ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Мэрион!
Он сел рядом с ней.
— Я хотел дождаться, пока это напечатают, чтобы показать тебе. Это о нас, о Сан-Диего...
— Милый, это просто здорово.
— Рэчел! Ты назвала меня... — Он чуть не задохнулся от волнения. — Я давно хотел сказать тебе...
— Не надо, Мэрион.
— Не перебивай, а то у меня не хватит смелости. Я хочу сказать, что впервые встретил такую девушку с которой мог разговаривать и ей было интересно со мной. У меня такого никогда не случалось, ну, ты понимаешь, что я хочу сказать...
— Лучше бы нам никогда не встречаться, — едва слышно прошептала она.
— Разве ты не рада, Рэчел? Разве плохо, что я нашел тебя, а ты меня? Скажи мне, милая...
— Рада, конечно, рада, — Она опустила голову, чтобы он не видел ее слез. — Прочитай мне эту книгу, Мэрион.
Глава 3
Ски вошел в казарму и с удрученным видом уселся на койку Дэнни.
— Ну как, Ски?
— Меня не взяли. Говорят, что для десантника я мелковат.
— Вот и отлично! Значит, остаешься с нами.
— Почта уже была?
— Да. — Дэнни перестал улыбаться.
— Мне что-нибудь есть?
Форрестер молча покачал головой.
— Там что-то не так, Дэнни, я чувствую, знаю. Уже две недели не было писем.
— Наверное, опять ее отец, Ски, но не переживай ты так, она напишет, обязательно напишет.
— А что отец? Что он ей руки поломал? — раздраженно отмахнулся поляк.
— Ну, успокойся, старик. Постарайся пока не думать об этом. Давай переодевайся. Сейчас тренировка по дзюдо.
Ски подошел к своей койке.
— Где, черт побери, мой матрас?
— Утром прислали новый набор в школу связистов, и нам пришлось потесниться, — объяснил Энди. — Я перенес твой матрас. Будешь спать надо мной, на верхней койке.
— У меня всегда была нижняя койка, — сразу ощетинился Ски. — На хрена мне верхняя?! Сам на ней спи.
— Что ты разорался? — удивленно спросил Энди. — Соседей разбудишь.
— Я сказал, катись сам на верхнюю койку!
Дэнни успокаивающе положил ему руку на плечо.
— Можешь спать на моей койке, Ски, а я буду на верхней.
— Ни хрена! Мне нужна именно эта!
— Да что с ним такое? — изумленно спросил Энди.
— Он неважно себя чувствует, — ответил Форрестер, незаметно делая знаки Хукансу.
— Убирай свои вещи к такой-то матери, не то я поговорю с тобой по-другому! — бушевал маленький поляк, подступая к огромному шведу.
— Господи, да не лезь ты ко мне, Ски! Я не собираюсь драться с тобой!
— Струсил, гад?!
— Эй, Дэн, убери его от меня, я не хочу его калечить.
Форрестер взял Ски за плечи и развернул к себе.
— Да возьми себя в руки! Энди прибьет тебя, если ты ударишь его. И, кроме того, тебе придется сначала ударить меня... Прекрати, я сказал! Хочешь, чтобы мы все на губу загремели?
Звонски сник, плечи его опустились.
— Извини, Энди. — Он протянул руку Хукансу. — Мне что-то... в общем, извини.
Пожав руку шведу, Ски повернулся и быстро вышел из казармы.
— Слушай, а он, оказывается, бывает просто бешеным. — Энди все еще не мог прийти в себя.
— Это из-за девушки, Энди. Он не получал писем уже две недели, вот и сорвался.
— Бедняга, — вздохнул Хуканс и после некоторого раздумья переложил свой матрас на верхнюю полку, а матрас Ски на нижнюю. — Все бабы одинаковы.
* * *
Непоседа Грэй и Эрде Браун, обнявшись, сидели за стойкой бара. Оба были пьяны в дым, но умудрялись поддерживать друг друга и время от времени взревывать техасские песни.
— Ребята, по-моему, вам пора домой бай-бай, — заметил бармен, протирая бокалы.
— Ты слышал, что он сказал, братан?
— А то как же.
— Тогда пшли из этой... этого... отсюда.
— Пшли.
Держась друг за друга, они общими усилиями протиснулись в дверь и вывалились на улицу. Раскачиваясь, словно нива под свежим ветром, Непоседа и Эрде двинулись неизвестно куда, но больше чем на несколько шагов их не хватило. Эрде привалился к стене.
— Я уже приплыл... все...
Он стащил с себя куртку и, сложив ее, упал на колени.
— Буду спать вот здесь. — Эрде подложил куртку под голову и улегся на тротуаре.
Непоседа несколько секунд смотрел на него мутным взглядом, потом пожал плечами и улегся рядом, Впрочем, их мирный сон длился недолго. Из подкатившего джипа вышел здоровенный полицейский и потыкал Непоседу дубинкой под ребра.
— Вы что тут делаете, парни?
Непоседа с трудом разлепил один глаз.
— Т-ты что, сам не видишь? Мы с братаном идем домой.
Было уже десять часов вечера, когда испанец Джо подсел на койку к Мэриону. Сестра Мэри взглянул на часы и снова уткнулся в книгу. Испанец подергал его за рукав.
— Мэрион, оторвись от книги, послушай, чего скажу.
— Что тебе?
— Те пятьдесят долларов, которые я выиграл вчера в покер, все еще у тебя?
Мэрион достал блокнот и сверился с записями.
— Да, но тридцать из них ты был мне должен.
Гомес приложился к фляге с рисовой водкой и вытер губы рукавом.
— Да-да, помню, но, значит, остается двадцать моих? У меня есть один адресок... Ну, ты понимаешь? Очень бабу хочется. Можно, я сбегаю?
* * *
Мэрион тихо выругался и снова взялся за книгу.
— Да ты послушай, это отличная точка, и девки — пальчики оближешь! Я ведь два воскресенья подряд ходил в церковь и уже две недели ничего не брал у ребят.
— А ты подумал о последствиях? Я не говорю о моральной стороне, тебе этого не понять. Я имею в виду если подцепишь что-нибудь похуже триппера?
— Семь бед один ответ. Рискни, — широко улыбнулся Гомес, блеснув белоснежными зубами. — Мне десяти долларов хватит с головой.
Мэрион тяжело вздохнул.
— Ладно, но я пойду с тобой, не то ты сегодня не вернешься на базу.
Испанец радостно хлопнул его по плечу.
— Я всегда знал, что ты настоящий кореш. Пошли.
...Отыскав нужный дом, Гомес тихо постучал. Дверь чуть-чуть приоткрылась.
— Что нужно?
— Нас прислал Мо, — тихо сказал Джо.
Их тотчас впустили, и они оказались в тускло освещенной просторной гостиной, где их ожидала накрашенная полная мадам.
— Сегодня работает только одна девочка, ребята. Придется подождать. Кто будет первым?
Мэрион устроился в кресле у настольной лампы и открыл книгу.
— Только я, мамаша, — заявил Джо.
Мадам наклонилась к Мэриону.
— А что с тобой, дорогуша? Неужели ты не хочешь девочку? Она тебе понравится.
Ходкисс только фыркнул в ответ. Мадам недоумевающе взглянула на Джо, но тот пожал плечами и махнул рукой.
— Он всегда такой, не стоит его беспокоить, — пояснил он мадам, когда она вела его в спальню.
Мэрион прочитал несколько страниц, стараясь не обращать внимания на приглушенные звуки, доносившиеся из соседней комнаты. Наконец дверь спальни отворилась, и на пороге появился испанец Джо, обнимая одетую в кимоно проститутку.
— Мэрион, братан, дай этой леди десять долларов.
Ходкисс вынул из нагрудного кармана десятку и протянул ее проститутке, как вдруг рука его застыла в воздухе. Перед ним стояла Рэчел. Секунду он не мог поверить своим глазам, а когда страшная реальность дошла до него, он даже ухватился за край стола, чтобы не упасть. Еще секунда понадобилась, чтобы прийти в себя, а потом Мэрион бросил деньги на стол и ринулся прочь из комнаты...
Пробежав несколько кварталов и чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, он сел прямо на тротуар и закрыл лицо руками, содрогаясь от рыданий.
* * *
Я вошел в пустую казарму и, окинув взглядом ряды аккуратно застеленных коек, сразу увидел дневального капрала Мэриона Ходкисса. Он лежал на койке, глядя в потолок. Рядом с ним стоял фонограф, из которого плавно лилась классическая музыка.
Я стряхнул с себя капли дождя и подошел к Ходкиссу.
— Красивая музыка. Как она называется?
— Я уже сто раз говорил тебе, — равнодушно ответил он, — это первая симфония Брамса.
— Верно, Брамс, теперь вспомнил. — Я убрал иглу с пластинки.
— Какого черта! Я что, просил тебя об этом?! — немедленно взвился Ходкисс.
— Хотел поговорить с тобой, Мэрион. Нельзя так изводить себя. Тебя же попрут из Корпуса. И так уже поговаривают о твоем переводе в артиллерию.
Он скрипнул зубами и отвернулся к окну. Дождь хлестал по стеклу, а ветер и дождевые капли рисовали на окне причудливые узоры.
— Я собираюсь завтра в Даго и мог бы...
— Попридержи язык и не лезь не в свое дело!
Такой ответ от сестры Мэри вполне мог быть предвестником разбитой челюсти, поэтому я поднялся и пошел было к выходу, когда он окликнул меня.
— Мак!
— Что?
— Мак... извини... Я...я...
— Знаешь что, сынок, надевай-ка ты дождевик и пойдем в бар. Там поговорим, а то сейчас вернутся ребята и такой галдеж начнется.
— Но я же дневальный.
— Форрестер тебя подменит.
Он быстро накинул дождевик, надел каску, и через пятнадцать минут мы были в баре.
— Два пива!
— Нет, для меня кока-колу.
— Ладно, одно пиво и одну колу.
Мы взяли бутылки и сели за свободный столик. В дальнем углу бара я приметил сержанта Маккуэйда и Бернсайда, присосавшихся к пивным бутылкам. Маккуйэд был в окружении целой банды морпехов из своей роты. Его огромный живот уже вывалился за ремень, но он, не обращая на это внимания, повернулся к стойке, чтобы заказать еще пива, и тут увидел меня.
— Здорово, Мак! — рявкнул он.
— Здорово, Мак! — кивнул я.
— Этот салага Бернсайд отстает на девять бутылок!
— Ну-ка, дайте мне девять бутылок! — немедленно скомандовал Берни. — Еще никому во всем Корпусе не удавалось перепить старого волка Бернсайда.
Маккуйэд громко заржал и повернулся к своим ребятам.
— Вы только послушайте его! Да я уже ходил по всем морям в то время, как он ходил только на горшок. Помнится мне старый добрый крейсер «Тускарора», когда мы поднялись на нем вверх по Янцзы. Что за времена были! — Он поднял бутылку с пивом. — За того, кто погибнет следующим!
Я повернулся к Мэриону. Он задумчиво смотрел на Берни и Маккуэйда.
— Я бы хотел написать о них, Мак.
— Боюсь, тебе придется писать очень толстую книгу.
— Мак. — Он секунду колебался. — Я не понимаю таких женщин.
— Шлюх? То есть я хотел сказать, проституток?
Он кивнул.
— Не знаю, Мэрион, трудно сказать. Когда мы были в Шанхае в тридцать первом году, там было много проституток из России, и я знаю несколько ребят, которые женились на них. И знаешь, прекрасно живут.
— Я всегда думал, что они холодные, расчетливые, крутые, ну, словом, как в книгах.
— Да они такие же женщины, как и все остальные. Всякие, конечно, встречаются, но ведь и морпехи бывают разные. Есть сволочи, есть хорошие ребята. Это жизнь, Мэрион.
— Она ведь такая мягкая, нежная... ей было интересно слушать меня. Я просто не могу представить, как она... Не сходится, Мак. Она ведь замечательная. Зачем она делает это?
— Когда я в первый раз пошел в бордель, мне было примерно столько же лет, сколько тебе. Девчонка, которая мне досталась, читала, когда я вошел. Причем не ерунду, а какую-то серьезную книгу. Оказалось, что она окончила колледж, а потом... ну, в общем, так получилось. У каждой свои причины.
— И что бы ты сделал на моем месте, Мак?
— На это можешь ответить только ты сам. Они странный народ, эти проститутки. Я много их повидал. Большинство мужиков их за людей не считает. Так, подстилка, чтобы разгрузиться. Это не значит, что плохо с ними обращаются, но тем не менее для многих они, как, скажем, подсобные средства. Эти девчонки всякого повидали и знают жизнь с изнанки. Может, поэтому Рэчел и влюбилась в тебя. Ты был для нее чем-то совершенно новым. — Я хлебнул пива, мысленно подбирая нужные слова. — Когда мужчина относится к ним чуть-чуть больше, чем хорошо, они могут быть очень преданными. Эти девчонки не будут оглядываться по сторонам и прыгать в первую попавшуюся постель, потому что если у такой появляется мужчина, то он для нее нечто особенно. Ведь вся эта нежность, которая есть у каждого человека, скапливается у них годами. На кого им ее обращать? На клиентов? Конечно, нет. Только на того единственного, кто будет искренне любить ее. Но за эту ответную любовь и нежность приходится платить немалую цену своими нервами, годами пытаться вычеркнуть из памяти все грязные картины, которые невольно будут всплывать перед глазами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...