ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Ребята, может, разыграете мой отпуск? Я ведь живу в Лос-Анджелесе и запросто могу съездить домой на выходные.
Дэнни взглянул на Мэриона. Тот улыбнулся ему.
— Слушай, Дэнни, можешь не верить, но я не хочу возвращаться домой, пока все не закончится.
— Мужики... я... я не знаю, что и сказать... — растерянно выдавил Форрестер.
— А что тут говорить? Собирай вещи и скажи нам, какие мы славные ребята, — хлопнул его по плечу Элкью.
* * *
Дэнни прилетел в Филадельфию днем и сразу взял билет на поезд до Балтимора. Потом оставил вещи в камере хранения и вышел на стоянку такси.
— Куда тебе, солдат? — спросил один из таксистов.
— Я морпех, а не солдат.
— Виноват, не разглядел. Чего вы так обижаетесь на это? Все равно одна армия и одна война.
— Колледж-Вэй, триста пятьдесят.
— Нет проблем. Поехали.
И хотя Дэнни с самого начала твердо знал, что приедет сюда, он долго стоял перед дверью с табличкой «Мистер и миссис Милтон Нортон», прежде чем решился позвонить.
«Что я скажу ей? Что я могу сказать?»
Дверь отворилась, и он увидел молодую женщину лет двадцати семи. Она не была красавицей, но он сразу понял, что Милтон наверняка обожал ее. Можно только позавидовать человеку, которого любит такая женщина.
— Миссис Нортон?
— Да.
— Я был другом вашего мужа, Меня зовут Дэнни Форрестер.
— Проходите, пожалуйста.
Она провела его в небольшую, но со вкусом обставленную гостиную. Здесь царил живописный беспорядок, но даже в этом беспорядке ощущалось что-то изящное, аристократическое, словно иначе и быть не могло. Как это похоже на Милтона! И книги... Сотни, а может, тысячи книг. В такой гостиной невозможно чувствовать себя скованно.
— Присаживайтесь.
— Простите, миссис Нортон, я ненадолго. У меня отпуск, и скоро поезд на Балтимор.
— Хорошо, что вы зашли. Зовите меня Гиб. Все друзья Милтона зовут меня так. Я сейчас приготовлю кофе.
Пока она возилась на кухне, Дэнни прошелся вдоль полок с книгами и задержался у фотографии Нортона. Он был в форме и улыбался.
Гиб вернулась с кофе и печеньем.
— Печенье я пекла два дня назад, но говорят что у морпехов каменные зубы и железные желудки.
Дэнни улыбнулся и взял кофе.
— Так, значит, вы и есть Дэнни. Он писал мне о вас. Он очень любил вас.
— Я тоже его любил... да, Господи, его весь взвод любил. Он мог так здорово и просто объяснить любую сложную вещь.
Она зажгла сигарету.
— Могу себе представить. Когда он преподавал в университете, то по вечерам здесь был сумасшедший дом. Столько студентов приходило, столько друзей. Им нравилось здесь, они всегда чувствовали себя хорошо и просто с Милтоном.
— Он... он был замечательным человеком, и я понимаю, как тяжело потерять его.
Гиб улыбнулась и заговорила. Она вспоминала о Нортоне так, словно он пять минут назад вышел и скоро вернется.
— Бывало, он приходил домой в сопровождении дюжины студентов и говорил мне: «Гиб, эта орава увязалась за мной. Как ты думаешь, мы найдем, чем накормить их?»
Дэнни молча слушал ее, потом и сам рассказал несколько смешных историй об учебном лагере. Гиб смеялась.
— Бедный Норт, бедняжка. Наверняка он был никудышным морпехом.
А потом оба замолчали, потому что неожиданно стало не о чем говорить.
— Мне пора, Гиб. Я рад, что познакомился с вами.
— Спасибо, что заехали, Дэнни. Если появится время, черкните пару строк, как вы там. Все друзья Милтона пишут мне.
— Он очень любил вас, Гиб, И теперь я могу понять, почему.
— Спасибо, Дэнни.
Дэнни вышел на улицу, и теплое чувство общения сразу исчезло. Она ведь осталась одна! Одна в пустом доме. И никогда ей больше не услышать голоса Милта. Никогда не ждать топота и смеха поднимающихся по лестнице студентов, сопровождающих ее мужа. И эти ночи, полные одиночества и тоски, когда она будет лежать в постели, не в силах уснуть. Его больше нет. Милтон мертв и лежит в могиле где-то за тысячи миль, на затерянном в океане острове. И никогда не вернется домой и не постучит в ее дверь.
На мгновение Дэнни почувствовал, что ему нужно обратно в Сан-Диего. Он не должен видеть Кэтти. С ней не должно случиться то же самое, что и с Гиб. Перед глазами у него возникла страшная картина — Мак стоит в гостиной у Кэтти и рассказывает, каким хорошим парнем был Дэнни Форрестер...
* * *
Когда на следующий день его семья наконец полностью уверилась, что он действительно дома, живой и здоровый, Дэнни вывел из гараж машину и поехал к дому Кэтти.
Был теплый и влажный вечер. Дождь уже прекратился, но дыхание грозы все еще окутывало город. Дома у Кэтти никого не оказалось, и Дэнни вдруг стало не по себе. Может, она на свидании? Ведь уже темно, где ей еще ходить? Да нет, не может быть.
Он присел на скамейку, чуть в стороне от дома, и нервно закурил...
...Около десяти часов вечера в тишине улицы застучали каблучки. Это она! Наверняка она! Дэнни поднялся и увидел ее. Он сто раз представлял, как подбежит к ней, обнимет... но теперь просто молча стоял и смотрел, как она поднялась по ступенькам к двери и вдруг, словно почувствовав что-то, медленно обернулась.
— Дэнни.
— Привет, Кэтти. — Голос его внезапно осип.
— Дэнни... а мы не ждали тебя раньше вторника. Почему ты не позвонил?
— А мне дали увольнительную на двое суток, прямо перед отпуском, и я успел на первый лее самолет. Хотел сделать тебе сюрприз.
— Я была у Салли и... и...
Она не знала, что сказать.
— Может, поедем покатаемся, — предложил он.
— Поехали, только маме записку оставлю.
Машина плавно катилась по ночным улицам.
«Почему я держусь за него? — думала она. — Чувство долга? Самолюбие? Любопытство? Что заставляет меня писать ему такое, о чем не должна писать ни одна порядочная девушка. Что было бы, если бы мои родители узнали об этих письмах? А теперь вот он, рядом... И что дальше?»
Дэнни украдкой взглянул на нее и тоже нахмурился.
«Гиб, Норт, Илэйн, лагерь Элиот, Ски... этот сумасшедший Сан-Диего и чертовы казармы. Я столько искал ответ на все свои сомнения, но так ничего и не решил...»
Все произошло совершенно неожиданно и естественно. Дэнни остановил машину, и в следующий миг Кэтти очутилась в его объятиях.
«Милый, как я люблю тебя, ты даже не подозреваешь, как я люблю тебя!»
"Господи, ну почему я не могу сказать тебе! Кэтти, неужели ты так же любишь меня, как и я тебя?
Неужели такое возможно..."
Дэнни нежно коснулся губами ее щеки, потом расстегнул пуговицу у нее на блузке и осторожно коснулся груди.
— Дэнни, Дэнни! Я люблю тебя.
Его рука легла на ее колено и медленно поднялась выше. Кэтти приподнялась и прижалась к нему. Он медленно опустил ее на сиденье.
— Кэтти...
— Все хорошо, Дэнни, все хорошо...
Он вдруг напрягся и, мягко высвободившись от ее объятий, сел на место. Потом включил радио и дрожащими руками зажег сигарету.
— Извини, Кэтти, я не хотел заходить так далеко.
Она облокотилась на дверцу и полными слез глазами смотрела на него.
— Ты, наверное, презираешь меня.
— Не смей так говорить. Ты же знаешь, как я отношусь к тебе. Это мне надо башку отбить. Извини, я жалею, что так увлекся.
— А я нет.
Он повернул голову и изумленно посмотрел на нее.
— Когда ты уехал, — продолжала Кэтти, — я не могла понять, как отношусь к тебе: то ли во мне говорило самолюбие, то ли просто не хотела терять тебя. Но потом что-то перевернулось. Я знала только одно — хочу, чтобы ты вернулся, чтобы ты был рядом. Ни о чем не могла думать, кроме как о тебе. Конечно, может, мы еще слишком молоды, но если это не любовь, то значит, ее вообще не существует.
Дэнни молча смотрел на нее, не зная, что сказать. Она была так прекрасна, что он боялся прикоснуться к ней, боялся снова потерять контроль над своими чувствами.
— Ты ведь любишь меня, Дэнни.
— Люблю, — едва слышно выдохнул он.
— Когда я узнала, что ты едешь в отпуск, то решила, что... я... я хочу стать твоей. Вся, без остатка.
Он знал, чего ей стоило сказать об этом вслух, и волна теплой нежности захлестнула его.
— Что ты теперь думаешь обо мне, Дэнни?
— Я думаю, что ты самая прекрасная девушка на свете, и, если бы не война, все было бы по-другому, разве ты не понимаешь?
— Не понимаю! Я знаю только то, что мы любим друг друга и через две недели ты уедешь, а я опять останусь одна. Так что же нам две недели прятаться друг от друга?
Дэнни закрыл глаза. Сколько раз еще там, в Сан-Диего, он мечтал о ней, и теперь вот она рядом и готова отдаться ему...
— А вдруг у тебя будет ребенок?
— Дэнни, ты действительно любишь меня?
— Да, солнышко, больше жизни.
— Тогда давай поженимся. Завтра же.
— Нет! (Почему я не вернулся в Сан-Диего? Зачем увидел ее?!) У меня ведь ничего нет, я ничего не могу дать тебе.
— Можешь! Ты можешь дать мне две недели. А это уже очень много.
Он обнял ее за плечи.
— Кэтти, подумай еще раз. Война может затянуться на два, на три года! Я вообще могу не вернуться.
— Все равно! Сейчас ты здесь, и я люблю тебя.
— Ты когда-нибудь видела молодую женщину, у которой убили мужа? Нет? А я видел, только вчера. Это страшно. Ты хочешь загубить себе всю жизнь из-за каких-то двух недель?
— А ты подумал, что если ничего между нами не произойдет и ты не вернешься оттуда, то я всю жизнь стану говорить себе, что у нас были целых две недели и я могла любить его и сделать счастливым! О Господи, Дэнни, я уже не знаю, что правильно, а что нет. Я просто люблю тебя.
* * *
Первые лучи солнца осторожно коснулись лица Дэнни, и он открыл глаза. Кэтти еще спала, положив голову ему на грудь. Он немного сдвинул одеяло и несколько минут любовался ее обнаженным телом, потом поцеловал ее губы.
— Кэтти.
Она улыбнулась во сне и прижалась к нему.
— Кэтти, уже утро. Нам пора.
Она потянулась и, встав на колени, поцеловала его.
— Ты такая красивая, солнышко.
Она слегка покраснела, но не стала прикрываться.
— Ты, наверное, заранее арендовал эту хижину, чтобы завлечь меня сюда.
Дэнни засмеялся. Вчера вечером они приехали на пляж и, словно в кино, наткнулись на пустой домик. Осталось только принести из машины одеяла.
— Неважная получилась свадьба, да? Ни церкви, ни цветов, ни подарков.
Она взяла его руку, поцеловала и положила себе на грудь.
— У меня есть ты, и это больше, чем у любой девушки.
— Кэтти.
— Что?
— Я не сделал тебе больно?
— Немножко. Я была у врача, и он мне рассказал об этом.
— Ага, коварная, так ты давно готовила мне западню.
— Дэнни, я так счастлива.
— Да, еще бы завтрак в постель.
— В этом отеле не подают завтрака в постель.
Они неохотно оделись и пошли к машине.
— Дэнни!
— Что?
— А я... тебе было хорошо со мной в постели?
— Ну и вопрос!
— Нет, серьезно.
— Как тебе сказать. С уверенностью можно утверждать только одно — три доллара ты всегда заработаешь.
— Дэнни!
— Ладно, ладно, шучу. Всякому ясно, что ты стоишь не меньше пяти.
Она шутливо толкнула его, но через минуту перестала улыбаться.
— Дэнни, а я лучше, чем та девушка в Сан-Диего?
Он чуть не вывалился из машины.
— Я знала, чувствовала, что у тебя кто-то появился, когда ты перестал писать. Но мне все равно, теперь ты мой.
Машина уже неслась по городу, когда романтика и очарование ночи сменились холодной реальностью того, что им предстояло.
— Кэтти, ты понимаешь, что нам сейчас устроят?
Она кивнула.
— Боишься, солнышко?
— Немножко.
— Я тоже, но ты держись за меня.
— Они не смогут помешать нам, Дэнни.
Остановившись у дома Кэтти, они взялись за руки и поднялись по ступенькам. На пороге Дэнни поцеловал ее и подмигнул. Она была бледна, но храбро подмигнула в ответ.
Все четверо родителей находились в доме. Сибил Уокер всхлипывала в кресле. Марта Форрестер тоже. Мужчины выглядели хмурыми и усталыми от бессонной ночи.
Едва молодая пара появилась на пороге, как все стихли.
— Кэтти! С тобой все в порядке?
— Да, мама.
— Слава Богу! — вздохнула Марта. — А мы уже думали, что с вами что-то случилось.
— Где вы были, черт возьми?! — вмешался Марвин Уокер.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...