ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я обязан верить в то, что делаю, потому что отвечаю за судьбу и благополучие тех, кто со мной связан, за тебя, например. Ведь ты поставила на мою карту, хотя уже сегодня вечером могла бы за кругленькую сумму продать сценарий Карлу Мартину из «Экскалибер пикчерз».
– Мы уже все обсудили, Бен, – сказала она с беспокойством. – «Дорога чести» – твоя. Наша…
– Спасибо, – сказал он тихо. Черт, у нее невероятные глаза. И эти губы. О чем это они говорили? Да, они – Бен Уайтейкер и Джи Ди Мэтьюз. – Сочинители грез… – сказал он, не заметив, что говорит вслух.
– Сочинители грез? – переспросила Джи Ди. – Не в бровь, а в глаз. Боже, как странно! Именно про это я думала всю прошлую ночь. Я вдруг поняла, что мы оба – сочинители грез…
– Или два величайших идиота века, – сказал он со смехом. – А впрочем, нет – мы должны на все смотреть оптимистически, ведь мы – на пути к вершине.
– Да, сэр, то есть, мистер Уайтейкер, как скажете, так оно и есть, – сказала она, улыбаясь. – Как бы то ни было, какое-то время я буду регулярно питаться, жить в доме, где не течет крыша. Ради одного этого стоило ввязаться в такое дело.
– Только не дом, а квартира. Полагаю, тебе надо поселиться в квартире с самой лучшей системой безопасности из всех, которые есть на свете. Это не Портленд, Джи Ди, и тебе потребуется время, чтобы привыкнуть к этой мысли.
– Здравствуй, Греховный Город, – драматически продекламировала она.
Бен рассмеялся; самолет тряхнуло – они ехали уже по взлетно-посадочной полосе.
– Ну, вот и приехали, – сказала Джи Ди.
Бен сжал ей руку и тут же выпустил.
– Добро пожаловать в мой родной город, – сказал он, не глядя на нее.
Она кивнула.
– На трон или на плаху, к будущему богатству или грядущей бедности – но мы отправляемся в путь.
– Аминь, – сухо сказал Бен.
Джи Ди секунду поколебалась, прежде чем сесть в отполированный лимузин, который ожидал их в аэропорту.
Когда Бен решил взглянуть на нее, лицо ее было повернуто в сторону бокового окна, а руки вновь плотно сжаты на коленях.
Это поза ее волнения, подумал Бен, умело пробираясь сквозь поток транспорта. Однажды он уже видел ее такой, когда они ехали из оставленного дома в «Хилтон», и она…
Бен нахмурился. Боже, он сидит здесь и читает язык телодвижений Джи Ди, как будто знает ее жизнь до малейших деталей. Но почему, почти ничего о ней не зная, он так хорошо понимает Джи Ди Мэтьюз? Почему малейшее изменение ее голоса сразу говорит ему о ней столь многое?!
– Расслабься, Джи Ди, – сказал он мягко и улыбнулся ей.
Девушка глубоко вздохнула и выпустила воздух.
– Я в состоянии себя контролировать. Я же женщина, а не ребенок, Бен.
Улыбка Бена медленно потухла.
– Знаю. Поверь мне, Джи Ди, я очень хорошо понимаю, что ты – женщина.
Она обернулась к нему, ожидая продолжения, но Бен замолчал, сосредоточившись на дороге. Джи Ди мельком взглянула на руки и поразилась, как побелели костяшки его пальцев, до того сильно он сжал ими руль. Ее губ коснулась мягкая улыбка, и она снова повернулась к боковому окну. Да, подумала она, при всем том, что их разделяет, между ними существует какое-то странное взаимное притяжение. Бен, очевидно, тоже чувствовал его. Вот и хорошо. Она ненавидит страдать в одиночку.
– Боже, – внезапно вырвалось у Джи Ди, – это не дорога, а кошмар какой-то, все гонят так, будто только что ограбили банк и спасаются от преследования полиции.
Бен усмехнулся.
– И к этому ты привыкнешь. – Он включил задние огни и поехал под уклон. – Ну, вот, – сказал он немного погодя, – мы на знаменитом бульваре Уилшайер.
Джи Ди наклонилась вперед, чтобы лучше видеть светящиеся изнутри небоскребы, верхушки которых исчезали в низко висящих облаках. Гигантские пальмы окаймляли широкую автостраду, пышная зеленая трава окружала строения.
Сердце города пульсирует, подумала она, пульсирует стремительно и заразительно. Город будто подталкивал ее, приглашая присоединиться к своему лихорадочному волнению.
– О, а что это? – спросила она. – Как красиво, взгляни только на эти пальмы.
– Это – Плаца. Мы сейчас на Беверли Хиллз, здесь проживают все кинозвезды. Плацу надо видеть весной, когда она вся в цветах. – Бен свернул. – Через пару минут мы будем в Санта-Монике, центральной части Беверли Хиллз, в конце этой улицы и расположен Голливуд.
– Как тут чудесно. Не совсем то, что я ожидала, но все равно очень красиво.
– Я рад, что тебе нравится. Я хочу, чтобы ты здесь была счастлива, Джи Ди.
Девушка быстро посмотрела на него.
– Спасибо, Бен. Очень любезно слышать это с твоей стороны. Хотя, если мне не изменяет память, мое счастье не предусмотрено контрактом.
– Ну… – начал Бен, замолчал и пожал плечами.
Джи Ди, улыбаясь, повернулась к окну, впитывая в себя все, что проносилось мимо нее.
Линдси ждала их в квартире Бена. Едва они вошли, она бросилась в объятия брата, а в следующее мгновение обнимала Джи Ди, которая поначалу ничего не понимала, а потом поневоле прониклась той же радостью встречи.
– Ну, что тебе сказать? – сказала Линдси Джи Ди. – «Дорога чести» – это просто замечательно. Я плакала, пока читала, ведра слез выплакала, честное слово! Теперь мы будем одной командой, все вместе, как хорошая семья.
Из глаз Джи Ди внезапно хлынули слезы.
– Вы… Спасибо, это так хорошо. У меня так давно нет семьи… Что я хочу сказать… Боже, я не в силах сдержаться.
– Пища, – сказал Бен, улыбаясь. – Пища телесная, вот что нам сейчас нужно. Мы сейчас организуем маленькую трапезу.
– Я приготовила бутерброды и фруктовый салат, – сказала Линдси. – Так что прошу к столу. Да, Бен, тебе звонили. Записка на столе в твоей комнате.
– Ладно, – сказал он. – Я пойду переоденусь и посмотрю, от кого записка. – Он пошел из комнаты. – Пища, и еще раз пища, женщины! Иначе я умру.
Линдси засмеялась и пошла было на кухню, но остановилась: Джи Ди стояла как вкопанная, не отрывая взгляда от двери, за которой скрылся Бен.
Очень интересно, подумала Линдси, улыбнувшись. Джи Ди Мэтьюз, кажется, не на шутку озабочена проблемами брата. А Бен? Какие у него соображения в отношении девушки? Линдси хотелось все знать, чтобы потом не оказаться перед фактом. Джи Ди казалась совершенно подавленной, но вместе с тем с первого взгляда произвела на Линдси самое благоприятное впечатление.
– Джи Ди? – позвала Линдси тихо.
– А? – вздрогнула она. – Извините, я где-то витала.
Не где-то, а в спальне Бена, с улыбкой подумала Линдси.
– Не хочешь вымыть руки перед ленчем? Ванная комната прямо около гостиной.
– Да, спасибо. И спасибо за такой теплый прием, Линдси.
– С твоей стороны это был мужественный шаг – отдать Бену права на экранизацию рукописи.
– Как сказать, – проговорила Джи Ди. – Просто, встретившись с Беном, я решила, что не хочу давать рукопись никому другому, ведь он… Что я хотела сказать?.. Пойду умоюсь с дороги.
Джи Ди поспешила из комнаты, а Линдси после ее ухода прыснула. Дело приобретало интригующий оборот.
Стол был накрыт, вернулась Джи Ди, а сразу вслед за нею появился и Бен – по-прежнему в костюме.
– Мне нужно срочно идти, – сказал он. – У меня прямо сейчас деловая встреча. Боже, в такое с трудом верится.
– Во что тебе с трудом верится? – спросила Линдси. – Что-то не так?
– Так ты ведь сама принимала телефонограмму.
– Да, и речь шла о том, что тебе нужно позвонить некоему Клэйтону Фонтэну. Где-то я это имя слышала, но не помню, где и по какому поводу. А кто он?
– Режиссер, – сказала Джи Ди. – Я о нем читала.
– Линдси не придает значения таким вещам, – сказал Бен. – У каждого свои странности. Фонтэн собирался ставить фильм на «Экскалибер пикчерз» при условии, что я буду ассистентом. А когда Мартин сообщил ему о моем увольнении, Фонтэн – можете себе представить – отказался подписать уже готовый контракт со студией. Просто взял и наплевал на них.
– О, Боже, – сказала Линдси, и глаза ее расширились. – Мартин, вероятно, рвет и мечет.
– Совершенно верно. А теперь Фонтэн предлагает встретиться за ленчем и поговорить о моих дальнейших планах. Боже, может быть, мне это снится? Клэйтон Фонтэн из-за меня отказывается от сотрудничества с самой могущественной кинокомпанией Голливуда.
– Значит, он парень с головой, – сказала Джи Ди, кивая.
– Да-а, дела, – покачала головой Линдси. – Ладно, иди, Бенджамин. Не стой, будто тебя пыльным мешком из-за угла ударили. Фонтэн, наверное, уже заждался.
– Да, ты права, – сказал он и направился к двери. – Все равно не могу поверить в это! – Он снова остановился и повернул голову. – Джи Ди, проконтролируй, чтобы сестра за ленчем выпила стакан молока. Уиллоу нуждается в молоке.
– А? – растерянно сказала Джи Ди.
– Клэйтон Фонтэн послал ко всем чертям Мартина… Невероятно!..
Когда дверь за Беном захлопнулась, Линдси рассмеялась и покачала головой.
– Трещотка, да и только. – Она нахмурилась. – Карл Мартин, после того как ему еще раз наступили на мозоль, должен быть в совершенной ярости. Вот это, Джи Ди, вещь нешуточная. Карл – могущественная фигура, у него большое влияние и связи. Ну что же, нам, женщинам, остается только сидеть и ждать, что будет происходить дальше. Пойдем перекусим.
– А о каком таком Уиллоу шла речь?
– Мы обо всем поговорим, Джи Ди, – сказала Линдси, взяв девушку за руку. – Я расскажу тебе про Уиллоу, и мы по-настоящему познакомимся друг с другом. У меня такое чувство, что мы подружимся.
– У меня тоже. Но кто бы этот Уиллоу ни был, босс приказал проследить, чтобы ты пила молоко. Веди к холодильнику – у меня задание.
Линдси рассмеялась, и они, не отпуская рук, пошли на кухню.
– Я без шуток рада, что ты приехала, Джи Ди, – сказала Линдси, уплетая бутерброд. – Мне так был нужен друг.
Джи Ди улыбнулась и оторвалась от салата.
– И мне. Писать – это обрекать себя на одиночество. Зато вдвойне приятно вернуться к жизни и движению.
– Извини, я мешаю тебе есть, но… Какое впечатление на тебя произвела гостиная Бена?
– Класс! Мне очень нравится. Излучает энергию и жизнь, а скульптура – та вообще прелесть!
– Вот как? Очень интересно, – сказала Линдси, продолжая улыбаться одними глазами.
Клэйтон Фонтэн, откинувшись в кресле, подождал, пока официант очистит стол от тарелок и чашек. Прищуренными глазами он долго изучал Бена, прежде чем заговорить.
– Ну, Бен, – произнес он наконец, – я все сказал. Мне кажется…
Бен от волнения покрылся холодным потом.
– …Что вы готовы для этого фильма, и давно. У вас есть все, что необходимо для режиссера, и прежде всего – талант и мастерство.
Бен чуть расслабился.
– Я давно наблюдаю за вами. Да, я был за океаном, но постоянно держал руку на пульсе и следил за всем, что происходит в нашем кино. Но вам нужно ни на минуту не забывать, что Карл так просто все не оставит. Мало того, что вы ушли, хлопнув дверью, по вашей вине сорвался крупный контракт. Этот человек – настоящий маньяк. Следите за тем, что происходит в тылу, Бен. Думаю, он приложит все силы, чтобы сделать вас банкротом, он страшный соперник и не знает жалости. От него можно ожидать чего угодно.
– Понимаю. Он уже пустил слухи о моей бездарности, чтобы отбить у меня спонсоров.
– Трудностей будет, хоть отбавляй, но ничего невозможного нет, – сказал Клэйтон, улыбнувшись. – Как вы мне нравитесь в этой ситуации! Я завидую смелости, с которой вы бросили ему перчатку. Боже, я до сих пор помню то напряжение чувств, с которым жил во время съемок своего первого фильма. Такие вещи не забываются, они на всю жизнь. – Клэйтон помолчал. – Рукопись действительно удачна?
– Она фантастически хороша, – сказал Бен. – Я давно искал именно такую. Теперь она у меня есть, и в моих силах превратить ее в фильм. Замечательный фильм. И я это сделаю, Клэйтон!
– Да, – кивнул Клэйтон, – сделаете. У вас огонь в глазах. Вы напоминаете мне самого себя много лет назад. Но я не хочу поворачивать время вспять. Лучше я останусь в Штатах на время съемок вашего фильма. Пропустить такое? Да ни за что! Вот что, Бен, я пользуюсь определенным влиянием в здешних кругах, не таким, как Карл Мартин, но ко мне здесь прислушиваются, мое суждение для многих является авторитетным.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

загрузка...