ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. а дальше? Движение стало плотнее. За голыми деревьями и грязными домами полоска рассвета. Где же, мать его, он? Снова светофор. От расстройства аж застонал – а ведь казалось, все будет раз плюнуть, черт бы его побрал! Красная «альфа», черный «порше», три паршивых БМВ, облезлый допотопный «датсун», размалеванный фургон из цветочного магазина... «воксхолл!» Нет, черт возьми, голубой «воксхолл». Зеленый свет...
...Сопровождаемый сердитым тявканьем автомобильных гудков, он резко свернул на внутреннюю полосу, обойдя два такси и грузовик, потом вильнул на внешнюю – руки на баранке вспотели. Светофор... черт возьми, светофор! Он стучал по баранке, в бессильной ярости напрягая плечи. Черный «порше» встал рядом; глядя на него, улыбался молодой белокурый водитель.
Мелстед... где он, куда направился? Он же, черт возьми, без чемодана! Ничего с собой не взял, куда же тогда он бежит?
Что бежит, в этом Чемберс не сомневался. Весь его вид, то, как он двигался, оглядывался, – все говорило о том, что он собрался бежать.
– Терри! – почти шепотом произнес Годвин. – Терри, ты все еще его держишь?
– Черт, да!
Зеленый – рывок вперед, но «порше» далеко впереди. Рядом приткнулась БМВ, он, прибавив газу, вильнул на обгон, скользнув, как на льду, обошел вывернувший с Бейкер-стрит грузовик и снова вернулся на внешнюю полосу. Черт побери, мерзавец, где же ты? Бейкер-стрит... не свернул ли он налево? Глостер-плейс... мог улизнуть и туда!
– Терри, постарайся не потерять... – Черт, опять этот! Вот дрянь, совсем растерялся. Впереди зеленый свет – Парк-кресепт. Кажется, Обри живет где-то здесь. Паника была настолько велика, что ему представилось: вот-вот в окне соседней машины появится сердитая фигура размахивающего тростью старика. – Хьюз уперся. Старик очень сердится... – «Я так и знал!» – Хьюз считает, что под него не подкопаться. Ради Бога, не теряй Мелстеда!
Красный свет. Визжа тормозами, остановился. «Порше» легко проскочил светофор. Проклятый «юппи»! Вот он, твою мать!
Светлый «воксхолл», внутри профиль Мелстеда, свернув налево на Олбани-стрит, исчез. Чемберс воспрянул духом, обратив всю скопившуюся злость на Мелстеда. Включил сигнал поворота и стал ждать, заглушая дыханием треск приемника.
– Достал-таки негодяя, – пробормотал он, правда, не для Годвина.
Ночью Обри звонил Мелстеду три или четыре раза («кое-что неясно, Джеймс», или «просто хочу спросить, нет ли у тебя, что мне сказать, Джеймс»), чем совершенно вывел его из себя. Все из-за того, что никак не могли отыскать Хьюза. Уже после пяти Годвин сообщил, что того взяли, когда он вернулся домой. Обри хотел держаться подальше от Мелстеда, расколоть Хьюза и таким путем добраться до истины. Однако старик оказался совершенно выбитым из колеи нападением на Роз Вуд и исчезновением Хьюза.
Зеленый. Свернул поперек движения и под визг тормозов, скрежет железа и рев автомобильных гудков оказался на Олбани-стрит, лихорадочно ища глазами «воксхолл».
Притормозил напротив маленькой, заросшей стоянки на Оснаборо-стрит. Мелстед с чемоданом в руке, в застегнутом на все пуговицы пальто и плотно надвинутой мягкой шляпе беззаботно шагал прочь от «воксхолла». И еще размахивая зонтиком, как тростью, черт побери! Выходит, чемодан положил в багажник заранее...
Все-таки я добрался до тебя, негодяй. Прижавшись к обочине, Чемберс вышел из «форда». Лицо и руки охватило холодом, изо рта валил пар. Глянул в сторону построенной по проекту Репа церкви, где размещалась штаб-квартира Общества распространения христианского учения. Захлопнув дверцу и бросив монету в счетчик автостоянки, поспешил вслед за Мелстедом, который не спеша – черт побери, не спеша – направлялся в сторону Юстонской башни, утыканной приемными и передающими антеннами.
Как и предсказывал Чемберс, Мелстед все-таки запаниковал. Чемберс восторгался собой. К нему вернулось приятное возбуждение.
Следуя за Мелстедом, даже в этот утренний час он не бросался в глаза. Из лавки азиатской кулинарии доносились пряные запахи. Из газетного киоска несло запахом жженых фитилей и табачным дымом. Куда же все-таки направляется Мелстед?
Спеша за широкой прямой фигурой Мелстеда, Чемберс, увернувшись, словно матадор, перед самым носом такси, перебежал Говер-стрит. Юстонский вокзал? Нужно будет позвонить – он не сказал Годвину, что покидает машину. А-а, неважно. Ничего не подозревающий Мелстед на виду. Чемберс расплылся в широкой глуповатой улыбке. Собирается ли Мелстед с кем-нибудь встретиться... думает ли, что встретит Хьюза? Он ни с кем не говорил после полуночи, когда попытался позвонить домой Орреллу и услышал ледяной голос разбуженной леди Оррелл. «Клайва нет дома, Джеймс», – был ответ.
Мелстед повернул направо, к мрачному фасаду Юстонского вокзала. Такси скрывались в туннеле. При виде длинного ряда телефонных будок – все, кроме одной, пустые – у Чемберса внутри все напряглось. Ему действительно следовало позвонить. А вдруг у Мелстеда забронирован билет или даже уже на руках? Его злило, что он не знает, куда и зачем тот едет. Злость подстегивалась тщеславием. Не упусти его – и быть тебе на коне! Мелстед вошел в просторный зал вокзала. Бездомные бродяги уже встали и разошлись, зал наполнился первыми пригородными пассажирами и отправляющимися по делам бизнесменами. Чемберс облегченно отметил, что Мелстед направился к газетному киоску.
Телефон. Чистая стеклянная кабина, открытая в сторону газетного киоска. Мелстед, откинув полу пальто, шарил по карманам в поисках мелочи. Чемберс, нырнув в кабину, сунул кредитную карточку в щель автомата, быстро набрал нужный номер. Годвин ответил сразу. Мелстед взял пару газет, сунув их под мышку. Положил мелочь. Билет еще не покупал.
– Да?
Группа бизнесменов с пригородного поезда заслонила стоявшего у киоска Мелстеда. Мелстед отошел в сторону и, сняв шляпу, стал разглядывать расписание отправляющихся поездов.
– Юстон. У него чемодан, в данный момент смотрит расписание. По-моему, билета нет. Что от меня требуется?
Пауза... Мелстед, надев шляпу и держа подбородком газеты (чемодан у ног), снимает пальто. Чемберсу слышно, как Годвин что-то тихо говорит, наверное, Обри, потом:
– Если он собирается уезжать, лучше его задержать. Но сделать надо аккуратно, вежливо, Терри. Скажите, что сэр Кеннет хотел бы с ним переговорить еще раз.
– О'кей.
Куча людей все еще у киоска, с одной из платформ хлынула толпа пассажиров пригородного поезда. В зале стало многолюднее. Распахнутые пальто, портфели, газеты. У кондитерского буфета рядом с залом ожидания поездов дальнего следования развалился оборванец. Под расписанием поездов темное пальто, шляпа и чемодан Мелстеда. Годвин дал отбой. Чемберс, казалось, видел Мелстеда, как и секунду назад...
...Казалось.
Он вывалился из кабинки, ухватившись за дверь, чтобы не упасть. Снова паника. Обвел взглядом выходы на платформы, билетную кассу, газетный, цветочный и книжный киоски, буфет, пустые окна верхнего зала ожидания, эскалатор метро – шляпа, темное пальто, где они, черт побери!
Потом его осенило. Мелстед снял пальто. Он знал, по крайней мере подозревал. Теперь он как в воду канул.
Чемберс побежал к газетному киоску.
15
Все сердечные тайны
Он понимал, что женщина будет все больше приходить в отчаяние, понимал, как ей страшно. Дело было не в его собственных заботах и тревогах, не в его ярости из-за того, что, несмотря на оставленные рукой Фраскати сноски на карте и указание глубины, он так и не обнаружил обломки автофургона с пультом управления. Нет, даже не в его собственном безнадежном отчаянии, с каким он, закутавшись в длинное теплое пальто и прислонившись к скале, вновь и вновь проверял расчеты для нового погружения. Дело было в женщине на том берегу...
...Встревожив его, в одном из окон дома появился свет. Он зачарованно смотрел на него, пока тот не погас. Негромкий стук мотора катера, патрулирующего у того берега устья Макклауд, прерывался завыванием ветра, разгонявшего облака, образуя широкие, усеянные звездами дыры. Чтобы не думать о женщине, он, дрожа, вновь принялся внимательно разглядывать часы, будто с точностью измерял содержание в крови избыточного азота. Прежде чем без угрозы для здоровья снова пойти на глубину, нужно подождать еще пятнадцать минут. На пребывание на дне останется не более тридцати минут, потом надо начинать подъем в целях декомпрессии, затем еще один, более длительный, вынужденный отдых, так что на берег он выберется уже после рассвета. Он медленно сжал кулаки, разжал их, повторив движение несколько раз. Зачем снова идти под воду? Все равно не найдет. Тогда зачем?..
«Но Фраскати нашел, фургон там!» – неистовствовал он, обхватив плечи руками, сгибаясь и раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы умерить свое отчаяние. Фраскати пометил его на карте, он был там, на дне!
А ты не можешь отыскать...
А тут еще эта женщина... Единственное утешение, что Харрел не имел представления о том, что помечено на карте, иначе катер, разыскивая его, находился бы на этой стороне залива. Он снова низко наклонился над узким, с карандаш, лучиком фонарика, который раз перепроверяя набросанную в крошечной записной книжке схему движения под водой. Он не мог без риска оставаться на глубине пятидесяти метров больше получаса – глубже не могло быть, иначе Фраскати его бы не обнаружил!
В следующий раз пришлось бы спускаться при дневном свете. Это было бы последнее погружение. К следующей ночи женщина раскололась бы, как яйцо, и Харрел мог бы его найти.
На мгновение мелькнуло беспокойство, что обнаружат буй, отмечающий место погружения, но он тут же его подавил. В такую ветреную безлунную ночь, да еще при такой волне, вряд ли что увидишь. Катер медленно направился к причалу перед домом, порывы ветра донесли стук борта о причал и возбужденные голоса. Ему не хотелось поднимать бинокль ночного видения. Почти всю ночь они болтались перед домом, рассматривая, как он предполагал, в тепловизор лесистый берег и скалы.
Следующим порывом ветра до него донесло, как хлопнула дверь. Снова засветились окна. В свой бинокль ночного видения еще раньше он насчитал шесть или семь человек. Харрел не появлялся. Хайд поглядел на часы, поднялся и стал переставлять регулятор подачи воздуха с пустого баллона на полный. У него было полчаса, самое большее сорок минут. Он обшарил расщелины, русла исчезнувших под водой ручьев, выступы скал... и ничего не обнаружил. Он обследовал сотни квадратных метров на глубине до пятидесяти метров, облазив вдоль и поперек круто уходящее вглубь скалистое дно. Карта Фраскати говорила, что фургон там, но он оставался невидимым. Взвалив на спину баллон, подогнал лямки, проверил утяжеленный пояс, глубиномер, часы, фонарь, камеру с синхронной вспышкой, гидрокостюм, надел маску, подогнав загубник акваланга. Осторожно зашлепал по гальке, побрел по воде, потом поплыл. Ветер подгонял вперед, течение тянуло назад. Доплыв до буя, отдышался и, мигая фонарем, стал спускаться по якорному тросу. Скалистый склон постепенно уходил в плотную черноту. Гидрокостюм сжимал тело – Хайд нажал на груди воздушный клапан. Работая ластами, он спускался, пройдя отметку двадцать метров, затем еще быстрее – тридцать. Оставалось двадцать восемь минут. Луч фонаря шарил по уходящему в глубину склону. Когда глубиномер показал пятьдесят метров, он пристегнул к якорному тросу страховочный линь. Во время двух предыдущих погружений, одного на двадцать метров, другого на тридцать пять, у него выработался определенный план поисков, которому он следовал и на этот раз. Сверяясь по компасу, равномерно водил фонарем из стороны в сторону, освещая подводный ландшафт. Скатившиеся вниз обломки скал, похожие на трещины старые русла, кривое голое дерево. Страховочный линь натянулся, он повернул назад.
Оставалось двадцать минут. Луч фонаря, в котором туманом клубился ил, скользнул по предмету, напоминавшему строение. Еле успокоив дыхание, он подплыл ближе. Зияющая дыра, намек на параллельные линии, контуры вьющейся дорожки, потом угол небольшого строения. Разочарование было велико, хотя его и тянуло осмотреть это место.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...