ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кришнамурти: Почему существуют эти разделения? Бом: Есть такое мнение, по крайней мере, в наше время, что каждый человек представляет собой отдельную личность. В прошлом это могло быть не так четко выражено. Кришнамурти: Вот в этом я сомневаюсь. Я сомневаюсь вообще в том, что мы являемся личностями. Бом: Это большой вопрос. Кришнамурти: Конечно. Мы только что сказали, что сознание, которое имею я, подобно сознанию остального человечества. Все люди страдают, все испытывают страх, чувство незащищенности; все они имеют своих богов и свои ритуалы, всех их объединяет мышление. Бом: Я думаю, тут два вопроса. Один заключается в том, что не каждый человек чувствует себя таким же, как другие. Многие люди признают за собой какую-то особую исключительность... Кришнамурти: Что вы разумеете под «особой исключительностью»? Способность что-то совершить? Бом: Тут возможно много значений. Например, один народ может быть уверен, что он более способный, чем другой; один человек достиг чего-то особенного, обладает какими-то исключительными качествами. Кришнамурти: Разумеется. А кто-нибудь другой еще лучше в том или этом. Бом: Он может гордиться своими особыми способностями или преимуществами. Кришнамурти: Но если отвлечься от этого, то в основе своей мы одинаковы. Бом: Вы имеете в виду те признаки, которые вы определили как... Кришнамурти: ...внешние. Бом: Да. Ну, а что же является основным? Кришнамурти: Страх, печаль, страдание, тревога, одиночество и тягостный человеческий труд. Бом: Но многие люди могут думать, что основное — это высочайшие достижения человека. Они могут гордиться человеческими достижениями в сфере науки, искусства, культуры и техники. Кришнамурти: Мы, конечно, имеем тут большие достижения. В области техники, средств связи, транспорта, в медицине, хирургии мы добились потрясающих результатов. Бом: Да, они действительно замечательны во многих областях. Кришнамурти: Вне сомнения. Но чего достигли мы в области психологии? Бом: Ни одно из этих достижений не касается психологии. Кришнамурти: Да, верно. Бом: А вопрос психологии гораздо более важен, чем любой другой, потому что при отсутствии ясности в этой области достижения в других областях оказываются опасными. Кришнамурти: Да. Если мы в психологическом отношении ограниченны, то все, что бы мы ни делали, — будет ограниченным, и сама техника будет тогда применяться нашим ограниченным... Бом: ...да, ею тогда распорядится эта ограниченная психика, а не разумная техническая структура. И техника тогда фактически становится опасным средством. Таким образом, психика — основа всего, и когда она не в порядке, все остальное бесполезно. Это один вопрос. Но тут, хотя мы и говорим о серьезных нарушениях в обычной нашей психике, у нас все же имеются некоторые возможности. Второй вопрос состоит в следующем: действительно ли все мы — одно? Если даже мы все похожи, это совсем не означает, что мы одно и то же, что все мы — одно. Кришнамурти: Мы сказали, что в основе своей наше сознание имеет один и тот же источник. Бом: Да, но из того факта, что люди телом похожи, отнюдь не следует, что все они — одно. Кришнамурти: Нет, конечно. Ваше тело отличается от моего. Бом: Да, мы находимся в разных местах, мы — различные существа и так далее. Но, думаю, вы имеете в виду, что сознание не есть сущность, которой является индивид... Кришнамурти: Именно так. Бом: Тело — это сущность, и оно обладает определенной индивидуальностью. Кришнамурти: Все это как будто понятно. Ваше тело отличается от моего. Мое имя отличается от вашего. Бом: Да, мы отличаемся. Хотя состоим из одинакового материала, мы отличаемся. Мы не могли бы поменяться, так как белки одного тела могут оказаться несовместимыми с белками другого. Многие теперь ощущают то же и в отношении ума, эмоционального склада, говоря о психологической совместимости или несовместимости между людьми. Кришнамурти: Но в действительности, если углубиться в этот вопрос, то сознание едино, оно разделяется всеми людьми. Бом: Итак, ощущение, что сознание индивидуально и что оно сообщается... Кришнамурти: Это, я думаю, иллюзия, мы упорно придерживаемся того, что неистинно. Бом: Вы хотите сказать, что существует единое сознание человечества? Кришнамурти: Все сознание едино. Бом: Это важно, потому что вопрос о том, множественно оно или едино — это ключевой вопрос. Кришнамурти: Да. Бом: Оно могло быть множественным, но затем, сообщаясь, постепенно формировалось в более крупное целое. Или же вы считаете, что оно изначально было единым? Кришнамурти: Изначально оно едино. Бом: А ощущение отдельности — это иллюзия? Кришнамурти: Такой вопрос, мне кажется, возникает вновь и вновь. Он представляется таким логичным, разумным. Обратное же выглядит абсурдным. Бом: Но люди не ощущают, по крайней мере, непосредственно, что идея обособленного существования абсурдна, потому что то, что относится к телу, человек распространяет на ум. Он считает вполне разумным рассуждать так, что мое тело обособлено от вашего, а мой ум заключен в моем теле. Таким образом, вы утверждаете, что разум не находится внутри тела? Кришнамурти: Это совершенно особый вопрос. Давайте сначала покончим с одним. Каждый из нас думает, что мы являемся обособленными индивидами в психическом отношении. И мы создали в мире невероятную путаницу. Бом: Если мы считаем себя обособленными в то время как это не так, то, понятно, получается невообразимая путаница. Кришнамурти: Это и происходит. Каждый считает, что он может делать, что хочет, должен реализовать свои способности. Он активно стремится достичь мира и безопасности, но, будучи обособленным, он на самом деле полностью отрицает и безопасность, и мир. Бом: Причина того, что безопасность и мир оказались отвергнутыми, заключена в том, что обособленности не существует. Если бы обособленность реально существовала, то подобные действия были бы разумными. Но поскольку мы стремимся разделять то, что неделимо, мы в результате получаем хаос. Кришнамурти: Верно. Бом: Теперь это понятно, но для многих, думаю, далеко еще не очевидно, что сознание человечества — неделимое целое. Кришнамурти: Да, неделимое целое. Бом: При рассмотрении этого утверждения возникает много вопросов. Не знаю, сможем ли мы достаточно в это углубиться. Вот один вопрос: почему мы считаем себя обособленными? Кришнамурти: Почему я думаю, что я обособлен? Такова моя обусловленность. Бом: Да, но как мы могли когда-то принять такую нелепую обусловленность? Кришнамурти: Это с детства — мое, моя игрушка, а не ваша. Бом: Но самое первое ощущение «это мое» происходит от того, что я воспринимаю себя обособленным. Непонятно, как ум, который был единым, пришел к этой иллюзии, разорвавшей его на множество кусков. Кришнамурти: Думаю, что это опять-таки деятельность мысли. Мысль по самой своей природе разделяет, фрагментирует, и, следовательно, я — фрагмент. Бом: Мысль вызывает ощущение отдельных фрагментов. Можно, например, наблюдать, что мы в какой-то момент осознали себя как нацию, отдельную от других наций, и всякого рода выводы, которые из этого следуют, создают всю проблему, имеющую лишь видимость независимой реальности. У нас свой язык, свой флаг, и мы установили границы. А через какое-то время мы сталкиваемся со столь многими фактами обособления, что забываем, с чего вообще это началось, и тогда говорим, что так было всегда, и что мы просто продолжаем идти тем путем, которым шли всегда. Кришнамурти: Разумеется. И поэтому я считаю, что если мы умом когда-нибудь сможем постичь природу и структуру мысли, постичь то, как мысль действует, каков ее источник, и что она, следовательно, всегда ограниченна — если мы по-настоящему поймем это, то... Бом: А что является источником мысли? Память? Кришнамурти: Память. Воспоминания о событиях прошлого, являющиеся знанием, а знание — это результат опыта, опыт же всегда ограничен. Бом: Мысль предполагает также попытку, опираясь на логику, двигаться вперед, понимая под этим открытия, прозрения. Кришнамурти: Как мы недавно говорили, мысль есть время. Бом: Верно. Мысль есть время. Это также нуждается в рассмотрении, потому что первая реакция, которая возникает, — возражение, что время существует изначально, а мышление происходит во времени. Кришнамурти: О, нет. Бом: Когда, например, происходит движение, когда тело движется, то для этого требуется время. Кришнамурти: Чтобы прийти отсюда туда, требуется время. Чтобы изучить язык, нужно время. Бом: Да. Растению для его роста требуется время. Кришнамурти: Таким образом, мы мыслим в понятиях времени. Бом: Да. Не происходит ли это главным образом оттого, что мы склонны все воспринимать как происходящее во времени, тогда и мышление требует времени? Не поясните ли вы еще, что означает выражение «мысль есть время»? Кришнамурти: Мысль есть время. Бом: В психологическом смысле. Кришнамурти: Разумеется, в психологическом. Бом: А как нам понять, что мысль есть время? Ведь это отнюдь не очевидно. Кришнамурти: Да. Не хотели бы вы сказать, что мысль есть движение и время — движение? Бом: Движение. Видите ли, время — непостижимая вещь: о нем люди спорят. Мы могли бы сказать, что для времени требуется движение. Я готов предположить, что без движения нет и времени. Кришнамурти: Время — это движение. Время не существует отдельно от движения. Бом: Я же не говорю, что оно существует отдельно от движения. Если мы утверждаем, что время и движение есть одно... Кришнамурти: Да, мы это утверждаем. Бом: И они не могут быть разделены? Кришнамурти: Нет. Бом: Это как будто достаточно ясно. Так вот, существует физическое движение, означающее физическое время. Кришнамурти: Физическое время, жаркое и холодное, время дня и ночи... Бом: ...время года... Кришнамурти: ...закат и восход солнца, и т.д. Бом: Да. Итак, движение мысли. Встает вопрос о природе мысли. Является ли мысль всего лишь импульсом в нервной системе, в мозгу? Как вы полагаете? Кришнамурти: Нет. Бом: Некоторые люди утверждали, что в основе мысли лежат процессы, происходящие в нервной системе, но, кроме того, возможно, есть что-то еще. Кришнамурти: Что же такое в действительности время? Время — это надежда. Бом: Психологически. Кришнамурти: Психологически. В данный момент я говорю исключительно о психологическом времени. Надежда — это время, становление — время, достижение — время. Возьмем вопрос становления: я хочу стать чем-то, психологически. Я хочу, например, стать противником насилия. Это полностью ошибочно. Бом: Мы понимаем, что это ошибочно, но причина тут в том, что не существует этой разновидности времени, верно? Кришнамурти: Да. Люди склонны к насилию. Бом: Да. Кришнамурти: И они много говорят о Толстом, а в Индии — о ненасилии. Факт же, что мы склонны к насилию, остается. А ненасилие нереально. Тем не менее, мы хотим его достичь. Бом: И тут снова мы сталкиваемся с расширенным применением того же типа мышления, с которым мы подходим к предметам материального порядка. Если перед вами пустыня, то пустыня — реальность, а сад — нереален; но в вашем уме видится сад, который тут появится, когда вы подведете сюда воду. Таким образом, мы говорим, что можем планировать будущее, когда пустыня станет плодородной землей. Итак, нам следует быть осторожными, когда мы говорим о преодолении своей склонности к насилию: мы не можем просто планировать достижение ненасилия. Кришнамурти: Не можем. Бом: Почему? Кришнамурти: Почему? — Потому что состояние ненасилия не может существовать, когда имеет место насилие. Тогда ненасилие — всего лишь идеал. Бом: Это должно быть выражено более ясно, в том смысле, что плодородная земля и пустыня, оба эти состояния альтернативны и не могут присутствовать одновременно. Применительно к уму, я думаю, ваше утверждение означает, что если человек склонен к насилию, то понятие ненасилия не имеет значения. Кришнамурти: Склонность к насилию — единственное состояние. Бом: Только это и существует. Кришнамурти: Да, а не другое. Бом: И движение по направлению к другому есть иллюзия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

загрузка...