ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Зал озарился огнями, но никто не сдвинулся с места. Ошеломленное молчание повисло в воздухе.
Но только на несколько секунд. Подобно сокрушительной волне, люди вскочили на ноги и взорвались аплодисментами. Раздавались крики «Браво!», скандировали имя Дэна. Линдси тоже поднялась, держась за спинку переднего кресла. Занавес еще раз открылся, и на сцене появились актеры, занятые в спектакле. Овация стала еще яростнее. Затем актеры отошли чуть назад, оставив Дэна у края сцены – наедине с причитающимися ему аплодисментами. Он был бледен, но улыбался и кланялся. Линдси видела слезы, которые блестели в его глазах. Задыхаясь от рыданий, она побежала по проходу и буквально рухнула в первое же такси.
– Отель «Виста», – сказала она шоферу, потом опять откинулась на сиденье. Дэн взял свое!
Линдси почувствовала такое холодное одиночество, с каким никогда ранее в жизни не сталкивалась. В отеле она ухватила за лацкан посыльного, как раз уходящего с дежурства, и стодолларовая банкнота промелькнула перед его глазами, перекочевывая из ее руки в его карман раньше, чем он успел понять, что от него требуется. В номере Линдси переоделась в коричневый кашемировый свитер, заказала кофе и тосты.
Странно спокойная, чувствуя себя пустой раковиной в драгоценной оправе – такое сравнение родилось у нее при взгляде на себя в зеркало – она ждала посыльного. Весь вечер и всю ночь Линдси получала от него газеты, покупаемые по мере появления в киосках.
На рассвете посыльный занес ей в номер последнюю газету с рецензиями на премьеру. Линдси расплатилась с ним еще одной стодолларовой банкнотой и улыбнулась ему, когда он, пятясь, с благодарностями, выходил из комнаты.
Линдси прочитала все высказывания критиков, потом схватила газеты в охапку и прижала к груди, зажмурив глаза.
– Милый, ты понравился им, – прошептала она. – Всем им понравился точно также, как и мне. Черт возьми, покажи всей этой своре, на что ты способен. И, о Боже, я всегда буду любить тебя, Дэн О'Брайен.
Она сложила газеты в чемодан и позвонила в холл.
– Это мисс Уайтейкер из пятнадцатого номера. У меня просьба – спустить багаж вниз и приготовить счет. Да, еще просьба – вызвать такси. Скажите шоферу, что счетчик он может включить прямо сейчас и что я поеду в аэропорт Кеннеди. Спасибо.
Когда последний чемодан был закрыт, Линдси увидела на кровати зеленое бархатное платье, в котором находилась в театре. В мягкие складки материи была вложена драгоценная ветка вербы.
Дэн вернулся домой где-то около семи утра. После спектакля его гардероб обогатился смокингом и прилагающимися предметами туалета. Новый костюм на редкость шел ему.
Но он чувствовал себя неудобно в этом наряде, как будто его одели в шкуру пингвина. Дэн бросил куртку на софу, стянул накрахмаленную рубашку и штаны и снял туфли, прежде чем растянуться на кровати. Он был в полном изнеможении, и возбуждение, переполнявшее его во время представления и позже, на шумной вечеринке в «Русской чайной», сменилось депрессией. Там, в чайной, всякий раз, когда посыльный приносил очередную кипу газет с рецензиями на спектакль, а точнее – на игру Дэна, торжественно открывалась новая бутылка шампанского. Он весь пропах спиртным, табаком и духами сладострастной блондинки, все эти часы провисевшей на его руке, чье имя он даже не удосужился спросить.
Дэн понимал, что это был поворотный пункт в его карьере. Теперь он вышел на большую дорогу. Если он потеряет мощь и блеск игры, то будет забыт. Но Дэн не позволит этому случиться. Он держит свою мечту в руках и будет обращаться с ней, как с драгоценным и хрупким даром, не давая ему разбиться и превратиться в груду никому не нужных осколков.
Но, Боже, как ему было пусто без Линдси!
– О, Боже, Линдси… зачем?
7
Бен закинул ногу за ногу, положил локти на ручки кресла и задумчиво сцепил пальцы. Просто и небрежно одетый – джинсы и черный пуловер поверх белой рубашки с открытым воротом – он был здесь не для того, чтобы производить впечатление на человека, разговаривающего сейчас по телефону.
Карл Мартин знал Бена уже много лет, знал как одного из самых талантливых молодых режиссеров киноиндустрии.
Бен слегка заерзал в кресле – маленький, крепко сбитый человечек у телефона жужжал и жужжал в трубку. Карл, и Бен знал это точно, располагал полномочиями удовлетворить просьбу Бена о постановке собственного фильма. В распоряжении хозяина кабинета было больше денег, чем у лидеров некоторых маленьких государств, его воля могла определить будущее Бена, по крайней мере существенно на него повлиять.
Если Карл откажет, хождение по инстанциям можно будет считать законченным. «Экскалибер пикчерз» – крупнейшая и самая известная из кинокомпаний. Если Бену здесь дадут от ворот поворот, об этом моментально будут в курсе остальные, и другие компании последуют его примеру. Маленький, невыразительного вида человечек обладал огромной властью, и у него были длинные руки.
Карл положил трубку и встал.
– Извините, Бен, – сказал он. – У меня тут проблемы с одним фильмом из-за океана. Придется нажать на кое какие рычаги, чтоб все уладить. Выпейте кофе или еще чего-нибудь, а я пока поговорю с секретаршей. После этого обсудим то дело, по которому вы сюда пришли.
– Чудесно, – сказал Бен, успокоительно подняв руку.
Когда Карл вышел из кабинета, Бен встал и прошелся по огромному помещению, остановившись у стеклянного стенда с наградами и призами. Бен видел эту коллекцию и раньше, поэтому видел он сейчас не призы, а сестру Линдси.
Брови у него сошлись. Что-то у Линдси было не в порядке, хотя явно это никак не выражалось. Она приехала к нему домой без всякого предупреждения месяц назад – бледная, изможденная и очень усталая. От нее исходил какой-то свет грусти, и Бена это очень беспокоило. Когда Линдси отказалась остановиться в фамильном доме Уайтейкеров, выставленном сейчас матерью на продажу, никто не стал ее ни о чем спрашивать. Дом для них всех был средоточением неприятных воспоминаний, и Бен поспешил заверить Линдси, что она без всяких проблем может остановиться у него.
В довершение этого Линдси в общении с матерью надела маску веселости. Меридит, в действительности не очень хорошо знавшая дочь, приняла все это за чистую монету и не могла нарадоваться на вернувшуюся домой дочку.
Но Бен знал Линдси куда лучше, и ему было ясно, что за этим что-то скрывается. Сестра выглядела хрупкой и беспомощной, казалось, одного неверного слова или движения достаточно, для того чтобы она рассыпалась на миллион частей. Первые две недели после возвращения Бен был загружен по горло – он заканчивал монтаж фильма, но последние полмесяца старался проводить вместе с ней. Они ходили за покупками, катались на яхте, он водил ее в самые известные ночные клубы. Линдси смеялась там, где это было уместно, интересовалась всем, что он говорил, расспрашивала о планах на ближайшее будущее, о том, как обстоит дело со съемками собственного фильма.
Но Бен скоро понял, что его, собственно говоря, тревожило: Линдси совершенно не говорила о самой себе. Она с удовольствием обсуждала свой очередной удачный снимок, очередную корреспонденцию из отеля «Плаца» с отказами и одобрительными ответами, каждый день отправлялась на поиски новых и новых сюжетов, то и дело повторяя, что год, проведенный в дороге, способствовал ее образованию и дал очень много в плане профессиональных навыков и умения.
Бен слушал сестру, больше того – наблюдал за ней деликатно и осторожно. В отдельные моменты, когда Линдси не замечала его пристального взгляда, он ловил грусть в ее зеленых глазах. Он попробовал осторожно нажать на нее, спросил, в порядке ли она, но сестра в ответ только засмеялась и махнула рукой – конечно, ну что за вопрос! Линдси пообещала вскоре съехать с его квартиры – она ведь понимает, что является помехой для жизни плейбоя, которую ведет Бен. Ей только нужно еще немного времени, чтобы решить, что ей больше хочется – осесть где-то здесь или отправиться в тур по Европе.
Бен подошел к окну, поглядел на павильоны и аллеи. Все, что было доступно глазу, являлось собственностью «Экскалибер пикчерз». Вернувшись к столу Карла, он снова сел в кресло.
Бен не говорил матери о своих подозрениях. Меридит была счастлива, она это счастье заслужила, и Бену не хотелось омрачать ее внутренний мир. Меридит последнее время имела прямо-таки сияющий вид – внимание Палмера и возвращение в лоно семьи дочери сотворили с ней чудо.
Нет, решил Бен, он будет по-прежнему присматривать за Линдси и надеяться на то, что однажды ее глаза вновь заблестят, а губы будут улыбаться прежней искренней и чистой улыбкой. Пока же она была чертовски грустной, и Бен готов голову дать на отсечение, что причина грусти – мужчина.
Кто бы ни был этот парень, жил он в Нью-Йорке или где-то поблизости. И встретилась с ним Линдси уже после того, как Бен уволил детективов, наблюдавших за ней. И уж вне всякого сомнения этот молодчик был связан с веткой вербы, которую Линдси держала в вазе на ночном столике в гостевой комнате квартиры Бена.
– Верба. Значит, верба? – пробормотал Бен, ощущая себя участником телешоу, которому нужно разгадать загадку, пока передача не закончилась. Загадка не разгадывалась, и он пытался хотя бы выиграть время и не дать Линдси возможности уехать в Европу или в любое другое место на земном шаре, пока он не докопается до причины ее грусти. Он слишком любит сестру, чтобы молча принять ее внезапное объявление о своем отъезде.
Верба – это важная улика, и Бен понимал это. Не раз видел он, как кончики пальцев Линдси нежно гладят ее мягкие почки. Как-то вечером, вернувшись поздно, он остановился около ее комнаты и в свете, падающем из холла, увидел спящую Линдси. На ее лице еще не просохли слезы, а откинутая на подушки рука крепко сжимала ветку вербы.
Ну, конечно, дело в мужчине, решительно сказал себе Бен. Но что мы знаем о нем, кроме того, что по его вине сестра вот уже месяц живет в мире непреходящей боли.
Дверь в кабинет распахнулась, и Карл Мартин ворвался внутрь, отрывая своим появлением Бена от его мыслей. Бен моментально взял себя в руки, готовясь к решительной атаке на этого невзрачного на вид Голиафа киноиндустрии.
– Прошу прощенья, Бен, – сказал Карл, улыбаясь. – Теперь нас больше не прервут. Хотите что-нибудь выпить?
– Благодарю вас, ничего не хочется.
– Вы уже использовали вашу обычную пару недель отпуска после монтажа фильма и теперь, полагаю, готовы вернуться к работе. У меня уже готов для вас один проект. Клэйтон Фонтэн согласился ставить на моей студии фильм, и он хотел бы видеть вас ассистентом режиссера. Фонтэн – блеск. Он обойдется мне в копеечку, но того стоит. Я уже несколько лет пытаюсь затащить его в «Экскалибер пикчерз», и наконец-то это у меня получилось. Ну, что вы скажете по этому поводу?
– Фонтэн – отличный режиссер, и то, что он в вашем распоряжении – большая удача для компании, но я не смогу работать вместе с ним. – Бен снова закинул ногу за ногу.
– О? – Карл откинулся в кресле и внимательно посмотрел на Бена. – Почему?
– У меня другие планы. – Бен поднял с пола толстый крафтовский конверт и положил его на стол перед Карлом. – Я хочу снять фильм по этому сценарию, хочу сам его поставить и хочу, чтобы вы финансировали его из расчета ста процентов режиссеру-постановщику.
Бен со злорадством заметил замешательство на лице Карла Мартина, вещь, совершенно необычная для этого человека. Но растерянность тут же сменилась тонкой улыбкой.
– У вас отличное чувство юмора, Бен, – сказал Карл. – Я в полной мере мог бы оценить его на приеме с коктейлями, но сейчас время – деньги. Я передам Фонтэну, что вы с удовольствием приметесь за работу.
– Я не шучу, Карл, – сказал Бен спокойно. – Вы хотите, чтобы я повторил сказанное? Тогда, может быть, вы отнесетесь к моим словам более серьезно?
– Не стоит. Я не намереваюсь давать свои деньги под ваш фильм.
– Почему?
– Вы слишком молоды, и хотя вы носите фамилию Уайтейкер, у вас, тем не менее, молоко на губах не обсохло, – сказал Карл, чуть повысив голос.
– Неверно, – сказал Бен по-прежнему ровным и спокойным тоном.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

загрузка...