ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сколько ему теперь? Сорок пять? Не больше. На этом он и остановился.
Что же все-таки его отличало? Может быть, уверенность, с какой он стоял на земле? Рядом с ним и собеседники, и окружение казались менее значительными, более невзрачными, чем он сам.
– Сэр Кеннет Обри, – тихо произнес, улыбаясь, Малан. Заметный, но несколько сглаженный акцент, точь-в-точь как у отца, Джеппа Малана. Джепп Малан, с кем он встречался сорок пять лет назад. Знает ли сын, что Обри и отец знакомы? Обри пожал протянутую ему крепкую прохладную ладонь. – Сожалею, – продолжал Малан, – что мы знакомимся, наконец... но по такому случаю.
– О да... ваш отец... разумеется, говорил обо мне.
– Конечно. Особенно в связи с вашими... недавними проблемами. Он ни на минуту не поверил тому, что о вас говорили.
– Благодарю. Давно это было, в Северной Африке, когда мы... Должно быть, я здорово изменился за это время, – самоуничижающе усмехнулся Обри.
Малан в ответ затряс головой.
– Он так не считает. Говорит, что как бы вы ни старались, никогда не изменитесь.
– А отец... я читал, что он?..
– Ушел с поста председателя компаний? Это правда. Рак, – спокойная уверенность покинула Малана. Он продолжал: – Полгода, говорят, врачи. – Казалось, короткое мгновение он был в замешательстве, потом передернул плечами. – Я расскажу ему о нашей встрече. Ему будет интересно.
Обри чувствовал, что его оценивают, изучают. Ни в коем случае не сбрасывают со счетов. Чувствовалось, что Малан относится к нему с сильным подозрением – с чего бы? Казалось, что Обри интересует его только и своем профессиональном качестве, словно за присутствием его на похоронах брата скрывался какой-то обман.
– Пожалуйста, передайте, что я хорошо помню и ценю нашу старую дружбу, – натянуто произнес он. – И мои... сочувствия, конечно.
– Передам, – Малан ответил с вежливой нетерпеливостью, взглянув на Кэтрин, ее мать, снова на Обри. – Конечно, передам. – И снова этот проблеск подозрительности. – Извините, – пробормотал он и, кивнув, направился к Кэтрин.
Обри не мог избавиться от ощущения, что произошло что-то важное. И это вопреки назойливой белизне часовни и темнеющим вдали кипарисам и соснам, несмотря на мирный щебет копающихся в трапе воробьев. Произошло нечто более значительное, нежели простое знакомство. Он смотрел, как Малан по-хозяйски двигался к Кэтрин, как на ее бледном неживом лице на мгновение мелькнула адресованная ему едва заметная надменная улыбка. Они были близко знакомы. Блеснули глаза, чуть зарумянились щеки, но надменное выражение осталось. Интимное знакомство? Плотская связь? Он понимал, что старомоден в своей строгости, но никак не мог избавиться от игры воображения.
Он подавлял воспоминания о войне и об отце Малана, служившем в южноафриканском разведывательном корпусе в Западной пустыне, старался не думать о сходстве между отцом и сыном. Подавлял воспоминания, чтобы поразмышлять о сыне, Паулусе...
В это время Алан, которому было не больше шести-семи лет, бывало, горячо шептал ему на ухо: «Я его не люблю». Будто речь шла о слишком строгом учителе или мальчишке старше его, от которых кроме вреда он ничего не ждал. Внезапно его охватило чувство утраты, к горлу подкатились слезы, защипало в глазах. Только теперь до него по-настоящему дошло, что Алана нет в живых. Что он его потерял. И понял, что уже не будет возможности ни помириться, ни начать сначала. Остались одни воспоминания.
Он не представлял, сколько времени прошло, прежде чем из-за туманного занавеса, отгородившего его от ослепительно яркого дня, вновь возникли деловито снующие воробьи. Кэтрин по-прежнему вполголоса беседовала с Маланом, который больше не интересовал Обри. Он нетвердыми шагами, тяжело опираясь на трость, двинулся к стоявшему рядом черному катафалку. Сквозь темные стекла было видно чопорное лицо матери Кэтрин. Шапиро, изнывая от жары, тяжело расхаживал вокруг длинного белого «кадиллака». В знойном мареве кипарисы казались строем солдат в темных мундирах. На ослепительную поверхность океана было больно смотреть. Замедлив шаг, он оглянулся на заканчивавших работу могильщиков. Могильный холмик был не больше кротовой кочки. По земле и нижним веткам кедров прыгали белки. Послышались резкие ритмы рок-музыки, сопровождавшей другие похороны, пестрые и многолюдные. Алан по достоинству оценил бы такое нарушение его покоя. Но для ушей Кеннета она была возмутительно неуместной и безвкусной. Над выжженными солнцем холмами в восходящих потоках воздуха парили большие темные птицы. Звенело в ушах и хотелось скорее попасть в прохладу оборудованного кондиционером катафалка.
Твердая рука Малана подсадила его в машину. Он сел напротив племянницы с матерью, утопая в кожаном сиденье. Помедлив, Малан сел рядом, захлопнув за собой дверь, и машина, хрустя шинами по гравию, сразу тронулась с места. Обри сочувствующе улыбнулся. По щекам обеих женщин медленно катились слезы. Они подавляли тихие, приглушенные рыдания, не стыдясь слез. Джаз, наркотики, трос жен и дюжина любовниц, плавучая хижина вместо дома... и после всего этого такой человек был способен вызвать написанное на бледных лицах безутешное горе.
Чтобы как-то снять напряженно, он обратился к Малану:
– Полагаю, вы здесь по делам, Паулус?
На мгновение он уловил тревогу. В холодных бесцветных глазах Малана светилось подозрение. После минутного колебания Малан молча кивнул, словно не доверяя собственным словам.
Сквозь темное стекло поверх широкого плеча Малана было видно, как воробьи, взлетев с газонов, вились в воздухе, гоняясь за насекомыми. Взглянув еще раз на Малана, Обри почувствовал, что тот смотрит на него, как на источник опасности. Почему? Он не питал к Малану никакого интереса, если не считать неприятного впечатления от покровительственного поведения по отношению к Кэтрин.
Однако Малан ожидал такого интереса. Но почему?
* * *
– Вы же не сбросите меня с первого попавшего под руку вертолета.
– Будет что-то вроде несчастного случая, Хайд, – ответил Харрел. – Серьезного. – Один из американцев, зажавших его между собой на заднем сиденье, фыркнул от смеха. – Ты не понимаешь, какая у тебя нынче репутация в Лондоне, Хайд, – продолжал Харрел, повернувшись вполоборота и небрежно покручивая баранку длинного американского лимузина кремового цвета с затемненными стеклами. – Они думают, что ты там. Знаешь, там, где это случилось. Ты большая обуза для Лондона, Хайд. Они действительно хотят никогда больше тебя но видеть. – И он улыбнулся, словно родитель, успокаивающий капризного ребенка, уставшего от долгой поездки.
Хайд сжал руки между колен и напряг плечи – боялся, что задрожат руки. Тело должно оставаться таким же, ничего не выражающим, как и голос, и взгляд, блуждающий по спинке сиденья водителя, по коленям. Он ни разу не взглянул на них. В то же время хотелось пошевелиться, чтобы заглушить растущий внутри панический страх и восстановить нарушенную плавность мыслей.
– Надоело все, Харрел, – произнес он, будто перед ними не маячила перспектива смерти, – хочу сказать, что надоело убивать. – Он говорил, словно читал приевшуюся лекцию, – ровным, скучным, невыразительным голосом. На какое-то время это даже вызвало их любопытство, однако он уловил растущее раздражение. Разумеется, этому способствовал запах его немытого тела.
– Складно говоришь.
– А вам хоть гори все синим пламенем, лишь бы позабавиться. Вы не можете не убивать. – Он сделал вид, что примирился с неизбежной смертью. Поднял глаза. Харрел, сворачивая на узкую площадь, забитую прилавками, запруженную афганцами и скотом, словно слушал нечто забавное, по-прежнему сохраняя бесстрастно-уверенное выражение лица. Но тут сидевший слева американец заворочался, потер щеку и, наморщив нос, заявил:
– Давай-ка побыстрее, Харрел, слышишь? От этого парня несет дерьмом!
Хайд медленно посмотрел по сторонам и дохнул в сторону соседа слева. Тот бросил на него злобный взгляд.
– Черт бы тебя побрал, – проворчал он, морщась от дурного запаха. Хайд смотрел широко открытыми глазами, словно больное комнатное животное, понимающее, зачем ему делают укол. Он глядел отсутствующим взглядом, делая вид, что трусит.
– Еще схватишь от него что-нибудь, – предупреждал, все еще потешаясь, Харрел. Ишак бесконечно мудрым взглядом проводил проезжавший по узкой улице лимузин. В американское посольство? Нет, в какое-нибудь, смешно подумать, надежное место. Дыхание оставалось ровным. Руки не связаны и не в наручниках, по с обеих сторон притиснуты к бокам. Прежде чем они встревожатся, можно сделать лишь одно резкое движение. Пистолеты по глупости находились в кобурах под мышками.
Но, черт побери, он был так слаб! Машина выскочила еще на одну из кабульских площадей. Хайд до сих пор не мог привыкнуть к тому, что не видно грязновато-зеленых танков, грузовиков и БМП, множества солдат в гимнастерках и комбинезонах цвета хаки и, почти как у австралийцев, панамах. Русские ушли... их заменили янки! Проклятая слабость, нерешительность. И... он старался не думать об этом, но безрассудная мысль настойчиво овладевала им... Разом покончить со всем.
Магазины кричащей западной моды не гармонировали с тускло-черными одеждами прятавших лица женщин. От Кабула военных лет остались только мужчины да разрушенные здания и разбитые мостовые. Но в памяти без труда всплывали трассирующие снаряды в ночи, вертолеты на фоне неба, словно насекомые на лобовом стекле, мертвые тела на улицах, искалеченные афганские солдаты, нелепая паника во время переговоров и перемирия, взрывы и убийства из мести. Он сильнее сжал кулаки, чтобы унять дрожь в руках.
Эта площадь, потом широкая улица с полным правом могли находиться не в Кабуле, а в Тегеране. После падения Наджибуллы, гибели Масуда и изгнания всех умеренных деятелей в город нахлынули фундаменталисты, женщины надели чадру и траурные одежды и теперь все это в конечном счете не стоило и ломаного гроша. Еще одна исламская страна катилась в преисподнюю средневековья. Масуд в своей могиле, должно быть, покатывался со смеху.
– Ведь вы не можете без того, чтобы не гадить по всему миру, верно? – продолжал Хайд. Американец слева, сердито засопев, заерзал на кожаном сиденье. Тот, что справа, отвернулся к окну. В машине, казалось, стало жарче и теснее. – Вы просто не можете не убивать людей... как тс ученые. Бросают живых птиц в авиационные двигатели, лишь бы узнать, сколько нужно воробьев, чтобы эта проклятая штука подавилась. – Теперь они внимательно озадаченно слушали. Где это он слышал про то, как проверяют двигатели? – Вот что такое ваш мир. Так набивайте трупами машину, смотрите, сколько туда влезет.
– Катись к черту! – заорал второй американец. Харрел, ведя машину по прямой почти пустой дороге, быстро обернулся и с подозрением посмотрел на Хайда. Хайд тупо уставился в спинку сиденья, и Харрел, успокоившись, стал следить за дорогой.
– ...Подсчитываете трупы... и боеприпасы. Здесь, в Никарагуа... – не останавливаясь, монотонно продолжал Хайд, распаляя себя. Но даже при этом инстинкт самосохранения, видимо, плохо срабатывал, нужный ему адреналин сочился по капле. Ну давай, они же собираются тебя убить! Безразличие. О Господи, ну давай же!
Машина встала у светофора. Они сразу тесно прижались к нему, вскинув руки к отворотам пиджаков, нащупывая ради спокойствия рукояти пистолетов. Они явно не в своей тарелке, но слишком уж насторожены. Попробовать помолчать? Нет. Говори.
Глядя на проходящих перед машиной двух женщин под чадрами в черной одежде и верблюда, взиравшего на окружающий мир крошечными глазками, меньше чем у шагавшего между женщинами мальчишки, заговорил Харрел:
– Хайд, ты давно уже на свалке. Ты мертвец, только не понимаешь этого. Мы вовсе не будем тебя убивать. Только похороним труп. – Сосед слева загоготал.
– Не понимаю, почему это серьезные дела всегда поручаются таким засранцам, как вы трое, – ответил Хайд, но его трясло от ножом полоснувшего замечания Харрела. Что-то в нем действительно умерло, он страдал от своего рода гангрены чувств, ощущений. Сидевший слева от него рычал, Харрел успокаивал его, словно сторожевого пса, а Хайд уставился в окно на белые вершины Гиндукуша.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...