ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- Но иногда то, что не предусмотрено в плане, только делает честь тому, кто все это создал. А что ты скажешь про эти маленькие создания - как ты их назвал?..
- Фольки? У них есть своя собственная история, которая, правда, насчитывает всего только семьсот семьдесят семь лет. Однако они очень гордятся ею; по этому поводу они даже создали у себя музей. А наш спутник Кимберон - хранитель этого музея - в знак своего звания даже носит на руке кольцо, прямо как вы. - Он улыбнулся.
Но Высокий Эльфийский Князь не улыбнулся ему в ответ, а заинтересованно наклонился вперед.
- Какое ещё кольцо?
Гилфалас смутился.
- Обычное кольцо с прозрачным камнем, - вспоминал он, - но Кимберон сам говорил, что в нем не заключено никакого волшебства. Это символ его должности, как это принято у эльфов и людей. Или у гномов, - добавил он.
- Обычное кольцо, - задумчиво произнес Эльфийский Князь, - без какого-либо волшебства. И ещё ты говорил, что в этих фольках намешано всего понемногу от эльфов, людей и гномов. - Одним плавным движением он поднялся с места. - Да, пришло время действовать.
8
В ЧЕРТОГАХ ГНОМОВ
Кима как будто оглушили. Сначала он даже не воспринимал, куда их ведет Грегорин. Перед глазами у него был Гилфалас, охваченный светом своего кольца и падающий в водопад вместе с вцепившимися в него псами-призраками.
Гилфалас пошел на смерть ради них и ради успеха их дела. Борьба против темных эльфов нанесла первый удар по их братству. Ким воспринял гибель эльфа даже тяжелее, чем столбы дыма над Эльдерландом и деревней болотников.
В старинных легендах все умирали героически, а уцелевшие становились ещё более мужественными и исполненными долга, чем прежде. А Ким не чувствовал в себе ничего, кроме тупой пустоты.
Барабанный бой, раздавшийся, когда они покидали скальный собор, затих. Глухие удары поначалу отвлекали Кима, но, когда они без всякого предупреждения прекратились, его с новой силой охватили воспоминания о погибшем товарище, и печаль вернулась.
Остальные, по-видимому, испытывали схожие чувства. Все, за исключением Грегорина; однако в данный момент он был единственным среди них, кто имел хоть какое-то занятие. Грегорин постоянно глядел на свою карту, чтобы не ошибиться в маршруте. Ким почти завидовал гному: его голова была занята и ему некогда было вновь и вновь мысленно возвращаться к псам-призракам и гибели Гилфаласа.
Вскоре в одной из боковых галерей они остановились на ночь. Разговоров на этот раз почти не велось, и после холодного безрадостного ужина все забрались под одеяла. Дежурили все по очереди, кроме Марины.
Разбудивший их Грегорин раздобыл в колодце, что находился поблизости и питался водами подземного источника, свежей воды. Пополнив её запасы, они снова двинулись в путь.
По прошествии некоторого времени Ким заставил себя обращать внимание на те места, по которым они проходили. Будь его настроение не столь подавленным, он бы уже давно разглядывал все это с раскрытым от удивления ртом. Зарактрор являл собой чудо искусства. Скальный собор, через который они попали в Зарактрор, был не более чем увертюрой ко всему тому великолепию, что ожидало их впереди.
В отличие от обычного города под открытым небом Зарактрор больше походил на лабиринт, раскинувшийся не только в длину и ширину, но также в высоту и глубину. Вверх возносились крутые серпантины, смелые мостовые конструкции пронзали залы только для того, чтобы вновь направиться вниз в тот же самый зал, который они только что пересекли. Полукупола и апсиды, переходящие в сводчатые ниши и галереи, чередовались с многоугольными формами, похожими на огромные кристаллы, словно созданные для того, чтобы придать камням образ, утраченный ими за долгую историю развития земли. Это была конечная фаза развития, пришедшая через огромные временные отрезки, которые ни один человек не смог бы измерить, ни один эльф - вспомнить, ни один фольк - прочитать в своих хрониках и анналах, и вернувшаяся к своему истоку.
И однако же, несмотря на это разнообразие, все подземные сооружения были подчинены строгой логике и четким закономерностям, в меньшей степени исходящим от руки художника, а в большей - от замысла архитектора, рассчитавшего размеры и вес, напряжение и давление и продумавшего все таким образом, что силы, грозившие развернуть здесь свою неукротимую разрушительную мощь, пришли навечно в состояние покоя.
Грегорин вел спутников через галереи, сквозь узкие щели между опорами которых можно было взглянуть в следующие скальные залы, раскрывающиеся перед ними. Там, подобно уже виденному ими собору, возвышался храм с мощным куполом, окруженный венцом часовен, богато украшенный декоративными нишами, пилястрами, полуциркульными арками и выступающими карнизами. Портал предусмотрительно защищал ворота от никогда не идущего здесь дождя. Сам же вход отчетливо выделялся светлым пятном на темном фоне. В светлом камне была высечена морда дракона, которая оживала благодаря хрустальному основанию.
- И ведь все это вырублено в скале, - донесся полный восхищения голос Бурина.
- Откуда это известно? - спросил Фабиан.
- Это же видно невооруженным взглядом, - вмешался в разговор Грегорин, переходя, подобно остальным, на доверительную манеру общения. - Взгляни на стену - и ты не увидишь на ней ни царапин, ни строительного раствора. Колонны, вход, каждая комната - я полагаю, что даже и сам зал, - были высечены из камня в течение десятилетий.
- Вот так работа, - сказала Марина, нисколько не стремясь вызвать этим ответные реплики гномов, полностью очарованных увиденным. Глядя на них, можно было даже подумать, что они оценивают каждый удар молота. - Не хотите взглянуть поближе?
- К сожалению, у нас нет на это времени, - заявил Бурин, не отрывая взора от чудесного произведения искусства.
- Да к тому же это и невозможно, - добавил Грегорин. - Судя по карте, ближе туда не подойти.
У Кима вдруг перехватило дыхание. Сколько же сил было затрачено, сколько лет невероятно упорного труда ушло только на то, что вряд ли кто-нибудь когда-нибудь увидит и что не служит никакой явной цели, за исключением того, чтобы просто здесь находиться? Во всем народе гномов и в их искусстве скрывалось больше, чем полагали обитающие вне гор народы, знавшие их только как создателей оружия и инструментов.
- Расточительство. Для чего вырубать дворец, если в нем никто не жить? - на свой лад прокомментировал ситуацию Гврги.
Бурин и Грегорин быстро переглянулись, но ни один из них не проронил ни слова. Киму даже показалось, что они глядели на все это с чувством вины. Но когда он вспомнил о глухой барабанной дроби, которую они слышали в скальном соборе, то подумал, что, возможно, твердыня гномов не такая уж и пустая затея. Да и может быть, здесь есть иные туннели, не указанные на карте? И кто, кстати говоря, может здесь обитать? Гномы? Или в темноте притаились какие-то иные существа?
Ким вздрогнул от этой мысли и постарался побыстрее отогнать её. Но вопрос, что за тайны скрывает в себе Зарактрор, оставался открытым.
Они вошли в очередной туннель, вход в который представлял собой огромную гномью пасть, чья борода была инкрустирована кусками разноцветного мрамора, а вышли наружу уже из пасти дракона.
Возникало ощущение, что гномы не оставили без внимания ни пяди скальной породы.
Круглое входное отверстие напомнило Киму о часовне, виденной ими по дороге к перевалу; и действительно, это оказалось своего рода святилищем. Они прошли мимо мозаики, сплошь составленной из драгоценных камней. Рубины и сапфиры преобладали в стене, странным образом не оставившей Кима равнодушным. На ней были изображены Владыка-Отец и Мудрая Владычица Гномов - Божественная Чета, властвующая в Подземном Мире. Каждая деталь была тщательно проработана, а благодаря холодному свету, проникающему из скал, впечатление от мозаики лишь усиливалось. Когда Ким проходил мимо нее, оказалось, что она изменилась, и теперь он видел перед собой не стариков, полных достоинства и мудрости, а Вселенского Отца и Мать Всего Сущего - Священную Пару Среднеземья, - находившихся посреди буйного ландшафта, изобилующего фруктами. И пока он с удивлением взирал на все это, картина вновь преобразилась, и он узнал Утреннего Владыку и его вечно юную, прекрасную невесту, окруженных цветущими деревьями. Ким даже не подозревал, что такие вещи возможны.
Бурин с удивлением остановился у мозаики, в то время как Грегорин лишь украдкой взглянул на нее. Киму даже показалось, что он увидел в этом взгляде затаенный гнев. Он не знал, почему это пришло ему на ум именно сейчас, но он снова вспомнил загадочные слова Бурина о том, что Грегорин отмечен печатью позора рода гномов.
Возможно, будет лучше, если Зарактрор не даст ответа на этот вопрос. Молодой фольк боялся даже подумать о том, какие ещё неожиданности поджидают их здесь. Он снова представил перед глазами поток, уносящийся в темную пучину, из которой доносятся угрожающие голоса призраков, и почувствовал, как учащенно забилось его сердце.
Они дошли до очередной развилки. Грегорин вытащил карту и принялся её изучать. Он оглянулся по сторонам, как будто сомневаясь, в какую сторону повернуть.
- Что случилось? - спросил Фабиан. - Мы заблудились?
- Кабы мне знать, - проскрежетал гном. - Указаниям этой карты не так-то легко следовать.
- Как это понимать? - спросил Бурин и подошел к Грегорину. - О, теперь я все вижу сам.
- Дайте-ка её мне, - сказала Марина. Грегорин повернулся в её сторону, так что теперь и Ким мог взглянуть на карту.
Уж лучше бы его заставили заново составлять экспозицию музея, после того как в залах порезвились дети, чем оставили один на один с подобной картой! Она представляла собой попытку перенести на пергамент объемный мир пещер Зарактрора. Результатом этого явился запутанный клубок линий и точек различных цветов, часть из которых хорошо сохранилась, а некоторые - выцвели; все это было надписано рунами гномов, которые разбегались во всех направлениях. Без посторонней помощи фольк не смог бы отыскать даже то место, где они сейчас находились.
Взгляд Марины скользил по карте так, словно ей сразу становилась понятной каждая деталь. Ким снова задался вопросом: для чего эта женщина пришла на место экономки в его дом? Ее привел магистр Адрион. Знал ли он, какие способности скрываются под её заурядной внешностью? А если знал, то какие цели преследовал при этом его друг и наставник?
- Что это за знак? - спрашивала она время от времени. Бурин и Грегорин объясняли ей, насколько могли, но такие названия, как «Зал сотворения» или «Чертог тишины», оставались загадками даже после перевода.
- Мы находимся вот здесь, - произнесла наконец женщина-фольк и указала на находящийся справа на карте и ведущий вниз туннель. - Нам необходимо двигаться вот по этому пути. Взгляни сюда, Грегорин, - сказала она, - это не так уж и сложно.
Она пару раз провела рукой по карте, показывая гному дорогу. Ким при этом не мог не усмехнуться, глядя на удивленное лицо старика. Даже Бурин не стал делать вид, будто ему легко следить за её объяснениями.
Взгляд Кима упал на Гврги, стоявшего несколько поодаль от них и напряженно вслушивающегося в тишину. Затем болотник потянул воздух, как будто что-то почуяв. Наконец он повернулся и напряженно уставился в туннель, который они только что миновали и на чьих стенах, многократно преломляясь, мерцали отблески драгоценных камней.
- Что случилось? - спросил Ким.
- Что-то не так. Кто-то наблюдать нас.
- Как это понимать? - резко спросил Грегорин.
- Кто-то направлять на нас свой глаз. Поджидать нас, как лягушка муху, - проквакал болотник и снова потянул носом воздух. - Пахнуть… кем-то.
- Мы должны быть осторожны, - сказал Фабиан. - Будьте бдительны, не отвлекайтесь.
- Я сообщить, когда они приближаться, - заметил Гврги, все ещё втягивающий в себя воздух и навостривший острые уши.
Они отправились дальше. Ким был взбудоражен. Если Гврги, выросший среди дикой природы, почувствовал, что за ними наблюдают, то имеются все основания отнестись к его предупреждению со всей серьезностью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52

загрузка...