ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Если даже кольцо не подействовало, что ещё может он противопоставить этим тварям?
Его все время пытались окружить, но Гилфаласу каждый раз удавалось в самый последний миг ускользнуть от преследователей. Но долго он так не протянет. Он снова почувствовал себя находящимся в Эльдерланде и спасающимся от темных эльфов и белегим. Но здесь все было иначе. Находящиеся позади него существа не теряли его след. Каждый раз, когда ему казалось, что он от них оторвался, из-за кустов или деревьев вновь появлялась одна их этих уродливых тварей, и побег начинался сызнова.
Еще до того как снова взойдет солнце, они поймают и прикончат. Оружие оказалось бесполезным. Теперь вся надежда только на быстрые ноги. Но эльф понимал, что когда-нибудь всему этому наступит конец.
Сначала он бежал от леса. Теперь, сделав петлю, он снова приближался к лесной опушке. Может быть, ему удастся затеряться в лабиринте деревьев? А если нет, он умрет от безжалостного удара могучих рук, как та девушка.
Лес приближался, но одновременно и силы Гилфаласа таяли. Каждый шаг давался ему все с большим трудом. Внезапно он понял, что враги окружили его. Они догнали его и теперь стягивают кольцо.
Теперь Гилфалас понял, что чувствует рыба, пойманная в сеть. Выхода не было.
Он понимал, что это конец. Гилфалас положился на судьбу, закрыл глаза и стал ждать смертельного удара…
Сквозь опущенные веки он увидел сияющий золотой свет.
Свет обжигал.
Существо по имени Легион было ослеплено и отвернулось от блеска, столь внезапно разлившегося вокруг его жертвы. Прочь от света, что появился над обладателем ауры.
Сагот гордился тем, что охотился и наконец поймал свою жертву. Никогда прежде не высылал он столь много своих тел в разные направления и в разное время. Он был ловцом, расставляющим сеть, и одновременно являлся сетью. Он достиг блестящего результата, одновременно ведя и координируя столь много различных своих частей. Впервые в жизни Сагот был горд за себя.
Себя?
Я?
Я, меня, мне, меня, мной, обо мне…
Но там, где есть Я, там ведь есть и…
- …Ты, - произнес голос из золотого сияния, и этот голос раздавался непосредственно в его душе. - Что ты? Кто ты?
Существо по имени Легион корчилось в лучах обжигающего света. Оно прикрыло глаза руками, так же поступили и все его тела, но от сияния невозможно было защититься, оно было повсюду. Существо было в гневе. Оно достигло большего, чем ему позволили его создатели; оно шагнуло от безликости к осознанию себя.
- Я - это множество.
И в тот самый миг, когда оно осознало это, свою суть, свое «Я», оно же и осознало свою беспомощность. Ибо Он - тот, кто стоял перед ним, - был могуществен и одним взмахом своей руки мог отправить его в пустоту, откуда оно и пришло.
Рука застыла над ним.
- Ты не предусмотрен в плане Божественной Четы, но я не хочу тебя убивать. Я нареку тебя именем Теотормон - что означает Множество, ставшее единым целым. А теперь отправляйся спать, пока не придет время, чтобы ты выполнил свое предназначение.
И больше не было ничего, кроме тьмы, сна и безмолвия.
Гилфалас отважился открыть глаза. В воздухе над ним парил некто прозрачный как стекло и весь наполненный светом. Он был одновременно подобен юноше и стар, преисполнен умом Владыки и красотой Владычицы. На его челе лежала печать мудрости, а рука олицетворяла силу. Волосы его были подобны пламенеющему золоту, а лицо белее снега. Своими чертами он походил на эльфов, но был ещё более прекрасен и благороден. И хотя Гилфалас никогда не взирал на него с близкого расстояния, он понял, чей образ предстал перед ним: Арандур Элохим, Князь Высшего Мира, Мастер Магии, Владыка Колец.
Крик сорвался с уст уродливых создании, когда вокруг Высокого Эльфийского Князя возник золотой свет и начал разливаться по земле.
Как будто повинуясь тайному приказу, все враги замерли и рухнули на землю. Пока они лежали, свет залил их тела, поднял в воздух и унес прочь. Сделано все это было без всякого насилия; нет, тела парили в воздухе плавно, словно пушинки на ветру.
- Обладатель кольца, - произнес Эльфийский Князь. Гилфалас поднял голову и встретился глазами с парящим. То, что он увидел, заставило его вздрогнуть, но не от страха, а от благоговения, подобного которому он никогда не испытывал. - Приди ко мне в Зеленторил, город вращающихся звезд. Там ты примешь участие в моем Совете, и мы обсудим все, что тобой движет.
- Я не знаю, как туда добраться, - пробормотал Гилфалас.
- Тебя отведут. Соберись с силами и жди проводников, - ответил Высокий Князь.
Парящий померк, как мираж, а затем и вовсе рассеялся, подобно дыму потухшей свечи.
Эльфа вновь окутали сумерки. Измученный, потрясенный увиденным, Гилфалас опустился на колени, поднял глаза к эльфийским звездам, сверкавшим на небе во всем своем великолепии так, как он и представлял их в своих снах, и возблагодарил Божественную Чету за их доброту.
Затем он принялся ждать тех, кто должен отвести его в Зеленторил, где ему предстоит поведать Высокому Князю о том, какая опасность угрожает Среднеземью.
Вскоре он увидел четырех эльфов из числа тех, чей праздник столь внезапно был прерван появлением тварей. Среди них находился и Арлурин - тот самый музыкант, с которым разговаривал Гилфалас.
- Князь повелел нам отвести вас к нему.
Гилфалас кивнул. Он пытался прочитать в глазах этих эльфов упрек за то, что привел за собой в Высший Мир эти ужасные создания, результатом чего явились смерть и страдания. Но даже если Арлурин и питал к нему неприязнь, то никак её не обнаруживал. Во взглядах его спутников также нельзя было прочесть ни грусти по поводу потери, ни боли, ни гнева. Это было нечто другое - естественное любопытство, как будто для них это был новый, неожиданный поворот в игре, в которой они участвовали. Эльф из Среднеземья не знал, как к этому относиться.
- У вас достаточно сил, чтобы двигаться дальше? - задал ему вопрос Арлурин. - Мы можем подождать. Время не имеет значения.
- Я должен идти: темные эльфы угрожают Среднеземью. Поэтому - в путь!
- Как скажете, - ответил другой спутник, имени которого Гилфалас не знал.
Гилфалас представился и в свою очередь узнал имена остальных трех: Лиандир, Делаурин и Нандарос.
- Скоро нам приведут лошадей, - сказал последний. - Так мы доберемся до места быстрее.
Они вошли в лес, огромные деревья возносились к небу, подобно живым колоннам. Высокие кроны выделялись в лунной ночи филигранными тенями, хорошо видящий в темноте эльф мог различить в них каждую деталь. Некоторые деревья возвышались над землей более чем на сто пятьдесят футов, а возможно, и на все двести. В диаметре деревья были от двадцати до тридцати футов. Гилфалас был очарован этим видом, поскольку сам вырос в знаменитом лесу Найт Таларин в Среднеземье, который тем не менее не мог похвастаться такими великанами. Но Гилфалас не испытывал зависти: хотя лес Талариэля был не столь уж велик, он все равно оставался его родиной.
Следуя за этой мыслью, он вдруг подумал о другом. Всем жителям его родины, так же как и другим Свободным Народам, одинаково угрожают темные эльфы. Он ускорил шаг. Его проводники не отставали, а поскольку они были не особенно-то разговорчивы, то и Гилфалас счел за благо хранить молчание.
На восходе солнца они услышали приближающийся топот копыт, Гилфалас был рад этому, поскольку уже не выдерживал темп, который сам и задал.
Молодой всадник по имени Филиндрин привел четырех благородных белых скакунов, которые были такими же крупными, как боевые кони тяжелой имперской конницы, но одновременно с этим оказались горячими и стройными, как рысаки кочевников.
- В Зеленторил?
- И так быстро, как только смогут кони! - отозвался Гилфалас. - Это очень спешно.
- Спешно? - переспросил Филиндрин. - Я не знаю такого слова. Но что касается скорости, то вы вряд ли найдете более быстрых скакунов, чем маратлиндим, кони восхода.
- В вас говорит гордость коннозаводчика! - улыбнулся Гилфалас.
- Коннозаводчик? - Казалось, что Филиндрин был вконец сбит с толку и не знал, как понимать данное слово. - Да нет же, я ваш друг.
Гилфалас решил больше не затрагивать эту тему. Он вскочил на одного из коней, которые не несли на себе ни узды, ни седла, крепко сжал его бока, и тот почти мгновенно пошел аллюром, который вскоре перешел в плавный галоп. Гилфалас почувствовал огромную силу, что скрывалась в коне. Он никогда ещё не скакал на такой лошади, и поэтому эти первые моменты навсегда запечатлелись в его памяти.
Грива и хвост коня развевались в утреннем свете, подобно двойной радуге, а стук копыт походил на отзвуки далекого грома. Гилфалас чувствовал, как наслаждается бегом конь. Рядом с собой он видел других жеребцов, радующихся скачке.
Путь, который вел их через Арбалорнит, был ровен и очищен от камней и древесных корней, которые могли бы доставить неприятности всаднику и лошади. Гигантские стволы вечнозеленого леса пролетали мимо них, так что Гилфалас даже чуточку сожалел о том, что не может остановиться и воздать деревьям дань восхищения.
Полдень давно миновал, а кони ничуть не утомились. Они даже не покрылись потом. Гилфалас начал понимать гордость Филиндрина. Это действительно были исключительные кони, подобных которым не было в Среднеземье. Любой кочевник не задумываясь отдал бы за такого скакуна всех своих наложниц и несколько отар овец.
Прошло время, солнце начало садиться, и только тогда Филиндрин остановил коней. Лошади до сих пор не выказывали никаких признаков усталости, но надвигающиеся сумерки представляли опасность даже для этих великолепных животных.
Деревья росли здесь так густо, что не пропускали ни света, ни звука. Весь мир погрузился в сумрачное безмолвие; но это была не зловещая тишина, а только тихое умиротворение, как будто сам Владыка распростер над миром свой плащ и укутал его.
Путь, по которому их вел Филиндрин, был извилист, подобно большинству дорог в этой стране, поэтому лишь после того, как дорога сделала очередной поворот, они смогли увидеть лесную поляну, залитую светом разноцветных ламп и наполненную песнями и смехом. И хотя это был другой лес, и даже другой мир, Гилфалас внезапно почувствовал себя дома.
Деревня эльфов раскинулась среди деревьев. Их верхушки были соединены в арки, а над ними всеми цветами радуги поблескивали тончайшие покрывала из паутины. Могло показаться, что легкого дуновения ветерка будет достаточно, чтобы разрушить эту конструкцию, настолько хрупкой она выглядела. Но на самом деле деревья были прочно пригнаны друг к другу. Среди деталей внутренней отделки присутствовали только длинные полотнища - раскрашенные всеми красками земли и неба, с узорами из птиц и растений, возвышающихся деревьев и высоких гор, освещенных солнцем, луной и эльфийскими звездами, - непрерывно сменяющие друг друга и одновременно постоянно повторяющиеся. Природа и искусство переплелись здесь настолько причудливо, что нельзя было даже понять, где кончается одно и начинается другое.
Гилфаласу даже показалось, что все это создано не искусной рукой, а возникло из песни и само является частью песни, чьи аккорды ещё не отзвучали в вышине и отражаются в каждом колебании свода, - песни, никогда не прекращающейся и одновременно совершенной настолько, насколько совершенными могут быть дерево, растение и любое живое существо.
Это было знакомо ему, поскольку тут он узнавал некоторые черты архитектуры своей родины. Только здесь все было более тонко, более филигранно, будто бы все это создавалось лишь на один миг. Но этим хижинам не придется выстаивать против капризов зимы: тут царит вечная весна.
Стало совсем темно, и сколь ни пришлась по душе Гилфаласу скачка на лошадях, но усталость все-таки давала о себе знать. Его благородный зад - как, наверное, выразился бы этот несносный гном Бурин - изрядно претерпел от поездки. Там, откуда он прибыл, больше полагались на собственные ноги, чем на коней. Он хоть и изучал верховую езду, но все-таки не настолько уверенно сидел на коне, как жители восточных степей или население обширных равнин и пустынь юга… Гилфалас поймал себя на том, что продолжает мыслить категориями Среднеземья.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

загрузка...