ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..»
— "Ты мое солнышко, мое единственное солнышко..."
Глава 4
Куда же готовилась забросить нас судьба? «Нечестивая четверка», как прозвали военные транспорты, предназначенные для переброски шестого полка, уже ошвартовались в порту Веллингтона. Их названия согревали сердце любому морпеху: «Джексон», «Адаме», «Нейз», «Кресент-Сити». Эти славные транспорты доставили первых морпехов на Гвадалканал и десятки раз отражали атаки японских «нулей».
И вот выпита последняя бутылка пива, прошло последнее похмелье и настало время сворачивать лагерь. Как всегда, мои овечки оказались первостатейными лентяями и симулянтами, но на этот раз мы с Берни уже не стали церемониться с ними.
Наш транспорт «Джексон» настолько отличался от жалкого «Бобо», что некоторое время мы молча рассматривали приготовленные для нас кубрики и сияющую чистотой палубу.
— Вот это да!
— Немного отличается от «Бобо», верно?
— Эй, Мак, у Эрдэ приступ морской болезни!
— В каком смысле? Мы же стоим у причала.
— А он, как только видит корабль, так сразу начинает блевать.
— Мужики, смотрите, какие матрасы! Да я с такого сутки не встану!
Разместившись на корабле, мы ждали, пока закончится погрузка на остальных транспортах и можно будет двинуться в путь. Тем не менее Рождество мы встретили в порту. После торжественной службы, отслуженной патером Петерсоном и отцом Маккэйлом в одном из пустых складов, нам приказали вернуться на борт транспорта. Настроение у всех было подавленное. Рождество — это же чисто семейный праздник, который полагается отмечать дома, среди родных и близких, а не на борту корабля в чужой стране. Уж на что я привычный к такому, но от вида ребят самому тошно стало. Дэнни перечитывал старые письма, Мэрион открыл бумажник и задумчиво рассматривал фотографию Рэчел. Даже Ски достал потускневшее фото Сьюзан и смотрел на него с мрачной печалью. Элкью пытался развеселить нас, но его шутки не казались забавными.
Ски достал последнее письмо от сестры. Она писала, что Сьюзан выгнали из дома, и она с мужем живет в дрянной гостинице. Здоровье матери становилось все хуже и хуже, а сестра только и мечтала бросить школу и найти приличную работу, чтобы хоть как-то свести концы с концами.
Звук сирены, прокатившийся по радиосети корабля, заставил всех вздрогнуть.
— Внимание! Офицерскому и сержантскому составу полка разрешено увольнение на берег!
Разочарованный вздох пронесся по кубрику. Что касается меня, то объявление поспело как раз вовремя. Еще немного, и я бы спятил. А теперь, слава Богу, мы с Берни как следует выпьем за весь взвод.
Я быстро натянул куртку и уже застегивал последнюю пуговицу, когда ко мне подошел Энди. Я сразу понял, что он хочет.
— Ничего не выйдет, Энди. У меня крыша поедет, если я хоть на минуту останусь здесь.
— Да я просто думал... ты же знаешь, что у нас с Пэт. Ну да ладно. — Он повернулся уходить, когда я окликнул его. И не потому что пожалел, а просто потому, что хороший сержант должен в первую очередь заботиться о своих солдатах. Стащив с себя куртку с сержантскими нашивками, я швырнул ее Энди. Лицо его расплылось в широкой улыбке, и в следующий момент две огромные руки едва не раздавили меня в медвежьих объятиях.
— Не хватало еще шведской любви в рождественскую ночь! — Я вырвался из его хватки. — Уматывай отсюда, пока я не передумал.
Энди исчез, как привидение, а через четверть часа в кубрик зашел старшина Китс и подозвал к себе меня и Мэриона.
— Где Гомес, Мак?
— Не знаю, сэр, не видел.
— А ты, Ходкисс?
— Я тоже не видел его, сэр.
— Так я и думал. Умотал в самоход. Ладно, когда вернется, пришлешь его ко мне, Мак. На этот раз он будет путешествовать в карцере.
— Слушаюсь, сэр.
— Капрал Ходкисс, похоже, вы единственный, кому я могу доверять в этой банде, поэтому примете вахту у трапа с двадцати ноль-ноль до полуночи. Вот список лиц, которым разрешено увольнение, всех остальных немедленно отправлять в карцер. Потом разберемся.
— Есть, сэр.
Старшина пошел к выходу, но я догнал его и взял за плечо.
— Я знаю, о чем ты хочешь попросить меня, Мак, и мой ответ — нет. — В его голосе звучало сожаление. Старшина был настоящий морпех. Несколько лет назад мы оба еще капралами съели вместе не один пуд соли. Он-то прекрасно понимал, каково этим мальчикам в рождественский вечер. Задумчиво потерев массивную челюсть, он бросил на меня раздраженный взгляд: — Только ради Христа, Мак, если возьмешь их на берег, вернись до того, как сменится Ходкисс. Если не успеешь, то оба лишимся нашивок.
— С Рождеством тебя, Джек, — радостно откликнулся я.
— Иди к черту.
Я собрал свое отделение в гальюне и задраил люк, чтобы никто не вошел.
— Слушать всем, недоноски. Без десяти двенадцать встречаемся у склада номер шесть. И упаси Господи кого-нибудь опоздать. Лично шкуру спущу. Вахта Мэриона заканчивается в полночь, и мы должны проскочить на борт. Сияющий Маяк!
— Здесь!
— Пойдешь со мной. Скальпы мне сегодня не нужны.
— Мак, ты что, у меня здесь маленькая скво...
— Разговорчики! Идешь со мной и точка!
— Слушаюсь, мой вождь, — покорно вздохнул он.
Через сорок пять секунд на борту «Джексона» не осталось ни одного радиста, за исключением вахтенного Ходкисса.
* * *
Энди и Пэт нашли уединенную скамейку в Ботаническом саду.
— Не похоже на Рождество, да, Энди?
— У нас дома на Рождество всегда снег... Я так рад, что могу видеть тебя.
— Благодари Мака. Он у вас молодец.
— Это уж точно. На таких, как он, держится армия.
— Куда вас посылают, еще неизвестно?
— Да кто же скажет.
— Жаль, что вы уходите.
— Да... Пэт, ты рада, что встретила меня?
— Не знаю, Энди... Ты мне нравишься, и поэтому, может, нам и не стоило встречаться. Ты думаешь, вы вернетесь сюда?
— Откуда я знаю? Разве в этом чертовом Корпусе знаешь, что будет через месяц. Черт бы побрал эту войну.
— Прекрати, Энди. Мы ведь оба знаем, что вы не вернетесь в Веллингтон.
— Пэт, я могу попросить тебя... Я знаю, что мы только друзья, но ты не могла бы писать мне? Пусть это ни к чему тебя не обязывает, пиши, о чем хочешь, только пиши.
— Хорошо, Энди, — чуть слышно сказала она. — Если тебе это нужно.
— И я буду писать тебе, а потом, может быть...
— Нет, Энди, для меня уже не будет никаких «потом».
— Пэт... черт, уже скоро полночь... ты не проводишь меня до порта?
Она молча кивнула, и они медленно пошли по пустынной улице. У ворот порта Энди остановился и повернулся к ней.
— А я все равно рад, что встретил тебя, Пэт. И знаешь, я верю, что вернусь сюда, и тогда... — Он запнулся. — До свидания, Пэт.
Он на секунду обнял ее и поцеловал в щеку.
— До свидания, Энди, удачи тебе.
Звук его шагов стих в тишине ночи, а Пэт все стояла у ворот порта.
— До свидания, любимый мой, — прошептала она, чувствуя, как слезы текут по щекам.
* * *
Без пяти двенадцать мое отделение неверными шагами всходило по трапу. Я отдал честь Мэриону и отрапортовал:
— Старший сержант М-мак!
Он ответил на приветствие и вычеркнул меня из списка.
— Полковник Хаксли! — рявкнул Элкью.
— Проходи.
— Адмирал Хэлси, — пророкотал Эрдэ и смачно рыгнул.
— Проходи.
— Вождь Крэйзи Хорс, великий воин, победивший бледнолицых в Литл Бич Хорне...
— Потише, вождь, ты что, хочешь разбудить весь корабль?
— Адмирал Ямомото, — простонал Непоседа. — Где здесь у вас японский флот?
— Банзай. Проходи.
— А я просто Билл. Ходил гулять, — вздохнул Ски и протиснулся мимо Мэриона.
Я загнал всех в кубрик и пересчитал. Все были на месте, за исключением испанца Джо...
...Мэрион взглянул на часы. Без двух минут двенадцать, а Джо все еще не появлялся. Ходкисс прошелся вдоль борта, прикидывая, как докладывать старшине Китсу, когда его внимание привлекла крадущаяся по пирсу тень. Это был испанец. С грацией пантеры он бесшумно скользнул по канату к борту корабля. Мэрион притаился за настройкой и следил, как сначала одна рука Джо схватилась за поручни, потом другая и, наконец, появилась голова. Подтянувшись на руках, испанец, положив нос на поручни, оглядел пустынную палубу и приготовился уже махнуть через борт, когда Мэрион выхватил из кобуры пистолет и, одним прыжком подскочив к испанцу, приставил пистолет ему ко лбу.
— Руки вверх, сукин сын! — рявкнул он.
И, как гласит легенда Корпуса, испанец Джо Гомес поднял руки и остался висеть, зацепившись за поручни только носом.
* * *
После отвратительного похода на «Бобо» наша жизнь на «Джексоне» была сущим раем. Чистота, просторные кубрики, отличная жратва, каждый день душ — чего еще желать морпеху? С командой транспорта у нас установились самые дружеские отношения. Работа у них не из веселых — доставлять своих ребят под огонь противника. Транспортировали они в основном морскую пехоту, и не существовало в Корпусе морпеха, который не помянул бы добрым словом «нечестивую четверку».
Мы честно делили с моряками вахты, драили гальюны, заступали в наряды по кухне. А по вечерам, когда свободные от вахты матросы заваливались к нам в кубрик, мы играли с ними в покер, пели песни, в общем, приятно проводили время.
Но всему приходит конец, и однажды утром, услышав крик: «Земля!», мы все высыпали на палубу, чтобы посмотреть, куда забросила нас судьба.
Транспорт сбавил ход и вошел в большую гавань, заполненную десятками судов и кораблей, стоявших на якоре. Было раннее утро, и над водой клубился легкий туман, делая силуэты кораблей призрачно-нереальными.
— Где мы? — спросил я у одного из флотских офицеров, стоявших рядом с нами.
— Новая Каледония, — лаконично ответил он. — Гавань Ноуми.
Туман постепенно рассеивался, и нашим изумленным взорам предстало удивительное зрелище. Здесь был, наверное, весь тихоокеанский флот Соединенных Штатов. То, что осталось после Перл-Харбора. Линкоры, авианосцы, крейсеры, эсминцы стояли повсюду, окруженные боновыми сетями и минными полями. Только в тот день мы узнали, где скрывался наш флот, пока его тщетно разыскивала японская разведка.
* * *
Следующие два дня мы практиковались в десантировании с транспорта, но ничего путного из этого не вышло. Да и что можно было ожидать от зеленых необстрелянных юнцов? При таком волнении моря еще удивительно, что никто не разбился. Наконец Хаксли смилостивился и велел нам убираться с глаз долой, что мы и сделали с превеликой радостью.
После душа и плотного обеда я поднялся на палубу, где мое внимание привлекли два человека, поднимавшиеся с катера на борт транспорта. У трапа их встречали командир разведвзвода лейтенант Лефорс и сержант Пэрис.
— Капитан Дэвис, дивизионная разведка, — представился старший. — А это мой помощник, сержант Сеймур.
— Лефорс, а это мой сержант Пэрис. Вы, капитан, пройдемте со мной, а сержанта разместят с нашими людьми.
Пэрис, заметив меня, подозвал к себе.
— Мак, это сержант Сеймур, дивизионная разведка. Он только что с Гвадалканала. Сержант, это Мак, командир нашего отделения связи. Мак, у тебя найдется в кубрике свободная койка?
— Поищем.
В это время на палубе появился старший сержант Пуччи с РД за спиной и направился к трапу, где ожидал катер.
— Эй, Пуччи! Куда это ты собрался?
— На берег. Меня переводят в штаб дивизии. — На Пуччи было жалко смотреть, так не хотелось ему расставаться с родным батальоном.
— Не горюй, старик. — Я похлопал его по плечу.
— На этом острове есть что-нибудь интересное? — спросил Пуччи Сеймура. — Хоть как-то оторваться можно?
— Колония прокаженных и одна шлюха. Но к ней такая очередь, что возле ее хибары постоянно дежурит патруль, чтобы поддерживать порядок. Это я говорю на случай, если ты ничего не имеешь против, когда в постели со шлюхой еще трое сопливых детей. А вообще место было бы ничего, если посадить хоть одно деревцо.
Пуччи судорожно вздохнул и тоскливо сплюнул за борт.
— Ладно, до встречи, мужики. Удачи вам.
* * *
Конвой двинулся дальше на юг, но теперь «нечестивую четверку» сопровождали боевые корабли.
Как-то в жаркий вечер мы сидели в своем кубрике за партией в покер, когда я краем глаза заметил старшину Китса, стоявшего у приоткрытого люка и пытающегося привлечь мое внимание.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...