ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он снисходительно слушал горцев, которые рассказывали, как много он потерял, не участвуя в поисках.
Затем Иган проводил Зарабет наверх, продолжая доказывать ей, что не спустит с нее глаз.
– Я побеседовал с бароном, – сказал он. – Если бы не он, нам бы нипочем не отыскать девушку в темноте. А к рассвету она бы замерзла насмерть.
Иган распахнул перед Зарабет дверь, и она поспешно юркнула в свою спальню. Как она устала! Под глазами залегли круги, и она едва сдерживалась, чтобы не зевать.
– Должно быть, он очень напугал бедняжку, – сказала она.
Иган фыркнул.
– Зато она может считать себя героиней: ведь ее чуть не съел волк.
– Наверное, так и есть.
Иган стоял, облокотившись о каминную полку. Жар огня в камине проникал под килт. Зарабет тяжело опустилась на кровать.
– У вас необычные друзья, – заметил он.
– Хорошие, преданные друзья.
– Да. И вы нашли много новых друзей здесь.
– Я благодарна им всем, – ответила Зарабет. – Поверьте.
Иган принял более непринужденную позу. Зарабет умирала от усталости, но упрямство не позволяло ей это признать. Она будет изображать любезную хозяйку, пока не свалится.
– Дорогая, ваши глаза закрываются сами собой. Может, принести подпорки? – вдруг сказал Иган.
Она взглянула на него сердито:
– Ночка, знаете ли, выдалась утомительная.
Иган пожал плечами, сохраняя безразличный вид.
– Тогда отдыхайте. Со мной вы в безопасности.
– С вами? О чем это вы?
– Помните, я сказал вам вчера? Отныне вы будете все время у меня на глазах.
– Да, но я не поняла это так буквально.
– Все время, каждую минуту.
– Иган, вы не можете все время находиться в одной комнате со мной. Это неприлично.
Он сложил руки на груди.
– Это мой дом, и я могу находиться в любой комнате, в какой захочу.
– Должно быть, вы сошли с ума. Мэри и Джемма не допустят…
– Моей сестре и Джемме не поручали заботу о вас. Ее поручили мне.
– Иган!
– Зарабет!
Она вскочила, ее глаза гневно блеснули. Щеки запылали. Она была прекрасна, стоя перед ним с гордо поднятой головой.
– Теперь я вижу, – сказала она, – что вы спасете мне жизнь, но погубите репутацию. Что скажет отец?
– Вероятно, что-нибудь вроде: «Благодарю, что сберег мою дочь, упрямую как осел».
Ее глаза вспыхнули:
– Упрямую как осел? Вот спасибо.
Иган подошел к ней. Она стояла, расправив плечи, гневно сверкая синими глазами.
– Встретив вас здесь, девочка, я не увидел той Зарабет, которую когда-то знал. Я видел женщину, искавшую убежища, женщину, надевшую маску благородной леди. Веселая девчушка исчезла, и я все время думал – что вы с ней сделали?
Она покраснела:
– Я повзрослела.
– Сначала я думал, это оттого, что вы напуганы. Такие вещи мне понятны. Но дело не только в этом, правда ведь?
Ее взгляд посуровел.
– Откуда вам знать? Вы уехали из дома моего отца и больше не возвращались. Вы не приехали на мою свадьбу. Ни разу не навестили отца. И это при том, что вы были на свадьбе Пенелопы и Деймиена! Вы ни разу не попытались увидеть меня.
Зарабет бросала ему в лицо эти горькие слова, и они больно жалили, потому что она была права. Но разве смог бы он объяснить, почему старался держаться подальше? Он не мог оставаться просто другом. Он попрал бы законы чести, забыл бы, что она замужем, и попытался бы принудить ее к постыдной связи. В Нвенгарии были в ходу свободные браки, и он постарался бы убедить ее сделать то же. Он хотел получить Зарабет тогда, хотел ее и сейчас. Разлука лишь сильнее разожгла его желание.
– Не помню, чтобы видел вас или вашего прелестного мужа на свадьбе Деймиена, – заметил он. – Я вас искал.
Разумеется, он высматривал ее в толпе гостей и в то же время боялся встретиться. Опасался, что не сдержит чувств, когда увидит ее рука об руку с другим мужчиной.
Ее глаза заблестели.
– Разумеется, его там не было. Из политических соображений – Себастьян никогда не был сторонником великого князя. Он хотел, чтобы верх взял эрцгерцог Александр.
– А когда Александр стал на сторону Деймиена?
– Себастьян покинул Александра, не пришел на свадьбу Деймиена в знак протеста.
Из писем, которые Иган получал от Деймиена, он знал, что Себастьян принадлежал к оппозиционной партии. Ее члены считали, что страна сильно выиграет, если там не будет великого князя. Себастьян и его единомышленники прошли путь от сердитых выкриков в совете герцогов до открытого мятежа, когда они с оружием в руках строили планы убить Деймиена. Иган не знал, каким образом об этом узнало Зарабет. Но она, чтобы предупредить Деймиена, храбро бросила вызов мужу, сбежав от него ночью. У него щемило сердце, когда он думал, через что ей пришлось пройти, какие опасности ей грозили.
– Почему вы не послали за мной, девочка? – не удержался он от вопроса. – Отчего не дали мне знать, что вы несчастны, что вам нужна помощь? Неужели забыли, что я ваш друг?
Мука в ее глазах разрывала ему сердце.
– Вы так и не приехали ни разу.
– В ту ночь у меня не было выбора.
Тогда он был готов обесчестить дочь лучшего друга, а ведь всего пару часов назад Олаф рассказал ему, какие надежды возлагает на брак Зарабет, когда она достигнет восемнадцатилетнего возраста. Эти планы никак не были связаны с шотландцем, который топил горе в виски и забавлялся со служанками из кабаков. Олаф хотел, чтобы Зарабет вышла замуж за герцога или иностранца королевских кровей. Ей дано было высокое положение по рождению; она должна была взлететь еще выше.
Вечно пьяного лэрда, в доме которого с завидным постоянством обрушивается потолок, никак не назовешь высокородным, по крайней мере не для Олафа. Игану Макдоналду не суждено было жить в пряничном домике с прекрасной принцессой.
Сейчас Зарабет сверлила его гневным взглядом, и ее глаза казались столь же синими и манящими, как в ту далекую ночь.
– Вы уехали, потому что я самым бесстыдным образом просила поцеловать меня? – спросила она. – Вам следовало рассмеяться и напомнить мне, что надо не терять головы. Мне было бы обидно, но со временем я пришла бы в себя.
У него пересохло в горле, когда он вспомнил долгую скачку прочь из ее дома. Он понимал тогда, что теряет нечто, чем, кстати, никогда не мог бы владеть.
– Но я не смог бы остановиться, не смог бы смеяться, – тихо ответил Иган. Он подошел к Зарабет совсем близко и взял в ладони ее лицо. – Думаете, мне не хотелось взять то, что вы мне предлагали? Я был пьян, а вы так прекрасны. Я мог бы повалить вас на пол и сделать с вами, что хотел, и не важно, о чем на самом деле вы думали. Вы жаждали поцелуя. Я же хотел получить все. Все! – Он тяжело вздохнул. – Вы не представляете, как мне было тяжело повернуться и уйти.
Она с трудом проглотила стоящий в горле ком.
– В ту ночь я бы дала все, что вы хотели.
У Игана закружилась голова. Какая сладкая у нее улыбка! Как его тянет к ней! Ему следовало бы дать медаль за то, что он нашел в себе силы тогда уйти.
– Да, – согласился он. – А потом горько пожалели бы.
Она тихо ответила:
– Вы разбили мне сердце.
Свое собственное сердце он тоже разбил.
– Простите меня, девочка. Ваш отец был для меня всем. Он вернул меня к жизни, когда никто в целом мире не верил в меня. Я любил его. Не мог же я отплатить ему бесчестьем единственной дочери! Я предпочел уехать.
Она потупилась, ресницы закрыли глаза.
– Конечно, со временем я это поняла. Разве можно предать дружбу из-за каприза восемнадцатилетней девчонки?
Кончиком пальца он погладил ее подбородок, хотя больше всего на свете желал провести пальцем вниз по ее горлу, расстегнуть пуговицы на ее корсаже и коснуться теплой окружности груди.
– Я не хотел вас оскорбить. Но оскорбил бы, если б остался.
Ее губы раскрылись, алые и зовущие. Он мог бы наклониться и прижаться к ним губами, провести языком, ощущая их на вкус. Он мог бы покрыть легкими, как перышко, поцелуями шею, поймать зубами верхнюю пуговицу скромного платья.
Наверное, ее взгляд смягчился бы, она вскрикнула бы, сдаваясь на милость победителя, и привлекла бы его к себе, как в ту ночь, много лет назад. Его руки проникли бы под платье и стянули бы его вниз, наслаждаясь нежностью ее кожи.
Иган впился ногтями в свои ладони. Ее нужно защищать, не совращать. И он достаточно умудрен жизнью, чтобы оставить ее в покое.
Его тело рвется к ней, едва хватает сил терпеть эту муку. К черту.
– Оглядываясь назад, – сказала она, отступая, – я предпочла бы, чтобы вы совратили меня в ту ночь. Тогда бы я не вышла за Себастьяна, и на мою долю не выпало бы столько испытаний.
Нельзя было, чтобы воображение увело бы его так далеко! Он повалил бы ее на пол, задрал бы юбки и прижался бы твердой плотью к жаркому потайному местечку. Он забрал бы ее невинность, зато лишился бы ее доверия и дружбы. Он погубил бы ее. Зарабет и ее отец никогда не простили бы его. Уж лучше сбежать – что он и сделал.
– Девочка, вы устали, – сказал он ласково. – Вам надо поспать.
Ее брови взлетели вверх, и она снова взяла шутливый тон, не ведая, что за мысли бродят в его голове:
– Если вы решите спать на диване, я не усну вообще из-за вашего храпа. Я лишусь и репутации, и хорошего сна.
– Нет. Я поставлю походную кровать за дверью вашей комнаты.
Зарабет удивилась:
– Что? Но вы сказали…
Иган смотрел, как она краснеет, осознавая вдруг, что он вовсе не собирался спать в одной с ней комнате.
– Вы ужасный человек, Иган Макдоналд!
Он поклонился ей преувеличенно низко.
– Обожаю маленькие розыгрыши. А теперь я ухожу, так что ничто не потревожит вашу стыдливость.
Его сердце глухо забилось, когда он представил себе – вот, оставшись одна, Зарабет медленно снимает с себя одно одеяние за другим. Затем, потянувшись, словно кошка, погладит усталые ноги, прежде чем скрыть наготу под ночной рубашкой.
Зарабет сделала страшные глаза.
– О, прошу вас, Иган, уходите же скорее.
Она отвернулась, а он пулей вылетел из ее спальни, боясь, что она увидит, как он возбужден.
* * *
Зарабет спала очень плохо.
Обдумав спор с Иганом, она пришла к выводу, что с ее стороны было просто смешно сердиться на него за то, что он ни разу не приехал в Нвенгарию. Он понятия не имел, что представляет собой Себастьян и через что ей пришлось пройти. Никто этого не знал, даже ее собственный отец, пока она не сбежала от Себастьяна и не поведала обо всем Деймиену.
Живя замужем, она никак не могла послать Игану весточку. Себастьян и его ненавистный секретарь барон Невил прочитывали каждое письмо, что она писала, и всегда обнаруживали письма, когда она пыталась отправить их тайно. Потом следовало наказание. Разумеется, Себастьян и пальцем ее не тронул – боялся разрушить благородный образ, который он пытался демонстрировать миру. Но его извращенный ум всегда находил способ наказать жену побольнее.
Она одевалась и вела себя так, как было угодно ему. Она могла разговаривать только с нужными людьми, посещать мероприятия, выбранные мужем. Непослушание строго каралось – он вымещал зло на Зарабет или, что еще хуже, на ее горничных. Мало-помалу ему удалось согнуть ее до земли, отлучить от друзей, даже от собственной семьи.
Себастьян следил за каждым ее шагом, но так и не догадался, что она владеет необычными способностями. Она узнала о планах убить Деймиена, уловив в голове мужа шальную мысль. Зарабет до сих пор помнила, какой ужас охватил ее той ночью. Она не могла больше прятаться и делать вид, что ничего не происходит. Поняла, что настала пора действовать.
Спустились сумерки, и Зарабет услышала храп Игана за дверью. Тогда она разрешила себе немного поплакать, испытывая уже не гнев, а облегчение. Здесь, в замке Игана, она чувствовала себя в безопасности. Тем более что ее охранял сам Иган.
Она встала и подошла к окну. Октябрьский день померк, наступила темнота, и скопления белых звезд проливали свой свет на долину. Озеро лежало, как мерцающее серебряное зеркало. Его пересекала блестящая лунная дорожка.
Она полюбила эту землю, и она поняла, почему Игам тоже ее любит. Этот дикий далекий край был частью его жизни. Иган мог жить вдали от него долгие годы и все-таки рвался назад.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

загрузка...