ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— А что скажут твои родители?
— Все равно...
— Зайчонок... малыш... я даже не знаю, что сказать. Ты станешь писать мне?
— Хоть каждый день. Я буду ждать тебя. Сколько нужно, столько и буду ждать.
Он осторожно вытер слезы с ее глаз.
— Теперь получается, что мы вроде как помолвлены.
Она кивнула и робко улыбнулась.
— Столько ночей, котенок, я мечтал о тебе... как я скажу тебе...
— Я тоже.
— Я люблю тебя, Кэтти.
— Я тоже. Я очень люблю тебя, милый.
Утром поезд был уже в Канзас-Сити. Очередная партия призывников. Поезд гудел от разговоров, сплетен, сальных шуток. О'Херни со своей бандой допили последнюю бутылку и пошли побираться по всему поезду. По пути они учинили две драки, но потом набрали достаточное количество спиртного и снова вернулись в свое «казино». В Эль-Пасо О'Херни пытался заманить в поезд патриотически настроенную молодую особу. Он уже прикидывал, что до Сан-Диего ее услугами успеют воспользоваться человек двести. По пять долларов с носа будет в самый раз, а потом... Его планы грубо разрушил появившийся сержант, который коротко и в энергичных выражениях предложил девице уматывать, пока не поздно. Что она и сделала, невзирая на патриотизм.
О'Херни и компания продолжали бузить, пока в Дугласе в поезд не пригласили военную полицию...
Предпоследняя остановка в Тихуане. Все восемьсот человек прилипли к окнам, во все глаза глядя на южную экзотику.
— Интересно, нас будут встречать с оркестром?
— А почему нет? Мы ведь первый батальон с востока.
— Надеюсь, моя синяя форма уже готова. Я бы хотел пройтись сегодня по городу уже в форме.
— А я слышал, что пару недель нас вообще выпускать не будут.
— Спокуха, корешок, уж я-то сегодня сорвусь в Сан-Диего.
Поезд плавно подкатил к перрону и замер. У перрона стояла длинная колонна крытых грузовиков, возле которых суетились сержанты и капралы. Форма у них была зеленая, а вовсе не синяя. Это насторожило новобранцев.
— Контингент из Филадельфии и Балтимора! Ваши грузовики номер тридцать шесть и тридцать восемь. Построиться! Перекличка!
Колонна двинулась к базе морской пехоты, провожаемая криками моряков с улиц Сан-Диего:
— Ох, пожалеете, ребята!
— Хлебнете сполна!
Тоску несколько скрашивали жара и экзотическая природа. Для жителей Атлантического побережья все было в диковинку. А потом колонна въехала на военную базу. Призывников построили на огромном плацу и повели к видневшимся вдали палаткам. Подойдя поближе, все по очереди стали разглядывать большой фанерный щит с надписью:
"Учебный полигон. База Корпуса морской пехоты.
Сан-Диего. Калифорния".
Оставь надежду, всяк сюда входящий.
Глава 3
— Так, внимание, ребята! Сейчас всем в столовую! У вас сегодня первый трудный день, и я не хочу, чтобы кто-то свалился с копыт. Бросьте свои шмотки и за мной!
В столовой Дэнни, как, впрочем, и многие другие, был приятно удивлен обедом. Он всегда считал, что в армии хоть и обильная, но грубая пища. Вместо этого он обнаружил на столе жареное мясо с картошкой, салат, желе, мороженое и даже кофе с молоком.
После обеда их разбили на группы по шестьдесят человек и повели к баракам. Элкью, Дэнни и Ски с неудовольствием отметили, что О'Херни попал в их группу.
Короткий пронзительный свисток оборвал гул голосов, и все внимание обратилось на стоявшего посреди барака капрала.
— Никому не выходить из барака! Я скоро вернусь, и первый, кто меня увидит, должен подать команду «смирно!»
— Вы будете нашим инструктором, капрал?
— Своего инструктора вы увидите утром, — ответил капрал, и, чтобы пресечь дальнейшие вопросы, гаркнул: — Скоро все узнаете сами!
Когда он ушел, Дэнни и Ски стали с интересом разглядывать несколько висевших на стене плакатов, Одни из них гласил: «Устав и традиции ВМС США». Плакат содержал два ряда слов, отпечатанных таким мелким убористым шрифтом, что ненадолго задержал их внимание. На втором плакате наглядно показывалось, как различать звания и нашивки во флоте и в Корпусе морской пехоты. Третий плакат оказался самым интересным.
"Общепринятые слова и выражения, употребляемые в ВМФ и Корпусе:
ХБ — хлопчатобумажная форма.
Молодой, салага — новобранец.
Переборка — стена.
Жратва, шамовка — пища.
Палуба — пол.
П. И. — полевой инструктор.
Камбуз — кухня.
Гальюн — туалет.
Люк — дверь.
Трап — лестница".
И дальше в том же духе. Изучив список, Ски некоторое время переваривал информацию, а потом, просияв, объявил:
— Пойду схожу в гальюн!
Впрочем, через несколько секунд он вернулся и потащил в гальюн Дэнни. В самом конце длинного ряда кабинок Ски молча кивнул на табличку «Только для больных венерическими заболеваниями».
Оба переглянулись и поспешно ретировались.
Дэнни взглянул на часы. Они показывали без четверти десять. Застегнув куртку, он вышел на улицу и, закинув голову, долго смотрел в усыпанное звездами небо Калифорнии. Было прохладно, но, конечно, не так, как в Балтиморе. Человек шестьдесят обритых наголо парней в трусах и майках, отчаянно пыхтя, пронеслись мимо, словно стадо бизонов. За ними, как лихой ковбой, легко бежал капрал, выкрикивающий слова команды вперемешку с отборной руганью.
Дэнни проводил их взглядом и, недоумевая, пошел обратно в барак. Краем глаза он успел заметить возвращающегося в их барак капрала и поэтому первым рявкнул: «Смирно!», чем вызвал невообразимую панику среди мирно отдыхавших новобранцев.
Капрал махнул рукой.
— Построиться! Вещи оставьте здесь. Вам они больше не понадобятся. За мной!
Дэнни и его друзья оказались где-то в середине длинной колонны из восьмисот человек, которые теперь стали батальоном. Потом их выстроили в колонну по одному и приказали раздеться до пояса. Получилось что-то вроде очереди длиной в полмили. Вдоль всей очереди галопом пронеслись двое санитаров. У одного было ведерко с краской и кисть, у другого журнал. Каждому из новобранцев быстро рисовали на груди порядковый номер, который тут же заносили в журнал.
Было уже за полночь, а они все стояли в очереди у медчасти.
— О Господи, — стонал Элкью. — Говорил мне мой бедный папочка, чтобы я не покидал родную плантацию. Папочка! Как ты был прав! С каким удовольствием я бы сейчас нежился в постели... ох, с каким...
— Всем заткнуть пасти! — прорычал кто-то из капралов, прохаживавшихся вдоль колонны. Настроение у них было явно не из лучших.
Наконец группа Дэнни все-таки попала в здание, где у всех быстро взяли кровь из пальца, потом из вены (на реакцию Вассермана), осмотрели глаза, уши, нос, прослушали сердце и проверили рефлексы. Осмотр закончился измерением давления и рентгеном.
Едва последний человек покинул медчасть, всю колонну погнали к другому бараку.
— При входе снимать всю одежду, — раздалась команда.
— О-ох, — слабо простонал Элкью. — О-о-о...
В этом бараке их ждал отлично сработавшийся коллектив санитаров, которые в считанные мгновения приветствовали входившего четырьмя инъекциями. Одна в правую руку, две в левую и на закуску еще одна в филейную часть. Последний укол санитары проводили особенно слаженно, даже не без некоторого изящества. Сначала один кусочком проспиртованной ваты дезинфицировал нужный участок и, словно стрелку от дартса, втыкал туда иглу. Затем другой вставлял в иглу шприц, делал инъекцию и элегантно бросал использованную иглу в стерилизатор.
Совершенно вымотавшийся за последние дни О'Херни напряженно следил, как делают инъекции стоявшему перед ним парню. На лбу ирландца выступила испарина. Когда один из санитаров воткнул иглу в зад новобранцу, глаза О'Херни закатились и он свалился на пол...
В свой барак они доковыляли в половине третьего утра и обессиленно упали на койки. Дэнни долго пытался устроиться то на спине, то на боку, но заснул, только перевернувшись на живот...
* * *
Подъем!
В бараке вспыхнул свет. Дэнни приподнялся. Это что, шутка? Он же только заснул. Разлепив глаза, он взглянул на часы. Половина пятого. На всякий случай он даже прослушал мерное тиканье механизма. Все в порядке. Успокоившись, Дэнни снова склонил голову на подушку, однако в следующую секунду пронзительный свисток дал ему понять, что это не штука.
Было все еще темно и звезды по-прежнему ярко сияли в небе. Потянувшись, Дэнни спрыгнул со второго яруса и поплелся к туалету вслед за толпой полусонных парней, проклинающих все на свете.
Плеснув в лицо холодной воды из крана, он немного пришел в себя.
— Моя бедная мамочка говорила мне... — прохрипел где-то недалеко Элкью Джонс.
Едва успели одеться, как их погнали в столовую на завтрак, а потом снова к бараку, где приказали построиться.
Ждать пришлось около получаса. Высокий жилистый капрал, одетый в форму цвета хаки, прошелся вдоль строя.
— Смир-рна! — рявкнул он.
Солнце только-только выглянуло из-за горизонта, и его первые лучи осветили угрюмые лица новобранцев.
Капрал коротко взмахнул полуметровым жезлом, словно подавая команду.
— Отныне вы все сто сорок третий взвод. Я капрал Уитлок, и вы еще проклянете этот день, потому что познакомитесь со мной!
— Эй, капрал! Может, лучше дадите нам выспаться? — недовольно буркнули из строя.
— Кто это сказал?!
— Ну, я, — отозвался Дуайер.
Строй расступился, давая дорогу капралу. Некоторое время он разглядывал провинившегося.
— Как твое имя, сынок?
— Тэд Дуайер.
— Мое имя рядовой Теодор Дуайер, сэр, — поправил его капрал.
— Ря... рядовой... Теодор... Дуайер... сэр.
— Ты что, жуешь резинку?
— Ага, сэр.
— Проглоти!
Дуайер от неожиданности выпучил глаза громко икнул и... проглотил резинку.
Капрал снова не торопясь прошелся перед новоиспеченным взводом, застывшим от увиденного.
— Янки х-хреновы, — прошипел наконец Уитлок. — Я буду называть вас именно так, ублюдки. А вы будете называть меня «сэр». Вы, сукины дети, теперь даже не люди. И не вздумайте считать себя морпехами. Вы все салаги! Са-ла-ги! Ясно? Самая низшая форма живого организма. Я, конечно, попытаюсь сделать из вас подобие морских пехотинцев, хотя это невозможно за три месяца. Невозможно, потому что вы самое жалкое отродье, какое я видел в жизни! И навсегда вбейте в свои тупые головы, что, может, ваши души и принадлежат Господу, но зато ваши задницы наверняка принадлежат мне!
Приветственная речь инструктора произвела впечатление. Во всяком случае уже никто не хотел спать.
— Перекличка! — объявил капрал и развернул список личного состава...
— О'Херни!.. Я сказал, О'Херни!
— Здесь, — прохрипели из строя.
Уитлок подошел к здоровенному ирландцу.
— В чем дело, салага? Голос потерял?
— Пропил, — уточнил О'Херни и бросил на песок окурок.
— Ну-ка подними, салага!
— Я тебе не салага! — Шэннон сжал кулачищи, исподлобья поглядывая на капрала.
Уитлок жезлом поднял ему подбородок.
— Для крутых салаг или считающих себя таковыми у нас есть свои методы. Подними окурок!
Шэннон нагнулся за окурком, когда надраенный до блеска ботинок капрала врезался ему в живот. О'Херни глухо охнул и, хватая ртом воздух, осел на песок, а капрал разразился очередной нескончаемой тирадой и проклинал взвод в течение десяти минут, лишь изредка повторяясь в выражениях. Потом без всякого перехода начал перечислять правила внутреннего распорядка. Никаких увольнений, никаких личных вещей, конфет, жевательной резинки, газет, журналов и многого другого. И с каждым словом новобранцы все яснее понимали, в какую ловушку они попали. Да, это и был солнечный Сан-Диего.
Из барака капрал перегнал их в палаточный городок, который располагался между грунтовым плацем и широкой полосой песка, тянувшейся до самого залива.
Разумеется, Дэнни, Ски и Элкью Джонс поспешили занять трехместную палатку, чтобы не жить рядом с О'Херни.
Потом с новобранцами пришел знакомиться взводный сержант Беллер, тоже техасец и не менее грубый, чем Уитлок. В своей вступительной речи Беллер дополнил высказывания по поводу нового взвода, а затем отправил их на вещевой склад получать обмундирование.
Носки, дождевики, куртки, ботинки, полевые шарфы и все остальное летело в новобранцев без разбору.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...