляди настигнет нас. — Меня передернуло: с каждым мгновением смрад становился все сильнее, а Дхрейтан, казалось, двигался медленнее улитки. — У нее переплелись задние ноги — скорее, Дхрейтан! Времени больше нет!
— Но этот запах, — проговорил он, когда вместе мы вновь перевернули Никис спиною вверх. — Это ведь горит не дерево.
— Ты прав. Это горят скалы. А теперь взлетай, я попробую поднять ее.
Я с сожалением подумал, что все сейчас отдал бы за высокий утес, откуда можно было бы свободно слететь вместе с ношей. Мне и себя-то нелегко было поднять с плоской земной поверхности, а в Никис, должно быть, была добрая треть моего веса. Послав короткую молитву Ветрам, я попытался обхватить ее. Это оказалось нелегко, но все же мне удалось сцепить вместе когти обеих кистей у нее на груди.
Совсем близко раздался грохот, в ноздри ударил едкий запах расплавленного камня, а между стволами показалось изжелта-багровое пламя, катившее прямо на нас.
— Огонь приближается! Лети! — выкрикнул я. Подхлестываемый ужасом, я припал к земле и, с неимоверной силой оттолкнувшись задними ногами, совершил величайший в своей жизни прыжок ввысь, с силой заработав крыльями — часто-часто, как только мог.
К своему нескончаемому удивлению я почувствовал, что поднимаюсь в воздух.
"Подлети ко мне снизу, Дхрейтан, да поскорее, поможешь мне хоть немного: ноша больно тяжела, — выдохнул я на Языке Истины, стараясь набрать высоту. — Скорее, скорее!"
Дхрейтан поднырнул под Никис, едва я приподнялся над верхушками деревьев. Ему удалось переложить на себя часть ее веса, что позволило мне лететь несколько ровнее. Я оглянулся, чтобы посмотреть, откуда взялась расплавленная порода.
Мы поднялись совсем невысоко от земли и все еще неистово разгоняли крыльями воздух, когда огненная река затопила под нами поляну, яростно зашипев и обдав нас облаком пара, едва достигла озерца, из которого я еще совсем недавно пил воду.
— Быстрее, Дхрейтан, и берегись воздушных ям! — прокричал я. Двенадцать сотен лет я обучал юных кантри летать: кому, как не мне, было известно, что может случиться, если мы, оставаясь слишком близко от земли, столь неспокойной сейчас, вдруг попадем в воздушную яму, прежде чем сумеем воспользоваться восходящим потоком теплого воздуха, быстро поднимавшимся от расплавленной породы.
Все же нам удалось набрать приличную высоту, и мы даже приноровились друг к другу, чтобы делать взмахи слаженно. Никогда прежде не возносил я так хвалу размаху своих крыльев, но пока это было единственное, за что можно было благодарить судьбу. Лишь на мгновение обернулся я назад, но этого оказалось достаточно, чтобы увидеть, откуда взялась расплавленная порода.
Южные утесы более не стояли неизменно на страже, как было всегда. Они точно просели, и в самом низком месте из глубинных недр лился поток огня, раздуваясь прямо-таки на глазах, — золотисто-багровая огненная стена. Огромное пламя взметалось ввысь от пылающих лесов. Чувство было такое, будто видишь смертельную рану на теле любимой.
"Родичи, времени больше нет. Летите! Южные утесы разрушены! — выкрикнул я мысленно, рассеивая свою речь, чтобы было слышно всем. — Огонь наступает! Трижэй, какие вести?"
"Добрые вести, учитель Шикрар, — услышал я неожиданно чей-то голос и облегченно вздохнул: это был Гирэйнтикх. — Мой двоюродный брат разбудил меня. Хорошо, что у него голос зычный, чуть потише грохота камнепада: сон мой был крепок".
«Приветствую тебя, Гирэйнтикх, хвала Ветрам, ты с нами... Идай!» — позвал я.
"Потише, Шикрар, я-то ведь не сплю, не беспокойся, — последовал насмешливый ответ Идай. — Я в воздухе, как и почти все наши родичи. Мне виден остров, и я даже вижу вас... Во имя... Крэйтиш, скорее, за мной!" — выкрикнула она.
"Сам бы я не стал просить тебя об этом, Идеррисай, — произнес я негромко лишь ей одной, когда она кинулась вниз на волнах ветра, чтобы помочь нам с Дхрейтаном, — но буду рад твоей помощи".
"Разве я могла тебя так оставить? — отозвалась она. — Давай-ка, Дхрейтан, ты уже достаточно помог этому выжившему из ума старику, тем больше достоин чести; однако Никис для тебя — слишком тяжелая ноша. Лети к остальным".
«Как пожелаешь, госпожа. Держись, повелитель Шикрар, я отпускаю», — сказал Дхрейтан.
«Спасибо, что предупредил», — отозвался я, надсадно охнув, когда вновь ощутил полный вес Никис, повисшей у меня в объятиях. Во имя Ветров, как же все-таки она была тяжела!
"Неподалеку мы встретили теплый поток, поднимающийся от восточных утесов, — проговорила Идай, подлетая под меня и принимая изрядную часть веса Никис себе на спину. — Я подумала, Шикрар, что тебе будет отрадно это услышать".
"Хватало бы мне сейчас воздуху, Идеррисай, я бы рассмеялся, — ответил я. — Все собрались?"
«От Токлурика до сих пор нет вестей, но путь на северо-запад, где жила Роккелис, не близок. Шикрар, между нами: у тебя есть хоть какая-то надежда на то, что они еще живы?»
«Нет, Идай, и думаю, что и Токлурик не слишком-тo в это верит, но что ж поделать — должно следовать туда, куда ведет сердце. Роккелис приходилась ему родственницей. Быть может, он всего лишь надеется отыскать самоцветы их душ... Самоцветы! Я должен забрать их!..»
"Хватит с тебя, Хадрэйшикрар! — резко оборвала меня Идай. — Я ценю твое участие, но и прочие из нас вполне способны сами все устроить. Самоцветы душ. Предков и Потерянных в полной безопасности. Даже безумная затея Кейдры насчет деревьев хлансифа нашла своих сторонников. - Голос ее смягчился.— Несколько мелких памятных предметов, семена и небольшой камень с Летнего луга — вот и все, что у нас осталось после пребывания в Юдоли Изгнания на протяжении пяти ситов".
Я выдавил из себя смех, прошипев:
«И кроме этого еще жизни всех кантри!»
«Что ж, если тебе так хочется, то да», — ответила она. С великим облегчением я почуял и в ее голосе веселый оттенок.
Я оглянулся и посмотрел вниз. Идай загораживала своими крыльями весь обзор, но мне все же удалось в последний раз окинуть взглядом остров, на котором я был рожден. Он был наполовину скрыт темным дымом, а в северной его части даже при ярком солнечном свете были видны ярко-красные пятна: должно быть, там в небо били мощные струи огня, заметные даже с такого далекого расстояния.
Идай глянула на меня.
"Шикрар, друг мой, все кончено, — проговорила она с грустью. — Мы знаем, что ничего уже не вернуть. Нет нужды смотреть на разрушение нашего дома. Следует помнить его таким, каким он был прежде. Глубочайшая истина всего живого заключается в жизни, а не в смерти".
Разумеется, она была права. Я закрыл глаза и отвернулся, сосредоточив все силы на том, чтобы нести Никис, продолжая набирать высоту, направляясь на восток и слегка на юг.
Но все же не мог удержаться и продолжал оглядываться — до тех пор, пока из виду не исчезли даже облака, скрывавшие остров.
Ланен
Проснувшись утром, я почувствовала себя довольно сносно. Вариен посапывал, лишь слегка отодвинувшись, чтобы не беспокоить меня, но две других постели, похоже, так и не были расправлены. Мне хотелось пораньше позавтракать, но оказалось, что Релла с Джеми меня опередили: они уже сидели в общей зале, попивая челан и тихонько пересмеивались.
Когда к нам присоединился Вариен, он тут же увлек меня в сторонку: глаза его, как ни странно, светились радостью.
— Ланен, это просто чудо, — проговорил он с горячностью. — Есть надежда — и для тебя, и для ребенка.
— Что? — переспросила я, но он медлил с объяснениями. — Послушай, зачем это тебе понадобилось с утра пораньше сбивать меня с толку? — проговорила я резко. — Не очень-то подходящее время выбрал. Ты о чем, вообще?
— Мне приснились наши малыши, Ланен, — ответил он. Я невольно рассмеялась.
— Мне бы сначала хоть одного родить! Он улыбнулся.
— Я тоже так подумал. Но во сне ведь трудно определить возраст. Возможно, между ними разница в несколько лет. Но я видел всю нашу семью: нас было четверо, и мы стояли на какой-то возвышенности чудесным летним днем. — Он положил руки мне на лицо. — Не могу даже передать тебе, как это меня утешило.
Я отстранила его руки, стараясь, чтобы это не выглядело слишком грубо, хотя мне было нелегко.
— Я рада, что ты утешился, дорогой мой, но сны говорят нам только то, что мы хотим увидеть. И заодно уж — не делай так больше, пожалуйста. — Он посмотрел на меня взволнованно и недоуменно. — Не надо больше хватать меня за лицо, — пояснила я со злостью. — Тебе, может, от этого и хорошо, а я при этом чувствую себя или ребенком, которого ругают, или лошадью, которую выставили на продажу. Спасибо, что хоть зубы у меня не посмотрел.
Он молча глазел на меня.
— Я не шучу, — проговорила я гневно.
— Хорошо, — ответил он, глядя мне в глаза (куда пристальнее, чем мне того хотелось). — В ответ на твой гнев и страх, кадреши, я скажу, что прекрасно слышу тебя. И все же тебе следует знать, что я распознаю пророческие видения, когда они меня посещают, даже если мне больше не требуется вех-сон. На этот раз мне явилось эхо сновидения, уже виденного мною прежде, Ланен, не далее чем шесть зим назад, во время последнего моего вех-сна. Я была поражена.
— Правда, Акор? — спросила я его. Он поцеловал меня.
— Правда, кадреши. Так что давай все же не оставлять надежды, чего бы нам это ни стоило!
Я улыбнулась ему в ответ, потому что знала, о чем мы оба думаем. Может быть, нам не выпадет больше ночи, которую мы могли бы провести лишь вдвоем, но, по крайней мере, минувшей ночью мы спали в объятиях друг друга.
— Выпей челану, любимый, — сказала я. — Нам надо ехать.
Почтовые лошади так и рвались пуститься в галоп — славные скакуны! — и мы предоставили им эту возможность. Скорость действовала на меня благотворно, хотя тряска вскоре вновь заставила позабыть о всяком удовольствии: ко мне вернулась прежняя боль. Я не знала, как далеко мы продвинулись за утро, но даже Релла, казалось, была удивлена. Мы не останавливались даже для того, чтобы перекусить, потому что я знала — мы все знали, — что жизнь моя висит на волоске. Утро сменилось днем, и острые приступы боли усилились, но я стиснула зубы и молча терпела, сколько могла. Поначалу было не так уж тяжело.
У нас на всех была баклага с вином, которое пришлось очень кстати; а каждый раз, меняя лошадей, мы ухитрялись пропустить по глотку челана, чтобы согреться. Лишь однажды на одном из дворов мы задержались подольше, чтобы справить естественные надобности; но едва мужчины скрылись за углом, как я кликнула Реллу. Она подъехала ко мне.
— Что ж, полагаю, вы с Джеми помирились, — сказала я, стараясь сохранять каменное выражение лица.
— Можно и так сказать, — ответила Релла, улыбнувшись уголком рта.
— Можно сказать куда больше, будь я проклята, ну да ладно, не к спеху, — со смехом отозвалась я. — А вы с ним обсудили уступку в цене, когда Службе в следующий раз понадобятся лошади?
Она рассмеялась в ответ.
— Удивительно, что ты и это расслышала! — Тут она посмотрела на меня с легким изумлением.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81

загрузка...