ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Его тихий и шипящий голос был почти беззвучен:
- Где эльф? Где вы его прячете? Выдайте его!
2
В ПУТЬ
Проклятье, пронеслось у него в голове, цвет моей кожи еще, чего доброго, погубит меня!
Он слышал крики преследователей, которые приближались. Эта свора не позволяла ему остановиться и передохнуть. Но он не должен сдаваться. Он вновь собрался с силами и, скрываясь за изгородью, побежал на север. В воздухе висела морось, но сквозь облака проникал лунный свет, поэтому Гилфалас не рискнул бежать по открытой местности к небольшой роще, что могла бы дать ему хоть какую-то передышку. Несмотря на всю спешку, он вынужден был продвигаться с предельной осторожностью.
Про себя он проклинал эту страну, которая была не чем иным, как одним большим садом, где почти нет укромных мест, но зато изобилие открытого пространства. А в его положении это грозило смертью либо чем-нибудь и похуже. Поэтому он обязан был придумать что-то, что позволит оторваться от преследователей.
Страх гнал его дальше, и если бы он в этот момент попался кому-то на глаза, то скорее всего напугал бы своим видом - настолько его правильное и тонкое лицо было искажено. Больги и темные эльфы шли за ним по пятам, чтобы помешать ему рассказать о том, что он увидел.
Факелы приближались с запада. Должно быть, преследователей было несколько дюжин; ведомые своими предводителями, они не отставали от него, гнали его, как бешеного пса.
Его кожаная куртка, штаны и сапоги прохудились от долгого бегства. Меч больно бил по ноге. Оружие было затупившееся и все в зазубринах, однако он не решался выбросить его - оно уже спасало ему жизнь и, возможно, сможет сделать это ещё пару раз, прежде чем ему удастся уйти от погони. Или пока смерть не настигнет его.
Но об этом он не должен думать, по крайней мере сейчас. Он обязан поведать о том, что увидел. Иначе всему конец: свободе, жизни, самому белому свету. Темные братья уничтожат все, что встанет у них на пути…
На мгновение он полностью оказался во власти своих мыслей и поэтому поздно, слишком поздно услышал стук копыт. Он бросился вперед и распластался на мокрой каменистой земле. По другую сторону изгороди галопом проскакал всадник.
Гилфалас, ты - глупец, ругал он себя. И это было ещё мягко сказано.
С трудом он вновь поднялся на ноги, собрал остатки сил и снова побежал.
На этот раз он был осмотрительнее и старался обращать внимание на то, что происходит вокруг, а не отвлекать себя мыслями о неотвратимом. Изгородь делала поворот, но он видел, что она по-прежнему вела к лесу, так что ему не придется бежать по открытой местности. Ну вот, наконец спасительная роща уже рядом.
Внезапно он услышал шаги. Больги, скорее всего это больги. Если бы это был один из его темных братьев, то беглец наверняка был бы уже обнаружен. Как и он сам, темные эльфы отлично видят в темноте. Больги же являли собой лишь грубое подобие своих господ и творцов. Они больше были похожи на людей, чем на Пробужденных.
Гилфалас торопливо осмотрелся. Выход был только один. Он вжался в изгородь. Ветки терновника разрывали острыми колючками его одежду, проникали в мягкую кожу штанов и куртки и, подобно сотням мелких зубов, разрывали их в клочья. Эльф резко вдохнул воздух, чтобы не закричать. У него было чувство, что его режут множеством крохотных ножей.
Он понимал, что, несмотря на листву, терновая изгородь - весьма несовершенная защита. Ох уж эти его светлые волосы и бледное лицо! Эльф сделал попытку ещё глубже протиснуться в заросли терновника, однако ветки были так густо переплетены, что об этом нечего было и думать.
Сколько все это продолжается? Вечность. Каждый раз, когда ему казалось, что он наконец-то оторвался от преследователей и может позволить себе небольшой отдых, они снова его настигали. За это время он потерял всякое чувство времени; прошла ночь, затем день и ещё ночь. Значит, погоня за ним продолжается уже вторые сутки.
Его рука попала во что-то податливое, а затем пальцы коснулись воды.
Лужа!
Гилфалас погрузил руку в ил и быстро, но стараясь не производить шума, принялся втирать грязь в лицо и волосы: больги могут пройти мимо его укрытия в любой момент.
Ему снова послышались шаги, но ночь была полна звуков, а долгая погоня сделала его мнительным. Впрочем, оставалось надеяться, что теперь-то он полностью слился с темнотой изгороди.
Шаги неуклюжих рабов темных эльфов раздались уже в непосредственной близости от него. Больги передвигаются не слишком быстро - это он заметил давно. По твердой почве он без труда смог бы от них ускользнуть. Но на этой пропитанной дождем земле, норовившей на каждом шагу стянуть с тебя сапоги, упрямая, непоколебимая настойчивость больгов превратилась в их преимущество. А он так устал…
Он выждал, пока больги не ушли достаточно далеко. Затем он пополз - медленно, каждый раз вздрагивая, когда в него вонзались колючки терновника, затем поднялся и, прихрамывая, продолжил свой путь. На бегу он огляделся и прислушался. С запада до него отчетливо доносился топот копыт, и он видел свет факелов. Враг прочесывал местность.
Как хотел он, чтобы здесь оказался его верный конь. Однако тот пал ещё в самом начале бегства, пронзенный стрелами больгов. Гилфалас смог оказать верному Валлаху только последнюю услугу: его клинок положил конец страданиям бедного животного.
Еще несколько сотен шагов, и деревья укроют его.
Впервые с начала погони возникла реальная надежда на спасение. Вся свора сейчас на ложном пути - они ищут его намного западнее.
И тут до него донесся знакомый запах. Где-то поблизости река. А стало быть, возможность замести следы и окончательно ускользнуть от погони.
Гилфалас рванулся - и замер! Менее чем в трех локтях от него стояли два воина-больга и, подобно ему самому, с удивлением взирали на противника. Однако создания рук темных эльфов представляли собой лишь боевые машины и были слишком тупы, чтобы удивляться достаточно долго. Инстинктивно они протянули руки к мечам.
Мужество отчаяния заставило эльфа действовать молниеносно.
Прежде чем больги обнажили клинки, молодой эльф бросился вперед, толкнул одного из них и сбил с ног. Второй успел выхватить меч, но удар в живот отбросил и его.
Пока он, шатаясь, пятился и, размахивая руками, пытался удержать равновесие, под ноги ему попался корень. Больг споткнулся и присоединился к своему лежащему на земле товарищу.
Гилфалас понимал, что ещё одного боя не выдержит. Тем более шум схватки привлечет к нему внимание всей стаи преследователей.
Река!
Она была единственной надеждой на спасение. Он бросился в её сторону, не обращая внимания на больгов. Способность видеть в темноте уберегала его от низко нависающих ветвей, ям и кочек. Гилфалас уже не заботился о том, чтобы двигаться вперед бесшумно. Он спасал свою жизнь.
Он слышал, как позади него сквозь сучья продираются больги. Преследование возобновилось.
Гилфалас молил Бога, чтобы никто не подкараулил его в лесу. Второй раз он уже так дешево не отделается.
Каждый шаг давался эльфу с трудом: ноги как будто налились свинцом, а в легких покалывало. Он понял, что заметно сбавил скорость, одновременно все отчетливее становился треск ломающихся под сапогами больгов сучьев.
Но где же река? На мгновение его охватила паника: неужели он бежит в другую сторону? Однако он явственно чувствовал запах близкой воды, слышал плеск волн. Да, он непременно доберется до нее!
Эта мысль придала ему сил, и он ускорил шаг. Он прямо-таки летел через стланик. Вот уже показались ивы и тополя, всегда растущие у воды. Заросли кустарника стали менее густыми, а почва - более песчаной.
В последний раз он выжал из себя все, на что был способен.
Гилфалас увидел камыш. Наконец-то! Река!
Эльф прорвался через заросли камышей, набрал в грудь побольше воздуха и прыгнул. Он почувствовал, как что-то хлестнуло по его плечу, оставляя огненный след. Затем ледяные волны сомкнулись над ним. Он поплыл под водой, чувствуя, как деревенеют руки и ноги.
Смертельный страх своими цепкими пальцами охватил его сердце: неужели он утонет в этой речке, охваченный судорогами? Но ему повезло: мышцы хоть и причиняли боль, но оставались послушными.
Гилфалас вынырнул только тогда, когда его легкие, казалось, вот-вот лопнут. Он жадно глотнул воздух, затем бросил взгляд на берег. Гилфалас отчетливо видел силуэты больгов: темные массивные фигуры по пояс в камышах. В поисках беглеца они рыскали то в одну, то в другую сторону, вправо, влево и снова вправо. Когда их блуждающие взгляды обращались к реке, казалось, что в тупых глазах можно прочесть ненависть. Но возможно, что это лишь разыгралось его воображение.
Погасли последние звезды; небо представлялось огромным черным покрывалом, закрывающим всю землю. Из-за прошедших ливней воды в реке прибавилось; она несла с собой ветки и стволы деревьев, траву и трупы мелких животных. Из-за шума течения и биения собственного сердца он не мог слышать, переговариваются между собой больги или нет - если они вообще были на это способны. В конце концов они развернулись и зашагали прочь, очевидно за подмогой.
Гилфалас сделал ещё несколько гребков и оказался на середине реки, где его подхватило сильное течение. Он попытался представить себе карту Эльдерланда. Но после двух дней бегства он при всем желании не мог сказать, где находится. Известно было лишь одно: река, по которой он плыл, - Эльдер. Но находится ли он выше или ниже по течению от того места, где она соединяется со второй рекой, Андером? Этого он не знал.
Висевший на поясе меч тянул ко дну, и Гилфалас почувствовал, что силы покидают его. Долго в холодной воде он не протянет. Гилфалас решился променять относительную безопасность, которую предоставляла вода, на незащищенный, но все-таки сухой берег.
Река отнесла его на порядочное расстояние вниз по течению, прежде чем он снова ощутил под ногами дно. Гилфалас с трудом выбрался на песчаный берег и растянулся на земле. Он мог бы лежать так бесконечно долго. Но засыпать было нельзя.
Гилфалас пополз от берега, где его легко могли обнаружить острые глаза его темных братьев, к кустарникам, которые предоставляли хоть какое-то укрытие. Там он и остался лежать, тяжело переводя дыхание. Усталость одолевала, и он понял, что со сном ему едва ли удастся справиться.
Вдруг он увидел тень. Чья-то фигура! Он не услышал, как враг настиг его.
Слишком медленно Гилфалас тянулся за своим мечом; он понимал, что оружие ему не поможет. Да и пальцы уже не повиновались.
Все кончено, он проиграл. Из глаз покатились слезы.
Напрасно, все напрасно. Либо его убьют здесь же, на берегу, либо уведут. И неизвестно, что хуже.
- Тай на элой метаннет, - донесся до его уха голос, почти одновременно с этим он почувствовал мягкое прикосновение к плечу.
- Что?.. - Гилфалас прищурился и вдруг понял, что стоящий над ним слишком мал, чтобы быть больгом или темным эльфом. Несмотря на произнесенное на языке эльфов приветствие, это, должно быть, кто-то из фольков.
- Приветствую вас, Пробужденный, - произнес фольк теперь на Всеобщем Языке. - Я магистр Адрион Лерх, хранитель Музея истории в Альдсвике и член Совета Эльдерланда. Я ожидал вас здесь, и вам не следует меня опасаться.
- Как… вы сюда попали? - удивленно спросил Гилфалас. До сих пор он старался избегать фольков, поскольку хорошо себе представлял, что могут сотворить больги с тем, кто окажет ему поддержку.
- Я ожидал вас, - повторил фольк.
- Вы не должны мне помогать! Уходите, ваша жизнь в опасности! Уходите! - бормотал Гилфалас, до которого не совсем доходил смысл услышанного. - Больги могут…
- Идемте, я отведу вас к друзьям! - терпеливо, но твердо прервал эльфа магистр Адрион. Гилфалас с трудом поднялся и как во сне последовал за своим спасителем, который уверенно шел к проселочной дороге, на обочине которой их ждала крытая повозка.
- Забирайтесь, - сказал магистр и подсадил Гилфаласа, слишком слабого, чтобы протестовать против предложенной помощи.
Едва только Гилфалас коснулся днища повозки, как глаза его закрылись, и он даже не заметил первых капель начинающегося дождя…
- Ай да табачок!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

загрузка...