ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Пока шли приготовления к обряду, ракши то и дело нашептывали всяческие чародейские слова; но столь великий маг, как я, не нуждается в предварительно возведенной против них защите — могущество мое столь велико, что я способен подчинить себе выродившееся племя демонов. Защита — это для слабых, ха! Жалкие попытки! Вопли пауков! Я не настолько глуп, чтобы принимать все это всерьез. Едва вызов будет завершен, я узнаю, как подчинить Владыку демонов своей воле. Я буду способен изгнать его, если он меня притомит или не будет больше мне нужен.
Наконец они заткнулись, вот и славно. Назойливые твари.
Я был одет по сану, и пышные мои одеяния в поясе были перехвачены узлами, предусмотренными в целях ограждения, чтобы заставить вызванных мною демонов оставаться там, где им и положено. В воздухе курились благовония — легкие, едва уловимые: голова должна оставаться ясной, чтобы можно было сосредоточиться.
Я проверил начертание кругов и знаков во всех семи местах. Никаких повреждений. Зажегши семь новых свечей, расставленных по кругу, я закатал рукава, Поднял приветственно руки и начал читать заклинание.
— Я, Малиор, повелитель Шестой Преисподней, приношу в жертву воду и кровь... — сломав на кувшине печать, я вылил на пылающие уголья темную, ослизлую жидкость, — лансип и живую плоть, дабы вызвать сюда Владыку Пятой Преисподней...
Я швырнул на угли две горсти лансиповых листьев, после чего быстро, не раздумывая, вынул нож, острый как бритва, смазанный особым составом, снимающим боль, и вырезал из своей руки кусок плоти. Бросив его на уголья, я сейчас же запечатал рану усилием разума, чтобы остановить кровь. Боль была чувствительной, но она помогала мне сосредоточиться. Благовония все же слегка туманили голову, несмотря на все мои ухищрения.
«Не благовония, глупец, — ракшасы! Не останавливайся!»
— Усмиряю тебя клинком и кровью, властью, данной мне, и жертвами, что принесены и приняты, — проговорил я. Передо мною, в багряном отсвете углей, начало появляться лицо. — О Владыка Пятой Преисподней, вызываю тебя... — и тут я начал произносить его имя. Оно само по себе являлось магическим словом, необходимым для того, чтобы демон предстал перед заклинателем. Припомнив длинные слоги, я не без труда выговорил их. Как обычно, конец имени был наиболее трудным. Я чувствовал, как ракшасы сжимают мне рот, давят на легкие, чтобы заставить меня поспешить или запнуться во время произношения, а то и вовсе замолчать, что было бы им совсем на руку, — но я ведь не зря был их повелителем. С подобным сталкиваешься постоянно, когда приходится иметь дело с демонами. Не будь я способен противостоять таким нападениям и отражать их, я давно уже был бы покойником. Закончив произносить имя, я сейчас же отступил, ибо на груде углей уже восседала вызванная мною тварь.
Я уселся перед ним, потому что комната была настолько мала, что с появлением демона мне самому уже негде было стоять. Я был знаком с этим ракшасом и знал, что ростом он должен быть никак не меньше шести локтей. Однако, удобно расположившись на пылающих угольях в облике обычного человека, он был сейчас на удивление невелик в своих размерах.
— Ну что еще, гедри? — вопросил он со скучающим видом. Я и не думал расслабляться.
— Ты связан и скован печатью, ты будешь служить мне, покуда я не сочту угодным отпустить тебя.
— Да, да, знаю, — ответил он бесстрастно. — Чего ты хочешь? Я еще никогда не видел, чтобы он так себя вел. Это сбивало с толку. Я чуть было не запнулся, произнося в уме заклинание, чтобы выкинуть из головы все лишнее.
Даже при столь малейшем намеке на то, что я могу сбиться, демон завопил так, что у меня зазвенело в ушах, и бросился на меня, сейчас же оборачиваясь хищным чудовищем, рогатым и клыкастым, с глазами, полыхающими огнем, пытаясь дотянуться до меня своими когтями величиной с руку, — словом, страшилище из детского кошмара.
Я ни на миг не переставал мысленно произносить заговор, ни на миг не ослабил магическую хватку, сковывавшую его и державшую в узде. Бросок его оборвался, едва он натолкнулся на преграду начертанного круга, словно на прочную кирпичную стену.
— Жалкое зрелище, — проговорил я спокойным голосом: все было в моих руках. — Кончай свое представление. Мне требуется получить от тебя кое-какие сведения. Поведай мне то, о чем я желаю знать, и обретешь свободу.
— Мы, знаешь ли, следили за тобой, — произнес демон сдержанно, не меняя облика, и вновь уселся на уголья. — И ты нас весьма забавляешь.
— Ты связан обязательством, тварь.
— Мне известно, чего ты хочешь. Узнать способ избавления от Владыки демонов.
— Верно, — подтвердил я. Мне требовалось все меньше и меньше усилий, чтобы повторять в уме заговор: он вертелся там сам собою.
— Что же ты можешь предложить мне взамен могущества, которое обретешь через это знание?
— Тебе уже уплачено, тварь. Кровь и вода, плоть и лансип. Такова цена.
— Да, но знание это не в пример глубже, чем обычное знакомство с обрядом вызова. Тебе наверняка это известно, — он осклабился, явив сразу несколько пастей в самых разных местах. — Ты пытаешься изменить равновесие в мире, ничтожный человечишка. За это мало одного ошметка плоти, каким бы вкусным он ни был. Мне нужно больше.
— Чего тебе надо еще, урод? Поосторожнее, глупый болван. Если затребуешь больше, чем на самом деле стоит твое знание, будешь связан обязательством служить мне год и один день.
— Ты и сейчас-то едва способен меня удержать, — прошипел демон с презрением в голосе. — Рано или поздно ты оступишься, забудешься или запнешься в своих словах — тут-то я и пообедаю всласть, а приправой будет мое торжество!
— Прекрати отнимать у меня время, — проговорил я, посильнее стягивая кольцо заклятия. — Чего еще ты требуешь? Я узнаю, как избавиться от Владыки демонов, едва лишь вызову его. Не такое уж это великое знание.
— Но для тебя это имеет большое значение. Я ухмыльнулся:
— А для тебя это — жизнь и свобода, демон. Так кто же из нас нуждается больше?
Он принял обличье огромной змеи и зашипел на меня, извиваясь кольцами в окружении пламени.
— Тогда и цена должна быть под стать! Плод лансипа, слизняк! Плод лансипа, причем полностью, — или можешь хоть сейчас вызывать Лишенного Имени, чтобы погибнуть от его руки, нам все равно!
Я не стал смеяться вслух, ибо это было бы смертельно опасно, но в мыслях своих, огражденный заклятием, не дававшим демону воли, я от души расхохотался над ним. Мои источники оказались верны: здесь для уплаты понадобится не кровь и не плоть, а нечто совершенно особое. Лансиповый плод. Ни один человек и не мечтал о подобном. Вплоть до минувшей осени в Колмаре не было ни одного лансипового плода — на протяжении трех сотен лет.
— Так говори же, медленно и внятно, поведай мне то, о чем я желаю узнать, ибо вот он — плод лансипа, с неповрежденной кожурой, целый и ароматный.
Демон так и затрясся всем телом от алчности. Я взял в руки плод, держа его так, чтобы выходец из Преисподней не смог до него дотянуться.
— Узри, о мучимый голодом, — произнес я, поводя драгоценным лакомством в воздухе, чтобы тварь сумела учуять его благоухание. Я наклонился вперед, при этом все же оставаясь вне пределов досягаемости демона, и отчетливо прошептал:
— Райское наслаждение.
Он взрычал, и вокруг меня вновь раздался многоголосый шепоток — теперь, правда, повторялось одно-единственное слово, бесконечное множество раз:
«Дай, дай, дай, дай, дай, дай, дай!»
— Сперва сведения, — прокричал я, ибо голоса становились все громче. — Расскажи мне все сейчас же, иначе я съем его у тебя на глазах.
— Не-ет! — провизжала тварь, исходя слюной и ни на миг не сводя глаз со спелого, золотистого плода. — Я буду говорить, я все тебе расскажу, но потом, если ты его все же съешь, я освобожусь — и тогда распорю тебе брюхо и сам достану его оттуда!
— Поведай о том, что я желаю знать, и получишь его, — сказал я.
Тогда он уселся, как прежде, вновь обретя почти человеческий вид, по виду страшно довольный собой.
— Есть лишь один способ избавиться от столь могущественного повелителя демонов, — возгласил он, — ибо прежде, чем погибнуть, он позаботился о том, что если он хотя бы раз воскреснет, то с тех пор будет жить вечно. Впрочем, чтобы великое заклятие Изъятого Сердца могло действовать, всегда должен оставаться некий способ уничтожить чародея, сотворившего его. Это непременное условие. А Владыка демонов провозгласил, что его сможет уничтожить лишь существо, которое, если нанести ему рану, истекает одновременно кровью кантри и гедри.
— Такого существа нет! — воскликнул я. — Это невозможно! Ты лжешь, демон! Тебе известны ограничения, обязательные для сотворения такого заклятия: уничтожение должно быть возможным и вполне осуществимым, пусть и нелегким.
Демон передернул плечами.
— Заклятие Изъятого Сердца действует, стало быть, это возможно. В любом случае, это уже не моя забота. Я поведал тебе то, о чем ты так жаждал узнать. Истина в том, что никаким иным способом его не уничтожить, — самодовольно подытожил демон. — А теперь, жертва, давай-давай сюда плод лансипа!
Я с отвращением швырнул ему плод.
— Забирай и убирайся прочь, жалкий раб, будь ты проклят за все то добро, что ты мне сделал! — произнес я. Однако услышанная новость настолько меня озадачила, что я замешкался на какую-то долю мгновения и не изгнал его сразу же.
Он немедленно воспользовался этим и рванулся ко мне, надеясь застать меня врасплох и успеть за это время освободиться. За считанные мгновения он прорвался через добрую половину охранных чар, которые я на него наложил, но я уже лихорадочно выговаривал изгоняющее заклинание, завершив его прежде, чем он успел прорваться сквозь сковывавшие его путы. Скрепив новой печатью его волю, я сейчас же изгнал его, хотя он уже тянул ко мне свои лапы.
Объятый дрожью, я остался один в багровом мерцании жаровни, понимая теперь, что если бы призвал Владыку демонов, то уже не смог бы от него отделаться.
Но эта задача все еще была впереди. В конце концов я все же должен был вызвать Владыку демонов, чтобы облечь его могущественную душу в плоть и заставить его служить себе. Как только Ланен будет у меня в руках, я произнесу заключительную часть заклятия, после чего оно начнет действовать. Непременно начнет, в этом я не сомневаюсь. Но что же будет, когда кантри отправятся на тот свет? Владыка демонов так и останется у меня под боком и постоянно будет пытаться вырваться на свободу. Может быть, мне...
Я громко рассмеялся. Ну что за мысли, что за глупости лезут мне в голову, нашел о чем заботиться! Разумеется, я смогу держать Владыку демонов в повиновении! Что из того, что я не сумею его изгнать? Сдерживающие чары можно с легкостью обновить и усилить, когда требуется. Во всяком случае, это даст достаточно времени, чтобы успеть отыскать его сердце и выяснить, не могу ли я с помощью своего искусства создать такое существо, которое сумело бы противостоять ему; или же сердце, коим он некогда владел, можно будет уничтожить более простыми средствами. Это будет настоящим вызовом, бесспорно.
А что, если у меня ничего не выйдет? Если драконы выиграют, если я вызову Владыку демонов и не сумею потом изгнать его, если не найду Ланен, если хотя бы одно из тысячи звеньев цепи порвется — что тогда? Впрочем, я и так живу на свете вот уже почти восемьдесят лет, а чудодейственное снадобье из лансипа вернуло мне пятьдесят из них, ибо, судя по отражению в зеркале и по внутреннему самочувствию, я сейчас никак не старше тридцати.
Если же я окажусь удачливым, то буду править Колмаром, пока жизнь не наскучит мне, и тогда просто прекращу принимать лансип. Если проиграю, погибну. Для меня это все равно. Думаете, меня хоть сколько-нибудь заботит, что станется с миром, когда меня не будет? Ничуть, будь я проклят. Все это — большая игра. И зло — это то же самое, что и добро, знаете ли. Всего лишь другая чаша одних весов. Тьма и свет, добро и зло, жизнь и смерть — нет никакой разницы. Только слабодушные глупцы страшатся того или иного. Я же ничего не боюсь. Ни смерти, ни демонов, ни успеха, ни поражения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81

загрузка...