ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Катрин Мак-Дональд, восхитительному баритону нашего квартета «Свит Эйдлайнз», которая в реальной жизни работает акушеркой (в основном, как мне кажется, для того, чтобы материально поддерживать свою страсть к пению). Катрин была моей советчицей по вопросам акушерства, за что я очень ей благодарна — но опять же если в этой области у меня и обнаружатся какие-то грубые ляпы, то вините целиком меня.
Кристоферу — за то, что регулярно способствовал моему логическому осмыслению точки зрения Бериса, отговорил меня от соблазна пустить драконов скользить по поверхности воды и помогал мне по возможности не терять головы.
Деборе Тернер Харрис — всегда и ежечасно за помощь в связном построении сюжета (она всегда знает, к чему придраться) и за то, что в течение многих лет она была и остается для меня не только замечательным писателем, но и верной и преданной подругой.
И наконец, однако никоим образом не в последнюю очередь, выражаю благодарность своему спутнику, замечательному доктору Стивену Бирду, за терпение, превышающее все мыслимые меры чувства долга, за то, что всегда умел порадовать приветливым словом, сэндвичем или чашкой чая, когда я пребывала за пределами реальности, или каким-нибудь невероятным каламбуром, когда требовалось применить совсем уж крутые меры.
Без вас, ребята, у меня вряд ли что-нибудь вышло бы.
Элизабет.
АВТОР О СЕБЕ И О СВОЕМ РОМАНЕ
Родилась я во Флориде, во второй половине двадцатого века. Мой отец служил во флоте, поэтому мы частенько переезжали с места на место. Самые ранние мои воспоминания относятся к тому времени, когда мы жили в Род-Айленде, а потом в Пенсильвании, пока мне не исполнилось семь лет. В тех местах мне очень нравилось; но потом отца послали на юг, и это стало для меня изгнанием. Ни снега, ни осеннего листопада, ни смены времен года. Для меня это было подобно глубокому аду (хотя в то время такое сравнение еще не приходило мне в голову). А как там было жарко! Мне никогда не нравилась жара, и я страшно тосковала по северу.
Как раз лет в семь я вдруг очень увлеклась чтением. Я вообще рано начала читать; меня привлекали иные миры, в которые я попадала, стоило лишь раскрыть книгу. Довольно скоро я поняла, что можно прочесть «Трех мушкетеров» бессчетное количество раз, даже выучить наизусть, но вот книга кончается — и как же узнать, что произойдет с героями дальше? Других книг Дюма в нашей библиотеке не было. Однако выход был найден: я сама с легкостью начала домысливать дальнейшее развитие событий. Разумеется, при этом главную роль я отводила себе самой: в своем воображении я сделалась еще одним мушкетером, присоединившись к этой славной компании, как когда-то д'Артаньян.
А что, быть девчонкой? Вот уж нет! Женщины там или безвольные, как Констанция Бонасье, или злобные, как миледи Винтер. Спасибо, не надо. И всех симпатичных милашек, с которыми забавлялись наши герои, они попросту обманывали и использовали. Ни за что!
Позже я прочла «Графа Монте-Кристо» — там женщины тоже были довольно-таки беспомощными, а если и сильными, то зловредными. М-да... В книге про Робин Гуда ситуация как будто оказалась получше, однако и от Марион толку было немного, так что пришлось мне опять представлять себя в роли мужчины. Затем мое сердце пленили легенды о короле Артуре, но и там было то же самое: это же надо — ни одного женского образца для подражания! От вероломства Гвиневеры я вся покрывалась мурашками, Элейн казалась мне пассивно-агрессивной манипуляторшей, а Владычица Озера вообще состояла из одной лишь руки. Замечательно. Так что пришлось мне быть рыцарем. М-да...
Потом я познакомилась с автором, которого полюбила на всю жизнь, — Дж.Р.Р. Толкином. Стиль его прозы был таким, что хоть ложись и умирай на месте, а от его захватывающей мифологии сердце так и трепетало. У него тоже встречались женщины, однако они не сидели сиднем, как кисейные барышни. Женщина-воин, так-то! Это и было как раз по мне: Эовин, повергающая предводителя назгулов, произнося одну из лучших своих фраз: «Прочь, нечистый сын мрака, пожиратель падали!» Вот от чего хотелось испустить исступленный крик. Однако, повзрослев, я поняла, что и Эовин — как бы это сказать? — несколько сыровата. Ее образ — это то, что одни называют пресным, другие — скучным. Но как же, дева-воительница — и вдруг скучно?! Ну, согласна, может быть, слишком уж сильно сказано. Вообще, я бы могла растянуть свои рассуждения об Эовин на многие страницы, просто не хочу набить вам оскомину, но факт остается фактом: в конце концов она позволяет-таки находящимся вокруг мужчинам решать за нее ее же судьбу, а сама при этом едва не лишает себя жизни. Смерть или слава! Нет, это просто смешно. Вряд ли подобное обнадеживает или оказывает благотворное влияние.
Вам, должно быть, понятно, что в то время я еще ничего такого не замечала. Я лишь знала, что в своем воображении вынуждена «играть в мужчин», однако со временем я стала воображать себя в своих выдуманных историях просто переодетой женщиной — а иногда даже маленькой девочкой (впрочем, я тогда и была маленькой), к которой прислушиваются прочие герои. А я в свою очередь прислушивалась к ним... Дело в том, что наша семья много путешествовала, а в таком возрасте вряд ли возможно иметь друзей, которые живут где-нибудь на другом конце страны, и поэтому у меня были воображаемые друзья, как бывает в подобной ситуации со многими. Только моими друзьями были д'Артаньян и Атос, Робин Гуд, король Артур, пылкий Эдмон Дантес и отважный король-изгнанник Арагорн, сын Араторна. По вечерам, лежа в кровати, я в своих мечтах странствовала вместе с ними по свету — и в конце концов обнаруживала, что они уже во многом не соответствуют оригиналу. Тогда-то мне и становилось наиболее интересно.
В то время я взялась за чтение книг Ненси Дрю: с одной стороны, чтобы слегка окунуться в ту литературу, какую читали мои сверстники, а с другой — они ведь все были девочками, живущими в относительно реальном мире, и их нельзя было обвинить ни в злобе, ни в глупости. Но чем больше я читала, тем явственнее понимала, что в литературе встречается очень и очень немного женских персонажей, которым хочется подражать. Ах если бы в детстве я могла прочесть романы Элизабет Мун об отважной Паксенаррион!
Как бы там ни было, тут мне помогла не кто-нибудь, а моя мама. Если вы читали произведения Лоис Буджолд про семейство Форкосиган (если нет — прочтите, они просто потрясающие!), то вам знакома Корделия Форкосиган; она и моя мама вполне могли бы быть сестрами. Мама у меня обладала твердыми убеждениями и была настоящей красавицей-южанкой — этакий железный кулак в бархатной перчатке. Сложись ее жизнь по-другому, она могла бы сейчас править миром — или хотя бы Соединенными Штатами (зачем слишком жадничать?). Она была для меня женщиной выдающейся, талантливой и сильной и не скрывала этого, а образованные мужчины из кожи вон лезли, чтобы очутиться подле нее, оказать ей хотя бы самую малую услугу, чтобы получить в награду ее ослепительную улыбку. Красота ее не была классической, но это никого и не смущало. Она была добра к несчастным, щедра к тем, кто нуждался в ее щедрости, но одновременно тверда как скала, о которую разбивались всякие глупцы и мерзавцы. С этим было чертовски трудно бороться в подростковом возрасте, но, святые небеса, это был образец для подражания! Могу с полной уверенностью побиться об заклад, что все лучшие черты моей Ланен Кайлар берут свое начало во всем самом лучшем, что было в Марте Ньюман Моррис... М-да, как это похоже на писателя: слишком уж я подзатянула. Ближе к делу, Элизабет!
В 1976 году я поступила в шотландский университет Сент-Эндрюс. Когда я сошла с самолета тем октябрьским днем — буквально с самого первого момента, как я ступила на землю Шотландии, — я поняла, что попала домой. Воздух там был, к моей радости, прохладным, с резким привкусом зимы, от которого у меня на глазах выступили слезы: на меня нахлынули воспоминания прошлого. Я вернулась домой, на север. Это было так непривычно: мне казалось, будто у меня с плеч свалился тяжкий груз. Эта земля, люди, язык — все казалось мне именно таким, каким нужно. Ощущение было странным — чувствовать себя как дома, будучи так далеко от места, где ты родилась; впрочем, если ваш отец служит во флоте, то дома у вас все равно что нет. И с тех пор я время от времени живу в Шотландии.
Я была в восторге от Сент-Эндрюса, однако для получения степени мне пришлось изрядно попотеть. Я не привыкла к такой напряженной работе. Во время учебы у меня на многое открылись глаза; с трудом выдержав все экзамены, я получила-таки долгожданную степень. Именно тогда я впервые попала в одну из тех ситуаций, когда думаешь: «Если я смогу сделать это — я смогу сделать все». Все, что осуществимо. В университете тебя и вправду учат преодолевать едва ли не любые перипетии судьбы, всеми возможными способами. Пока пытаешься совладать с чем-то, бывает чертовски страшно, но, святые небеса, когда все позади, то сразу возникает чувство свободы и тело наполняется силой, обретенной при прохождении сквозь это живительное пламя! Хотите вы этого или нет...
Писательство — удивительная профессия, и я до сих пор с изумлением осознаю, что спустя многие годы удостоилась чести стать настоящим писателем. При этом сложнее всего оказалось развить в себе самодисциплину, сидя в небольшом кабинете за компьютером. Душа-то у меня всегда жаждет общения, и мне страшно недостает моих Друзей!
Пока что я написала лишь две книги — или, скажем так, опубликовала всего две. Это не одно и то же. Первая называется «Song in the Silence» (в русском переводе — «Эхо драконьих крыл»), а ее продолжение — «The Lesser Kindred» («Малый драконий род»). Третья часть из этой серии пишется в настоящее время, и я вернусь к ней, как только закончу вот с этим... До встречи в Колмаре!
Элизабет.
ГЛОССАРИЙ
Акхор — имя, которое носил Вариен, когда был драконом. На языке кантри оно означает собственно «царь». Уменьшительно-ласкательная форма — Акхоришаан. Полная форма — Кхордэйшкистриакхор. В произношении Ланен его имя звучит как «Акор».
Алисонда — супруга Вальфера, двоюродного брата Ланен. Аринок — деревня в Северном королевстве, родина Джеми.
Безмолвная служба — тайная организация, в которой числится Релла. Центр расположен в Соруне.
Большая ярмарка — ежегодная ярмарка, проводящаяся осенью в Илларе, столице королевства Илса.
Большой грот — пещера на Драконьем острове, место проведения советов у кантри.
Вальфер — двоюродный брат Ланен.
Вариен Кантриакор раш-Гедри Кадреши-на Ланен — "тот: кто превратился из царя кантри в человека, возлюбленного Ланен"; полное имя Акхора, которое он выбрал для себя после того, как превратился в человека.
Ветры — Четыре Ветра (соответствующие четырем сторонам света), божества драконов.
Bex-сон — сон, в который впадают драконы, когда наступает время сбрасывать кожу или когда они тяжело ранены. Обычно наступает раз в пятьдесят лет. Проводится в уединенном месте, именуемом вех-чертогом. Во время вех-сна могут являться пророческие сновидения — вех-грезы.
Владычица — богиня Шиа, Матерь, которой поклоняются люди в Колмаре.
Гедри — люди. Полная форма — гедриы. На Древнем Наречии это название означает «безмолвный народ».
Гундарская купеческая гильдия — обширная торговая организация, во главе которой стоит Марик Гундарский.
Дальновидец — магический шар, позволяющий видеть, что происходит в другой части мира. Был создан демонами по заказу Марика, после чего попал в руки Маран, матери Ланен.
Идай — дракониха, одна из Старейших драконов; влюбленная в Акхора, поначалу была соперницей Ланен.
Кадеран — заклинатель демонов, слуга Бериса, посланный им на Драконий остров вместе с Мариком, чтобы следить за выполнением Берисовых замыслов. Был убит в схватке с кантри.
Кадреши — слово, на языке кантри означающее «возлюбленный». Элемент -на, добавляемый в конце слова, придает ему значение «чей-либо возлюбленный» (ср.: кадреши-на Ланен — «возлюбленный Ланен»).
Кантри — Большой род драконов (первоначально — все драконы). Полная форма — кантриы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81

загрузка...