ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


После ужина Шарль провел Эрику в танцевальный зал, где, заключив в объятия, закружил в вальсе. Данте, примостившись у стенки, хмуро смотрел на эффектную пару. Совершенно очевидно: этот Кадо привык получать то, что ему хочется, а Эрика только рада этому щеголю услужить. Черт подери! Да это не деловая встреча, а откровенное ухаживание! Данте уже начал уставать от сладких, словно патока, улыбок француза, которые тот щедро расточал Эрике. Наконец капитан не выдержал и, отойдя от стены, направился через весь зал к парочке, которая в этот момент как раз прекратила танцевать: Шарлю вздумалось увести свою партнершу на террасу, чтобы побеседовать с ней при лунном свете.
– Прошу прощения, я хотел бы пригласить мадемуазель хотя бы на один тур вальса, – настойчиво проговорил Данте, нагоняя их у двери, и, взяв Эрику под руку, снова потащил ее в танцевальный зал. – Думаю, вы могли бы на несколько минут оторваться от этой очаровательной молодой леди и позволить другим мужчинам насладиться ее обществом.
На губах Фаулера играла такая вежливая улыбка, что если бы Шарль вздумал протестовать, он уронил бы себя в глазах окружающих. И он не стал этого делать. Но когда Данте чересчур крепко, по мнению француза, прижал Эрику к себе, Кадо почувствовал, что закипает от злости.
– Язык мой – враг мой, – язвительно проговорила Эрика по-французски.
– Очень тебя прошу, говори со мной по-английски, – проворчал Данте. – Мне сейчас не до переводов. Так что прибереги французские словечки для своего французского roue!
– Ты ведешь себя просто вызывающе! – заметила Эрика, высвобождаясь из его крепких объятий. – Ты что, хочешь все испортить? У Шарля от твоих выходок уже лопается терпение.
– У меня уже лопнуло, – недовольным голосом заявил Данте. – То, что от тебя хочет этот Кадо, не имеет никакого отношения ни к продаже хлопка, ни к его покупке. В данный момент мсье скорее всего ломает голову над тем, как бы затащить тебя в спальню и продемонстрировать свое шикарное постельное белье.
Бросив на Фаулера испепеляющий взгляд, Эрика раздраженно вздохнула.
– Ты лезешь в мои дела, и я…
– Дела? – передразнил ее Данте, криво усмехнувшись. – Значит, теперь это так называется? Если бы я знал, что у вас уже дошло до этого, я бы ни за что не позволил тебе танцевать с этим распутником!
– Он не больший распутник, чем ты! – поддела его Эрика, чувствуя, что словесная дуэль с Данте доставляет ей массу удовольствия. – Ты не имеешь никакого права презирать человека за то, что он пытается соблазнить понравившуюся ему женщину, ведь ты сам поступаешь точно так же. Мне ли этого не знать! Ты же всю дорогу от Нового Орлеана до Натчеза оттачивал на мне свою технику обольщения!
Подавив желание сказать Эрике все, что он о ней думает, Данте галантно поклонился:
– Отлично, мадемуазель. Вы поставили меня на место, дав понять, что оно находится где угодно, только не на этом балу. Надеюсь, ваш воздыхатель доставит вас обратно на корабль, когда вы с ним закончите ваши так называемые дела. Que dites-vous de cedre? Всего хорошего.
И, круто развернувшись, он направился к двери. Эрика едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Право, Фаулеру следует подучить французский. Видимо, он хотел поинтересоваться ее мнением о сидре, но перепутал последний с кедром! С таким слабым знанием французского он наверняка вообразил себе, что Шарль весь вечер нашептывает ей на ушко всякие сальности. Данте являлся живым доказательством того, что недостаток знаний может сослужить человеку плохую службу. Мало того что Фаулер ничего не разобрал из их разговора, он, очевидно, вбил себе в голову, что все понимает. И если бы он сам не был распутником, то не стал бы считать таковым и Шарля, решила Эрика. Что ж, что хорошо для одного, то хорошо и для других. Данте, когда они плыли на «Натчез бель», не пропускал ни одну хорошенькую женщину, за каждой ходил хвостом, пока она, Эрика, давала отпор всевозможным мерзавцам. Теперь пришел ее черед праздновать победу. За ней ухаживает один из самых богатых и красивых мужчин Гваделупы.
– Ну наконец-то! Слава Богу, вы отослали своего сторожевого пса, – послышался у Эрики за спиной довольный голос Кадо.
– Прошу прощения, мой друг, – проговорила Эрика, одарив Шарля улыбкой. – Вообще-то он очень милый человек, но вообразил себя моим ангелом-хранителем. И когда ему кажется, что мне что-то угрожает, грудью бросается на мою защиту.
Ухмыльнувшись во весь рот и сразу став похожим на голодную акулу, Шарль заключил Эрику в объятия и закружил ее по залу, скользя в такт музыке. Ощущая под руками восхитительное тело Эрики, Кадо почувствовал приятное волнение. Воображение подсовывало ему картины одну сладострастнее другой, и француз охотно наслаждался их созерцанием. Ему хотелось, чтобы с обворожительной Эрикой Беннет его связывали не только деловые отношения. У нее есть что предложить мужчине, и, до того как они завершат деловые переговоры, Шарль был намерен узнать, много ли выпадет на его долю.
– Боже правый! Что это с тобой? – воскликнул Рид, глядя, как Данте идет, пошатываясь, по палубе: шелковый жилет переброшен через плечо, цилиндр на взъерошенной черноволосой голове сидит набекрень.
Капитан попытался сосредоточить затуманенный взгляд на своем первом помощнике, но ничего не получилось. Перед глазами все расплывалось. К горлу подступала мерзкая тошнота, палуба ходила под ногами ходуном, словно корабль не стоял на месте, а шел по бурному морю. Прислонившись к перилам, Данте глубоко вдохнул свежий морской воздух и с шумом выдохнул его.
– Я долго и серьезно размышлял, – едва ворочая языком, поведал он.
Обхватив пьяного в стельку капитана за талию, Рид криво усмехнулся и потащил его к каюте. От Фаулера за версту разило ромом, табаком и дешевыми духами. Нетрудно было догадаться, что сегодняшний вечер Данте провел не только в раздумьях. Вспомнив, что несколько часов назад расфранченный капитан вместе с Эрикой сошел со шхуны, Рид обеспокоенно нахмурился.
– А где Эрика? Ты что, забыл про нее и где-то ее оставил? – спросил он.
– Я предпочел бы забыть, где я ее оставил, – пробормотал Данте. – Эта баба – настоящая ведьма, – тщательно выговаривая слова, произнес он раздраженным голосом.
– Ну еще бы, – ласково отозвался Рид.
– Я был совершенно нормальным человеком, пока меня не угораздило познакомиться с этой вздорной девицей, от которой одни неприятности. Я дал себе зарок обходить женщин за три версты.
Данте попытался горделиво выпрямиться, но его опять качнуло в сторону.
– Очень мудрое решение, капитан, – заверил его Эшер, сдерживая ухмылку.
– Знаешь, где эта фурия? – прорычал Данте, ввалившись в каюту и рухнув на койку. И, прежде чем Рид успел вымолвить хоть слово, сам ответил на свой вопрос: – Развлекается с этим французским Казановой в его шикарном особняке!
– Может, это и к лучшему? – улыбнулся Эшер, стягивая с Фаулера ботинок. – Оставим ее на берегу – и дело с концом. Ты же сам хотел от нее избавиться раз и навсегда.
– Ты что, думаешь, я оставлю ее на этих дурацких островах и отчалю, после того как прошел сквозь адовы муки, чтобы вырвать ее из лап моего дядюшки?! – с негодованием выпалил Данте и насмешливо фыркнул. – Нет, черт бы тебя побрал! Я не оставлю ее прозябать в роскоши! После такого поведения она этого не заслуживает! Я спас ее от Сэбина, а она мне хоть спасибо сказала? Я вытащил ее из-под носа этого беспощадного дьявола накануне свадьбы, а она выказала мне хоть малейшую благодарность? Нет! – Данте помотал головой и рухнул на подушку. – Она соблазняет меня, потом поднимает меня на смех и уходит с первым же встречным только потому, что у него денег – куры не клюют!
– Может, она любительница повертеть хвостом? – высказал предположение Рид, стаскивая с капитана второй ботинок и отбрасывая его в сторону.
– Повертеть хвостом, говоришь? – переспросил Фаулер хриплым голосом. – Это еще мягко сказано. Она поиграла со мной, а потом отбросила в сторону, как надоевшую игрушку. Обращается со мной так, как будто мы чужие друг другу. А ведь она была моей женой! Неужели это для нее ничего не значит? Что она от меня хочет? Я дал ей свою фамилию, предложил защищать ее, накупил дорогих нарядов. Черт подери! Что еще может предложить женщине мужчина?
– Ты меня об этом спрашиваешь? – бросил Рид и, встав руки в боки, скептически уставился на Данте. – Этот вопрос задают себе мужчины уже не одно столетие. Если найдешь на него ответ, дай мне знать. Я не прочь его услышать, даже в мои годы.
Когда за Ридом закрылась дверь, Данте уставился в темноту, кляня себя за то, что позволяет Эрике над собой измываться. Он был настолько зол на нее, что отправился искать другую женщину, которая удовлетворила бы его потребности, не затрагивая при этом его чувств. Однако в глубине души он прекрасно понимал, что никакой другой женщины ему не нужно. Он хочет Эрику, а все остальные женщины способны дать ему лишь подобие тех умопомрачительных ощущений, которые он испытывает с ней.
Эрика… Перед Данте снова замаячил ее образ, полный очарования и изящества. Свет фонаря освещает прекрасное лицо с тонкими, безупречными чертами. Таинственно мерцающие глаза так и манят, чувственные губы приоткрылись в зовущей улыбке. Вот она смотрит на Данте, стоя у дверей публичного дома в Новом Орлеане с каким-то странным выражением на лице… Вот она мчится по палубе, глаза горят яростным огнем, щеки пылают… Вот плещется в реке, и ее восхитительное тело переливается в лунном свете… Вот она резвится на лугу, и ветер теребит ее пышные волосы, бьет в лицо, и оно восторженно сияет: какое это удовольствие – бежать ветру навстречу… Вот она опускается на колени рядом с Данте, ее трепетные руки ласкают его жаждущее нежных прикосновений тело, воспламеняя безудержной страстью его душу.
Ласковая улыбка тронула губы Данте, когда милый образ Эрики медленно поплыл к нему, унося его далеко-далеко от действительности, к фантазиям и воспоминаниям, согревающим его тело и душу.

Часть седьмая
Успокойся, полное печали сердце, и перестань роптать;
За облаками по-прежнему светит солнце,
Твоя судьба ничем не отличается от других судеб,
В каждой жизни бывают ненастные дни,
Темные и мрачные.
Лонгфелло
Глава 21
Горделивая улыбка играла на губах Эрики, когда она, приподняв юбки, ступила с трапа на палубу. Шарль Кадо в деловом отношении оказался человеком расчетливым, который ни за что не упустит своей выгоды. Эрика обрабатывала его целых два дня и все-таки добилась своего: француз согласился заплатить за хлопок такую сумму, о которой она и мечтать не смела.
Сообщив Риду, что Шарль пришлет своих людей за грузом через час, Эрика отправилась на поиски Данте. Обнаружила она капитана в его же каюте, по которой он метался, словно раненая пантера. Сходство с этим хищником обозначилось еще явственнее, когда Данте впился в Эрику своими холодными, словно льдинки, глазами.
– Где, черт подери, тебя носило? – прорычал он, хотя ответ на этот вопрос был ему отлично известен.
– Пыталась продать груз, который ты стащил, пират Фаулер, – весело ответила Эрика, стараясь оставаться спокойной, хотя у Данте был такой вид, будто он вот-вот бросится на нее и задушит.
– И для этого тебе потребовалось сорок восемь часов?! В жизни не поверю! – яростно воскликнул он.
Но Эрика была не из тех, кого так просто запугать. Гордо вскинув подбородок, она с достоинством произнесла:
– Когда имеешь дело с таким человеком, как Шарль Кадо, на переговоры может потребоваться и больше времени!
Данте полоснул разъяренным взглядом по модному атласному платью, которого он прежде у Эрики не видел.
– Это что, твой французик подарил? За какие такие заслуги вы получили столь дорогой подарок, мадемуазель? Или, может, вас следует называть мадам? – язвительно бросил он.
Возмущенно ахнув, Эрика вскинула руку и влепила Фаулеру увесистую пощечину. Надо же – решил, что его бывшая жена могла лечь в постель с первым встречным только ради того, чтобы выручить за груз побольше денег! Швырнув кошелек с деньгами Данте в лицо, Эрика бросилась к двери.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57

загрузка...