ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..
— Ох и надо бы тебе ребра посчитать, — уже громче повторил матрос.
Шум в баре притих, и трое вышибал быстро ринулись к месту назревающего скандала.
— Этот парень думает, что я украл у него зажигалку, — объяснял окружающим испанец Джо, пока вышибалы выводили матроса из бара.
Несколько подвыпивших посетителей вышли на улицу, чтобы посмотреть, чем все закончится.
Испанец Джо подошел к матросу, стоявшему на тротуаре, куда его вывели вышибалы.
— Ладно, давай помиримся, рожа твоя обезьянья, — дружески предложил он.
Матрос побагровел и, сжав кулачищи, двинулся на него.
— Ты что, ты что, — забормотал Джо. — Я же не дерусь с дебилами.
Первый кулак матроса обрушился на него, и если бы попал в цель, то испанца наверняка пришлось бы собирать по частям. Но Джо легко, словно играючи, уклонился от удара, зато его ответный удар был молниеносным и точным. Матрос с размаху сел на тротуар и несколько секунд сидел, бессмысленно хлопая глазами. Джо помог ему подняться.
— Я же говорил, что не дерусь с дебилами.
Матрос зарычал и снова попытался ударить испанца. Он молотил кулаками налево и направо, но так и не попал в провокатора, который, в свою очередь, опять уложил его одним точным и мощным ударом.
— Ладно, давай мириться. Без обид, да? — Джо помог ему подняться.
Ошалевший от ударов и нахальности противника матрос протянул ему руку, а испанец спокойно отключил его ударом в подбородок.
— Ну и нервы у парня. Это ж надо, обвинить меня в краже! — Джо повернулся к толпе зрителей. — Придется в наказание действительно забрать у него зажигалку.
Что он и сделал.
Обычно в удачный вечер Джо оставлял в разных концах города менее дюжины бесчувственных тел.
* * *
Как-то после ужина мы валялись в казарме, отдыхая от десятимильного марш-броска с полной выкладкой. К моему удивлению, никто из пополнения не свалился и не упал в обморок.
В углу Мэрион Ходкисс, как всегда, читал очередную книгу. Непоседа Грэй приводил в порядок форму, мурлыкая под нос техасскую песенку.
Мэрион на секунду поднял голову, прислушиваясь к словам, но тут же опять уткнулся в книгу. Странный он был парень, этот Ходкисс. Он хорошо нес службу, отлично справлялся со своими обязанностями, но в то же время был, пожалуй, единственным морпехом в Сан-Диего, который не пил, не курил, не бегал по девкам, не ругался, не играл в карты, ну и так далее. Все свободное время, даже когда получал увольнительную, он лежал в казарме, слушал классическую музыку и читал книги. Но как ни удивительно, в буйной компании морпехов он пользовался огромным авторитетом. Если возникал какой-нибудь спор, что случалось почти каждый вечер, последнее слово всегда принадлежало Мэриону. Казалось, не было такого, чего он не знал, начиная от количества волос на голове у человека и заканчивая населением Мехико, скажем, в 1896 году.
Единственный, кто терпеть не мог Ходкисса, это испанец Джо. Он еще с утра был чем-то раздражен, что, впрочем, не помешало ему стащить у Элкью Джонса рубашку и загнать ее кому-то из комендантского взвода.
Джо некоторое время бродил между коек, пока не остановился рядом с Ходкиссом.
— Эй, ты!
Мэрион не обратил на него ни малейшего внимания.
— Эй, сестра Мэри, я с тобой разговариваю.
— Чего тебе?
— Я слышал, ты когда-то занимался боксом?
— Да, немного.
— Я тоже, Знаешь что? Давай пойдем в спортзал, наденем перчатки и немного разомнемся.
— Я устал после марш-броска.
— Что, сестричка Мэри, наделал в штанишки?
Мэрион аккуратно закрыл книгу, снял очки и поднялся.
— Пошли.
Испанец подмигнул нам и пошел следом. Мы тоже побросали свои дела и толпой двинулись в спортзал.
— Ты поосторожней с ним. Парень — профессиональный боксер, — шептал я на ухо Мэриону, помогая зашнуровывать перчатки. — А лучше ложись после первого же удара. Никто не посмеет сказать, что ты сдрейфил.
Мэрион, казалось, не слышал меня. Впрочем, он был довольно крепкий парень, да и плечи у него, как у портового грузчика.
— Ты только на зашиби меня, сестричка! — крикнул испанец из своего угла.
— Ублюдок, — процедил я сквозь зубы.
Все столпились вокруг ринга.
— Бокс! — скомандовал Элкью.
И началось. Испанец в свое время был чемпионом в среднем весе, и Мэриону доставалось на полную катушку, Джо двигался гораздо быстрее и успевал наносить удары со всех сторон, пока Мэрион с грацией беременной слонихи пытался достать его прямыми правой. Он уже почти зажал Гомеса в углу, но тот вывернулся, да еще провел несколько чувствительных ударов по корпусу Торс Мэриона покрылся красными пятнами, лицо было разбито, но он все так же неторопливо следовал за испанцем по рингу К концу раунда Гомес двигался уже не так быстро, и ответные удары Мэриона начали достигать цели. Испанец был уже весь в поту, — сказывалось бесчисленное количество джина, выпитого за последнее время в барах Даго.
— Время! — крикнул Элкью, и боксеры разошлись по углам.
Я вытер пот и кровь с лица Мэриона и протер его плечи мокрым полотенцем. Он по-прежнему молчал и равнодушно смотрел в пол. Джо, тяжело дыша, оперся на канаты.
— Хорошо размялись, — прохрипел он. — На сегодня, пожалуй, хватит. Дэнни, развяжи мне перчатки.
Мэрион поднялся и подошел к нему.
— А что так? Я только разогрелся и хочу продолжить.
Джо ухмыльнулся.
— Ладно, шутки в сторону. Я не хочу покалечить тебя.
— Наложил в штанишки? — тихо спросил Мэрион.
Джо остолбенел. Краем глаза он видел насмешливые улыбки на лицах зрителей.
— Ну хорошо, парень, ты сам напросился.
— Бокс! — пискнул Элкью.
Испанец пантерой скользнул к Мэриону и все силы вложил в один удар, угодивший Ходкиссу в челюсть. Джо с улыбкой опустил руки и сделал шаг в сторону, чтобы освободить место падающему телу. Но Мэрион не только не упал, но и с размаху нанес испанцу такой удар, который вполне мог бы потопить авианосец. Тело Гомеса взлетело в воздух дюймов не десять и грохнулось на пол. Мы с восторженным ревом бросились через канаты на ринг. Ходкисса обнимали, целовали, хлопали по плечам, а потом с триумфом отнесли в казарму, оставив Гомеса лежать на ринге.
Минут через двадцать он очухался и приплелся в казарму. Мы столпились у койки Мэриона, все еще поздравляя его и обсуждая бой, в то время как сам Мэрион снова надел очки и углубился в книгу.
Испанец подошел к Ходкиссу.
— Эй, парень!
Мэрион не пошевелился.
— Слышь, а? Тебе просто повезло.
Ходкисс вытащил платок и громко высморкался.
— Но старый дядя Джо умеет проигрывать, и в доказательство этого я хочу пожать тебе руку.
Сестричка Мэри снова отложил книгу и поднялся. Джо протянул ему руку, а Ходкисс спокойно и со вкусом от души врезал ему в живот. Гомес охнул и свалился на пол. Мэрион наклонился и помог ему подняться.
— Извини, Гомес, но я никогда не прикасаюсь к змее, пока у нее не вырваны зубы.
Гомес задумчиво поскреб макушку, пытаясь понять эту фразу, а потом подсел на край койки к Мэриону, который снова завалился читать.
— Что ты читаешь?
— Платона.
— Это что, они такую толстую книгу написали о собаке Микки Мауса?
— Собаку Микки Мауса звали Плутон, — терпеливо пояснил Ходкисс. — А Платон — это писатель.
Гомес оскалил в усмешке белоснежные зубы.
— А знаешь, братец, ты мне нравишься. Правда. А ты что скажешь о старом папе Джо?
— Ты самый мерзопакостный тип, которого я когда-либо знал.
— Что такое мерзопакостный?
— Дерьмо ты.
Гомес громко заржал и обнял Ходкисса.
— Да, братан, ты действительно крутой парень, если так разговариваешь с Джо Гомесом. Помяни мое слово — мы с тобой станем друзьями.
* * *
Да, политика и война зачастую творят странные вещи. Кто бы мог подумать, что первоклассный негодяй и умница, душа-парень, действительно могут подружиться? Мы, разумеется, только приветствовали эту дружбу. Мэрион держал Джо в рамках, и тот больше не шарил в наших РД. Более того, Ходкисс забирал у Гомеса все деньги и оплачивал его долги. В увольнение они теперь ходили вдвоем, и, пока Гомес накачивался джином и пивом, Мэрион читал книги где-нибудь в углу бара. Как только испанец доходил до кондиции, Ходкисс закрывал книгу и тащил его на базу.
Мы едва удерживались от смеха, когда частенько испанец приходил из увольнительной трезвый и поникший.
— Ну, в чем дело на этот раз, Джо?
— Да вот, позаимствовал ботинки у индейца, а Мэрион узнал об этом. Теперь неделю без увольнительных, да еще в воскресенье в церковь потащит.
— Может, заодно рассказать ему, как ты вчера филонил, пока мы траншею копали?
— Ты что, ты что, Мак! Упаси Господи! Не миновать мне тогда еще и лекции о благородной роли труда в жизни каждого человека.
— Ладно, посмотрим.
— Господи, да что ж мне так не везет? Эх, бедняга ты, Джо. И никто тебя не пожалеет, кроме тебя самого.
* * *
Закончив патрульный обход со старшиной Китсом, я вернулся в казарму. Все уже давно спали, кроме Ходкисса, читавшего при тусклом свете лампы.
— Холодно сегодня. — Я присел у керосиновой печки, чтобы хоть немного согреться.
— Есть горячий кофе. Мак, хочешь?
Я хлебнул кофе, с удовольствием почувствовав, как по жилам побежало тепло.
— Уже третий час, Мэрион. Ложился бы ты спать.
Он потянулся и зевнул.
— Я не думал, что так поздно. Зачитался.
— Слушай, Мэрион, ты извини, если лезу не в свое дело, но ответь мне на один вопрос. Ты вот все читаешь и читаешь, а зачем тебе это? Ну, я имею в виду — так много читаешь?
Он молча прошелся по казарме, прислушиваясь к завыванию ветра за окном.
— Знаешь, Мак, я хочу стать писателем. Смешно, да?
— Ничего смешного, черт возьми. Думаешь, у тебя получится?
— Не знаю, Мак. Понимаешь, столько всего теснится в голове, в душе, в сердце. Столько хочется высказать... Я родился и вырос в маленьком городке, и в моей жизни ничего особенного никогда не происходило. А здесь...
Он умолк и снова заходил по казарме. Я улегся на койку и наблюдал за ним.
— Энди как-то рассказывал, когда сплавляют бревна и получается затор, то нужно вытащить одно-два нужных бревна, и тогда освободятся остальные. Вот и мне необходимо отыскать эти ключевые бревна. Я могу писать, я чувствую это... Ты вряд ли поймешь меня, Мак.
— Почему же? Я вполне понимаю тебя.
— Ты же видишь, что я за человек. Мне трудно заводить знакомства, я не умею разговаривать с людьми...
— У тебя есть девушка, Мэрион? — негромко спросил я.
— Нет.
— А был когда-нибудь в постели с женщиной?
— Нет.
— Тогда слушай сюда, малыш. Я, конечно, не читал Платона, это для меня слишком, но поверь мне — с тобой все в порядке, просто тебе иногда нужно... ну... да к черту, уже поздно, давай спать.
* * *
Рукопашному бою нас учил майор Малкович, здоровенный детина, мастер по дзюдо.
— Ну что, мужички, — цедил он сквозь зубы, оглядывая столпившихся вокруг матов морпехов. — На прошлых занятиях вы научились искусству самообороны и нападения. Вы знаете, как разоружить противника и как освобождаться от захватов джиу-джитсу. Теперь для последнего занятия мне нужен доброволец покрупнее.
Мы дружно попятились назад. Малкович улыбнулся и ткнул пальцем в индейца.
— Ты! Иди сюда.
Эрдэ Браун поспешно вытолкнул Сияющего Маяка на маты, прежде чем тот успел скрыться.
— Ложись, — скомандовал майор.
Сияющий Маяк торопливо шлепнулся на маты.
— Умница, — похвалил Малкович и поставил ногу на грудь индейца. — Итак, последний урок — один из самых важных, поэтому будьте предельно внимательны. Когда вы свалили противника, перед вами задача быстро и эффективно добить его.
— Мама, я хочу обратно в резервацию, — простонал Сияющий Маяк.
— Первое, что вы можете сделать, это упасть коленями на грудь японца, чтобы сломать ему ребра.
— Показывать не надо, — дрожащим голосом попросил индеец.
— Потом основаниями ладоней наносите одновременный удар под уши противника с целью сломать основание черепа. Затем еще два резких коротких удара, первый — по переносице, второй — в горло. — Майор сделал паузу. — А чтобы достойно завершить работу, нужно носком ботинка два-три раза ударить противника в пах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...