ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Не знаешь, куда вас пошлют? — поинтересовался Вирджил.
— Понятия не имею. Одни слухи. Говорят, что несколько недель мы будем в тренировочном лагере где-то недалеко от Сан-Диего.
— Ты напиши, как только приедешь на место.
— Конечно.
— Эй, Дэнни, я хочу японскую саблю, ладно?
— Вряд ли я в ближайшее время увижу японцев, Бад. Ты лучше слушайся отца и помогай маме. И чтобы писал мне письма, понял?
Где-то навзрыд заплакала женщина, и вся толпа на несколько секунд притихла. Дэнни и Кэтти украдкой взглянули друг на друга.
— Ты, наверное, хочешь попрощаться с Кэтти. — Мистер Форрестер понимающе улыбнулся и подтолкнул сына к девушке.
Дэнни и Кэтти отошли в сторону. Она наклонила голову, пряча слезы, и он тихо заговорил с ней.
— Ты не передумала, зайка? Не беспокойся, я пойму, если это так.
— Нет... нет.
— Страшно, зайчонок?
— Немного.
— Мне тоже.
— Поцелуй меня, Дэнни.
Они стояли, обнявшись, пока не раздался металлический голос из громкоговорителя.
— Внимание! Призывники в Корпус морской пехоты, собраться на третьей платформе!
Пятьдесят парней почти с облегчением торопливо обнялись с провожающими и заспешили на место сбора.
— Становись! — рявкнул сержант.
Началась перекличка.
— Тэтум... Соффолас... О'Нэйлл... Гринберг... Вебер... Форрестер... Бурк... Томас... Все. Слушай мою команду! Всем в первый вагон. Запрещается употреблять алкоголь и не вздумайте дебоширить, иначе будет вызвана военная полиция. Все! Разойтись! У вас есть три минуты.
Строй сломался, смешавшись с провожающими.
— Ну, ребята, не сладко вам придется! — крикнул матрос, стоявший у края платформы.
— Ох, не сладко! — отозвался его подвыпивший приятель.
— Я тоже хочу с тобой! — всхлипнул Бад, уткнувшись лицом в куртку брата.
Дэнни потрепал его по голове.
— Счастливо, Дэн, — стиснул ему руку Вирджил.
— Береги себя, сынок.
— До свидания, отец, не волнуйся за меня.
Салли быстро чмокнула его в щеку и уступила место Кэтти.
— Я люблю тебя, Дэнни.
Ее голос все еще звучал у него в голове, когда Дэнни вскочил в вагон и подбежал к окну. Последние слова прощания — и поезд тронулся. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее...
Дэнни медленно опустился на полку. Теперь он остался один. Совсем один... Господи, зачем я сделал это? Сердце колотилось, как после пробежки... Зачем я это сделал?
Сидевший рядом парень протянул пачку сигарет. Дэнни поблагодарил, но отказался и представился:
— Форрестер, Дэнни Форрестер.
— Джонс, Эл Кью. Ты лучше зови меня по инициалам — Элкью. Так будет проще. Я из Лос-Анджелеса, а здесь гостил у дяди, когда началась война...
Дэнни рассеянно кивнул, глядя в окно. «Теперь я морской пехотинец... морпех... морпех». — «Морпех... морпех...» — подтвердили колеса поезда.
Все вокруг теряло реальность, и только одно чувство наполняло восторгом и тревогой: Кэтти любит меня...
Поезд ненадолго остановился в Филадельфии, чтобы забрать следующую партию призывников. И снова слова прощания, последние объятия.
— Береги себя...
— Пиши мне...
— Не волнуйся, родная, я вернусь...
— До свидания, Конни, я буду ждать тебя, любимый.
— Сьюзан... Сьюзан, ты только дождись меня...
— По вагонам!!!
Дэнни невидящими глазами смотрел в окно. Все случилось так быстро, что он все еще был дома, в Балтиморе...
Кэтлин Уокер, Салли Дэвис и Бад поджидали Дэнни и Вирджила в машине.
— Отличный был матч, Дэнни! — крикнул Бад, высунувшись в окно. — Вы с Вирджилом играли лучше всех.
— Что он здесь делает? — недовольно спросил Дэнни.
Настроение у него было неважное... Несмотря на то, что они с Вирджилом играли действительно здорово, их команда все же проиграла одно очко.
Вирджил пожал плечами.
— Твой отец ушел с моими родителями сразу после матча, а его оставил. Все равно твой братец не поехал бы домой без тебя.
Дэнни сел за руль. Бад тут же уступил место Кэтлин на переднем сиденье и перебрался назад к Вирджилу и Салли.
— Жаль, что я еще не взрослый, я бы показал, как надо играть, — вызывающе объявил он.
— Помолчи, — устало попросил Дэнни.
Бад на секунду умолк, глядя в окно. Машина проезжала Музей искусств, перед которым посреди травяного газона стояла статуя роденовского «Мыслителя».
— Отец говорит, что он сидит, как на горшке, — важно изрек Форрестер-младший.
— Бад! — рявкнул Дэнни, повернувшись к нему.
Младший брат тут же сник, хотя молчать после такого футбольного матча было для него сущей пыткой. Минут десять они ехали молча, пока Бад снова не выдержал.
— А Вирджил целуется с Салли!
— Дэнни, успокой его, не то я дам ему подзатыльник, — простонал Вирджил.
Когда они высадили друзей у дома Салли, где Вирджил собирался ужинать, Бад уже крепко спал на заднем сиденье.
Дэнни плавно развернул машину и покатил вниз по улице.
— В чем дело? Ты сердишься на меня — спросил он.
— Нет, конечно, — тихо ответила Кэтлин. — С чего ты взял?
— Ты все молчишь и молчишь. Словечка не проронила с тех пор, как мы сели в машину.
Она слегка коснулась кончиками пальцев синяка на его щеке.
— Больно?
— Пустяки.
— Наверное, мне следует гордиться тобой, как Салли Вирджилом, но я боюсь, что когда-нибудь тебе сломают шею во время матча.
Дэнни чуть улыбнулся.
— Значит, волнуешься за меня? Мне нравится, когда ты волнуешься за меня.
— Пойдем сегодня на танцы?
— С таким фингалом?
— Ладно, тогда посидим у меня, послушаем музыку. Ты, наверное, здорово вымотался.
— Ну, нет я уже две недели обещаю сходить с тобой на танцы, так что, Бог с ним, с фингалом. Светлее будет в зале...
Машина остановилась у дома Кэтлин. Дэнни оглянулся на крепко спящего Бада и привлек Кэтти к себе.
— Ты что, Дэнни! Соседи увидят.
— А мне плевать.
— Не глупи, — она мягко отстранилась. — Увидимся через час.
После танцев они поехали к озеру и там под тихую музыку, доносившуюся из радиоприемника, Дэнни снова и снова целовал Кэтти, а она сидела, подобрав под себя ноги, притихшая и печальная.
— В чем дело, зайка? Тебе холодно?
— Нет, — она отодвинулась от него и облокотилась на дверь. — Просто задумалась.
— Тогда поделись. Мне тоже интересно.
— Не знаю, как тебе сказать. Ты ведь скоро уезжаешь в Джорджию в колледж. — Голос у нее дрожал, но она пыталась говорить бодро. — Нам хорошо было вместе, правда?
— Я тоже думал об этом. Но что поделаешь, ведь надо получить профессию.
— Конечно.
— Я буду скучать по тебе, но ведь есть каникулы. Я постараюсь на лето устроиться здесь на работу.
— Ты здорово все продумал, да?
— Котенок, это же не зависит от нас. Ты же знаешь, я всегда хотел попасть в этот колледж.
— Знаю, — вздохнула она. — Но я очень боюсь, что ты встретишь другую девушку и забудешь меня.
— Зачем мне другая, если у меня есть ты? Когда-нибудь ты поймешь, почему я так хочу стать инженером-строителем. Они ведь ездят повсюду, по всему миру. Строят тоннели, мосты. Вот это настоящее дело! Инженеры везде нужны, а хороший инженер сам решает, в какой стране ему работать.
— Я знаю, ты давно об этом мечтал.
— Кэтти!
— Что?
— Ты пойми, мне очень не хочется расставаться с тобой.
Кэтти снова прижалась к нему.
— Может, это смешно, малыш, но иногда мне кажется, что, если другой парень прикоснется к тебе, я его убью.
— Правда?
— А в себе ты уверена, зайка? Я не хочу, чтобы ты из-за меня весь год сидела дома.
— Все равно без тебя я не хочу никуда идти.
— Пять лет — долгий срок... Подумай. Мне иногда хочется столько сказать тебе, но я не желаю тебя связывать. Надо сначала знать, насколько это у нас серьезно.
Кэтти вздохнула.
— Никогда не думала, что в жизни столько проблем.
* * *
Рано утром, в Буффало, новобранцев покормили в привокзальном ресторане, и, поев горячего, Дэнни понемногу начал приходить в себя и даже ощутил некоторое нетерпение — когда же они прибудут на место? Солнце светило в окна поезда и манило, звало, пробуждая знакомую всем мужчинам жажду приключений. Поезд постепенно заполнялся призывниками, которые садились почти в каждом большом городе.
— Привет, меня зовут Тэд Дуайер, а это Робин Лонг.
— Дэнни Форрестер, а тот тип наверху — Элкью Джонс.
— Как насчет перекинуться в картишки, ребята?
— Неплохая идея. Все равно до Чикаго еще далеко.
— В поезде уже полно народу.
— Будет еще больше.
Миля за милей рельсов, миля за милей американской земли, и долгие разговоры ни о чем, тягостные мысли о доме.
В туалетной предприимчивый тип по имени Шэннон О'Херни организовал нечто вроде мини-казино. О'Херни был здоровый малый, компанейский и разбитной, поэтому вскоре вокруг него собралась группа восторженных слушателей, а потом началась игра, сопровождаемая обильной выпивкой...
* * *
Генри Форрестер сидел в большом мягком кресле, погрузившись в воскресную газету. Бад, обложившись игрушками, расположился прямо на полу. Комнату наполнял голос футбольного комментатора:
— А сейчас, друзья, тридцатисекундная пауза для радиопереклички...
— Дэнни! — послышался из кухни голос миссис Форрестер. — Ты бы поторопился заехать за Кэтти. Ужин будет готов через полчаса.
— Хорошо, мама, уже еду.
— Бад!
— Ну, чего? — недовольно откликнулся тот на голос матери.
— Начинай накрывать на стол.
Ответ Бада потонул в возбужденном реве стадиона и пулеметной скороговорке спортивного комментатора:
— ...Только что Микки Паркс вышел на замену. Он заменил Кай Олдрича в центре. Кстати, если вы не знаете, то Микки дальний родственник адмирала Паркса. Микки, безусловно, один из любимцев публики. Четвертый сезон он выступает...
— Мы прерываем радиотрансляцию футбольного матча для передачи экстренного сообщения. Только что японскими самолетами атакована американская военно-морская база в Перл-Харборе. Мы будем постоянно держать вас в курсе событий...
— ...Итак, четвертый сезон Микки Паркс играет за «Краснокожих»...
— Ты слышал, отец?
— Гм... Что? Я тут вздремнул малость.
Зазвонил телефон. Бад поднял трубку и передал ее Саре Форрестер. Она несколько секунд слушала, а потом крикнула мужу:
— Генри! А где находится Перл-Харбор?
* * *
Генри Форрестер тихо постучал в комнату Дэнни и, отворив дверь, вошел. Его старший сын лежал на кровати, заложив руки за голову, и смотрел в потолок.
Окинув взглядом стены, увешанные фотографиями футбольных знаменитостей и команд, в которых играл Дэнни, Генри Форрестер присел на стул.
— Ты разве не будешь ужинать, сынок?
— Я не голоден.
— Мать очень расстроена. Сигарету хочешь?
— Нет, спасибо.
— Тебе не кажется, что нам нужно поговорить?
— Кажется, но как только я пытаюсь это сделать, мать закатывает истерику.
— Тогда давай поговорим вдвоем. Может, мне ты сможешь объяснить?
— Я не могу этого объяснить даже себе, папа.
— В школе мне сказали, что тебя готовы принять в колледж в Джорджии. Ты же мечтал об этом.
— Мечтал... Только разве я могу учиться в колледже, играть в футбол, когда началась война?
— Но тебе ведь всего семнадцать! Армия обойдется пока без тебя. Не беспокойся, когда ты им понадобишься, они сами найдут тебя.
Дэнни вздохнул и безнадежно махнул рукой.
— Ну вот видишь... Мы уже сто раз говорили об этом.
— Поговорим и в сто первый. Я должен понять, иначе просто не подпишу твои бумаги.
— Делай, как хочешь.
— Я бы еще понял, если бы тебе плохо жилось дома или ты влип в неприятности.
— Да дело вовсе не в том, что мне плохо. Наоборот, мне очень хорошо. Ты даже ключи от машины мне отдал.
— Тогда почему ты записался добровольцем в морскую пехоту?
— Лучше не спрашивай.
— А Вирджил?
— Ты же знаешь, он бы пошел со мной, но его мать очень больна.
Генри Форрестер потер ладонью лысеющую голову и глубоко затянулся сигаретным дымом.
— Знаешь, Дэнни, я так паршиво себя чувствую, когда понимаю, что не смог стать для тебя хорошим отцом, не дал тебе всего того, что мог бы дать.
— Да ты всю жизнь работал, как лошадь, когда же ты мог еще и мной заниматься!
Форрестер-старший снова выпустил клуб дыма.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...