ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. Что ж, ужин наш все равно был скромным, так что меня не слишком обильно выворотило.
Было уже совсем поздно, когда мы вновь собрались вокруг огня. Джеми настоял на том, чтобы мы выставили на ночь часового на случай, если у головорезов вдруг найдутся сообщники, о которых мы не знали. Прочие из нас заснули как убитые — правда, не выпуская из рук оружия.
Меня охватывало изнеможение, пока я лежала и все размышляла о мертвецах, оставленных в лесу. Уже перед тем, как заснуть, я подумала, что смерть — это, конечно, ужасно, но ведь они напали первыми и убили бы нас, кабы сумели. Против ожидания, я спала довольно крепко, но всю ночь мне не переставали мерещиться голоса...
Проснулась я рано — постель моя была тверда и холодна, — и, как ни странно, мне показалось, будто я ничуть не отдохнула, даже наоборот. Голоса, раздававшиеся у меня в голове, слегка приутихли, однако все еще слышались, пусть и не так навязчиво. Я и не думала никому говорить об этом. Я решила, что мне мерещатся души убитых, проклинавшие нас, — но заставила себя не обращать внимания.
Кроме того, я была страшно голодна и тут же осознала: самое трудное, что нас сейчас ждет, — это добыча пропитания (внезапного нападения мы теперь могли не опасаться). Мы прихватили с собой немного снеди, но особо разъедаться было нечем, а до ближайшей деревни, где мы могли бы пополнить запасы, было неблизко. Завтракали овсом, сваренным на воде и слегка подсоленным. После ночи, проведенной на холодной земле, у меня зуб на зуб не попадал, а под ложечкой так и сосало — горячая трапеза оказалась для меня как нельзя кстати, а вкусно или нет — дело десятое.
Позавтракав, мы сейчас же отправились в путь, старательно обогнув место, где Джеми с Реллой сложили мертвые тела. Меня чуть было опять не стошнило, едва я о них подумала, только расстояние и помогло. Мы подались на юг: поскольку мы до сих пор не определились с конечной целью путешествия, нас так и так тянуло туда, где бы мы ни находились...
Ехали мы весь день, лишь к полудню сделав короткую остановку, чтобы подкрепиться; однако еще до наступления вечера нам пришлось разбить лагерь: все были страшно истомлены, особенно я. Меня все еще слегка колотило, и хотя я держала это про себя, мне до сих пор мерещилось, будто я слышу слабые голоса. Нам с Вариеном было поручено раздобыть какой-нибудь мелкой дичи. До сих пор не представляю, как можно было на нас рассчитывать в таком деле. У меня, правда, был лук, и я довольно неплохо умела с ним обращаться, но в тот день я ни за что не смогла бы подстрелить живое существо. В меркнущем предвечернем свете нам пришлось долго собирать стрелы, которые я растеряла по кустам. Ладно, хоть согрелись. У Джеми тоже был лук, и он отправился подальше в лес в надежде раздобыть что-нибудь посущественнее. Он сказал, что видел оленя, — а стрелял он гораздо лучше меня.
Мы с Вариеном возвращались в лагерь ни с чем, как вдруг до меня донесся крик. Ничего подобного я раньше не слышала: кричал не человек, но живое существо, узревшее близкую смерть и стенавшее от страха и боли, расставаясь с насильно вырываемой жизнью. От этого крика я рухнула на колени и схватилась за живот, готовая изойти рвотой; бедняга Вариен стоял подле, поддерживая мне голову, и не мог понять, в чем дело.
— Во имя Преисподних, что это было? — слабо пролепетала я, когда вновь обрела способность говорить.
— Тебе нездоровится? Отчего? — спросил Вариен, не на шутку встревоженный.
Он не мог сдержать своих мыслей, и они потекли у меня в голове могучим потоком:
«Что ты узрела или услышала, что так встревожило тебя?»
Вслух ответить я была не в силах и произнесла на Языке Истины: "Это был крик боли: какое-то существо встретило свой конец; слов я не слышала, только боль и страх, прощание с жизнью. Мне страшно: крик был таким настоящим, таким близким, я совсем рядом почуяла смерть; о Богиня, обереги нас! — Даже Язык Истины давался мне с трудом. — Увидишь ли ты мои мысли, услышишь ли отзвуки этого крика, до сих пор звучащие у меня в голове, если я сейчас вновь о них подумаю?" — спросила я и, когда он кивнул, вновь вспомнила все, что чувствовала и слышала совсем недавно, стараясь, чтобы и ему все это стало доступно. Похоже, у меня получилось, ибо он тотчас же выпрямился и положил руки мне на плечи.
— Ланен, кадреши, — голос его был низок от изумления. — Воистину нас овевает Ветер Перемен, ибо ты перерождаешься на глазах.
Он поднял меня на ноги. Воспоминание приугасло, стало легче стоять, легче думать. Взяв меня за подбородок, Вариен повернул меня к себе лицом. В холодном вечернем свете серебристые его волосы были подобны инею, а в глубоких зеленых глазах светилось понимание.
— Ланен, ты сейчас слышала предсмертный крик оленя. Должно быть, Джеми нашел то, что искал.
— Быть этого не может! С чего бы мне вдруг стало слышаться такое? — воскликнула я, всерьез испугавшись. — И не говори мне, что олени владеют Истинной речью.
— Нет, сердце мое, конечно же нет. Но иногда так бывает — когда кто-нибудь из кантри делается старым и немощным, ему начинают слышаться подобные вещи: пение птиц, ток соков по древесным стволам, предсмертный писк мелких зверушек, пойманных совой в высокой траве. Дорогая моя, — добавил он мягко, — не слышишь ли ты еще чего-нибудь?
— Забери меня Преисподняя! — проговорила я, широко распахнув глаза, из которых против моей воли текли слезы.
Это было куда хуже давешнего нападения. Меня переполнял страх, ужас — словно передо мною внезапно разверзлась бездонная пропасть. От живых врагов можно убежать или вступить с ними в бой — но от собственного разума нет спасенья.
— Вариен... Проклятье! Да, я слышу какие-то запредельные голоса — ну, то есть я знаю, что это голоса, но не могу разобрать слова.
На мгновение он прикрыл глаза.
— Ланен... — И, вновь подняв на меня взор, продолжал: — Я не знаю, как такое возможно. Тебя поразил недуг, который свойствен лишь кантри. Давно это с тобой?
— С минувшей ночи, — ответила я. И, не в силах сдержаться, выругалась: — Провались все в Преисподнюю и пойди прахом!
Сразу же полегчало.
— А почему ты спросил? — поинтересовалась я. Взгляд его тут же просветлел.
— Тогда это нечто иное. А в остальном ты как себя чувствуешь? Эти его слова вызвали у меня улыбку. Да что там — я просто рассмеялась.
— Как понять — «в остальном»? Помимо того что я вся измоталась, дважды за пять дней была пленницей, билась не на жизнь, а на смерть, видела, как моя ферма сгорела чуть ли не дотла, а мой муж поверг врагов голыми руками? Помимо всего этого, что ли?
— Я говорю серьезно, кадреши.
— Извини, — ответила я, взяв себя в руки. — Просто у нас иногда принято подобное: только таким способом можно справиться с тем, что иначе пересилить невмоготу, — посмеяться над своей напастью.
— Знаю. Мы тоже так поступаем. В остальном тебя ничего не беспокоит?
— Насколько могу судить, нет. Устала вот только, как собака, да живот с голодухи к ребрам прилип — а так, кажется, все в порядке. А что, Вариен?
— С нами такое обычно случается в конце долгой жизни, да и то лишь когда мы долгое время проводим без пищи. — Он покачал головой. — Прости меня, дорогая, я не хочу тебя пугать. Я, должно быть, ошибаюсь, иначе и быть не должно. Не известен ли тебе подобный недуг, встречающийся среди твоего народа?
Я опять улыбнулась:
— Разве что безумие. А я, когда последний раз проверялась, была вроде бы в здравом уме, как и обычно.
Он поймал меня, заключив в свои крепкие объятия, и прижал к себе так сильно, словно боялся, что меня у него заберут.
— Ладно, сердце мое. Давай вернемся к костру, а то это заходящее зимнее солнце вовсе не греет. Быть может, я слишком сгущаю краски. Ты продрогла и утомилась — возможно, это всего лишь игра твоего воображения. Пойдем.
Но когда мы вернулись, то увидели, что Релла с Джеми свежуют оленью тушу, чуть подальше от поляны. Тут-то мне и стало не по себе.
Словами я тут ничего не выражу, потому что тогда и слов-то никаких не было. Только чувства, яркие, как свет после грозы, и бессвязные мысли, словно тени на глубоком пруду...
Я ощущала страстное стремление к нему: долгие годы я не видела его, не слышала даже его голоса. Подступило чувство одиночества: пусть я не представляла, куда мне отправиться и где искать его, но знала, что должна быть с ним, знать, что он жив, здоров. По ночам я парила высоко в поднебесье: искала, высматривала — но все же боялась покинуть пристанище, которое сама себе соорудила.
Мысль о нем вызывала в уме вереницу ярких чувств: радость, семья, дом... Но его не было со мной, и это казалось тяжкой раной, что источала горе и скорбь. Я нуждалась в нем, мне нужно было видеть его рядом. Мир меняется, катится туда, где не видно ни проблеска света. Я не могла больше полагаться даже на своих соплеменников. Я видела, как они вступают друг с другом в схватки, видела смерть, что потрясла меня до глубины души и пригасила даже огонь моего сердца.
Там, где должно быть спокойной воде, я видела тернии, и странное чувство взметнулось кроваво-черной пеленой, словно лютая зима поглотила разом и жизнь, и свет. Мне был нужен он — наставник, друг, отец... Мне нужно было слышать исходившие от него звуки, что находились за гранью понимания, но казались такими близкими, близкими...

Глава 6
ИСЦЕЛЕНИЕ
Майкель
Несчастный безумец — мой господин — сидел в своей постели. Он все еще крепко спал, но на этот раз смеялся во сне, и это говорило об улучшении. Последние два раза он просыпался по утрам с душераздирающим криком, подымая на ноги не только тех, кто был к нему приставлен, но и весь дом. Когда я подошел, чтобы разбудить его, он не стал сопротивляться, как делал это обычно, а расслабился у меня в руках и продолжал посапывать, так и не просыпаясь. Я даже понадеялся, что он пошел на поправку.
Я был целителем в Гундарской гильдии с тех самых пор, как открыл в себе силу целителя. Ему тогда было тридцать пять, а мне едва перевалило за двадцать. За последние четырнадцать лет я был свидетелем произошедших с ним перемен, чему причиной была его связь с магистром Берисом из школы магов — связь эта пагубно повлияла на него. Многие годы я добровольно закрывал на все глаза, однако во время путешествия к Драконьему острову истина стала очевидна: душа Марика порабощена ракшасами. Я намеревался оставить его после возвращения, да так бы и сделал, не вздумай он померяться силами с самим повелителем драконов, понадеявшись на поддержку демонов. Не знаю точно, что там между ними произошло, но когда охранники принесли его на корабль, потерявшего рассудок и беспомощного как младенец, я понял, что не смогу бросить его.
Не будь у нас плодов лансипа, он бы не выкарабкался. Я, разумеется, слышал и знал о подобных вещах, однако всегда считал, что это не более чем легенда, пока своими глазами не увидел, какое чудо произошло с госпожой Ланен после того, как она вкусила один из плодов. Руки ее были обожжены до костей, и чтобы залечить такие ожоги, потребовались бы месяцы — если бы она вообще выжила, — при этом пришлось бы прибегнуть к помощи самых искусных целителей во всем Колмаре. А тут вдруг ожоги исчезли за одну ночь. Руки ее должны были на всю жизнь остаться в ужасных шрамах, изуродованные огнем непонятного происхождения, — но вместо этого остались едва заметные следы. Пусть я спас ее от лихорадки, что охватывала тогда ее тело, но, несмотря на все мое мастерство, она умерла бы в ту же ночь, кабы не плод лансипового дерева.
Один плод я заставил Марика съесть сразу же, едва мы отплыли, — он-то и спас ему жизнь; второй плод я дал ему вкусить, когда мы прибыли в Корли, но на этот раз его благотворное влияние было не столь заметным. Я обратился ко внутреннему зрению — способность эта свойственна целителям — и смог увидеть все перемены, происходившие с ним, пока он ел: было удивительно наблюдать, как его покалеченный, разрозненный разум начинает сращиваться у меня на глазах, подмечать, как даже самое легкое недомогание вмиг оставляет его, следить, как чудодейственная сила лансипа вступает в противоборство с болью, не покидавшей его на протяжении многих лет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81

загрузка...