ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Атмосфера времен испанских миссионеров.
За домами никто не следил. Она сердито скрипнула зубами. Оглянулась назад, на огни города, посмотрела на мчащиеся мимо машины, подумала, что снова оказалась в дурацком положении, почувствовала укол уязвленного самолюбия. Последний раз, последний раз! Хватит с нее этого дерьма насчет заговоров! Узкий серп лупы склонился к еще темному горизонту, но цепь прибрежных холмов постепенно бледнела. Она миновала последний дом, потом словно растаяли фабричные корпуса, и ресторан одиноко и уныло торчал на краю почти пустынного пейзажа.
Шум проезжавших машин стал громче, словно каким-то образом отражался и усиливался стоянкой рядом с рестораном. Она пробежала глазами по семи-восьми автомашинам, но машины Джона среди них не было.
Дувший в лицо легкий утренний ветерок трепал рукава, брюки и волосы. Из-за закрытой двери ресторана доносилась мелодия одного из прошлогодних хитов. В стиле кантри, на удивление естественная, нормальная. Она напряженно разглядывала через окно фигуры людей, ожидая увидеть обращенное к пен лицо. Черт побери, это была шутка, глупая шутка! Она сердито откинула с лица волосы, щеки пылали от унижения. Семь-восемь машин, шум и свет уличного движения, убогий ресторан – вместилище приятных, а больше неприятных разговоров и споров. Ссоры и примирения вперемежку с выпивкой и безвкусной едой.
«Закусочная Дэйва» – гласила неоновая вывеска, бросая розовые и зеленые отблески на пыльный выщербленный бетон стоянки. Шум уличного движения вдруг заслонила собой ослепившая ее яркая вспышка фар одного из стоявших автомобилей...
...Это он, сразу подумала она. Все внутри похолодело. Он лежал около одной из машин, старого светлого «шевроле» со стальными бычьими рогами на решетке радиатора. Джон, меньше чем в пяти метрах от пыльной обочины шоссе, словно полз оттуда...
...Звук работающего мотора. Фары выключены, словно не нужны, сделали свое дело. Она увернулась от машины, двинувшейся в сторону шоссе.
Пробежала десяток метров, отделявших ее от лежащего тела, обмякшего, словно все кости внутри раздробило на мелкие куски. Следы крови на его одежде, черная кровь на ее руках. Руки разбросаны, голова беспомощно откинута в сторону. Незрячие глаза глядели на нее. В голове молнией промелькнуло лицо отца, потом лицо Джона, снова лицо Алана, опять лицо Джона, единственных покойников, к которым она притрагивалась. Она прижала к себе повисшее мертвым весом раздробленное и в то же время словно пустое тело, трогая липкими пальцами бороду. Из рюкзака вывалилась часть содержимого – карта, какие-то фрукты, рубашка, свернутая так, словно он собирался отдать ей в стирку. Руки еще больше повлажнели, теперь от слез.
Машина, словно довольная свершившимся, выбралась на шоссе и медленно поехала прочь. Кто-то глухо причитал, но казалось, что это не она. Осторожно отпустила его голову, и она безжизненно упала на грудь. К горлу подступила тошнота. Она разжала руки, и тело, выскользнув, осталось неподвижно лежать на земле.
Встала, зажимая рукой рот, полный слюны и слез. Вздрогнула от стука открывшейся двери ресторана. Казалось, все внутренности прихлынули к горлу и вот-вот задушат ее. Вышедший из ресторана мужчина в клетчатом пиджаке, не обращая на нее внимания, направился к грузовику. Хлопнула дверца кабины. Всхлипывая и глотая слезы, она все еще ощущала запах его одежды и кожи.
Заработал мотор грузовика. Уехавшая со стоянки машина вернулась и, приближаясь к ней, задом съезжала с шоссе. Медленно, словно оценивая обстановку. Габаритные огни включены, за ветровым стеклом темно. Небо над головой побледнело, позолотилось у горизонта, холмы окрасились в коричневый и зеленый цвет. Как будто ничего не происходило, если не считать этих одиночных мелочей.
Она опустила глаза. Рот открыт в страшной гримасе боли. Тело...
Из машины за ней следили. Грузовик выехал со стоянки. Глядя на удаляющийся темный силуэт, она совершенно лишилась мужества. Охваченная паникой, она побежала, а в голове звучал его крик: «...Эти ублюдки из ЦРУ, теперь я до них доберусь... Я знаю как они это сделали...».
Она распахнула дверь ресторана так, что задрожало стекло. Находившийся за стойкой толстяк в засаленной майке удивленно поднял на нее глаза, вытирая полотенцем руки. Посмотрела сидевшая за чашкой кофе женщина, рассеянно оглядел один из посетителей. До ее сознания не доходила будничность этой сцены – она видела безжизненное, словно мешок, тело Джона! Нужно звонить в полицию.
– Телефон! – выпалила она.
Толстяк махнул головой в сторону задней стены. Ее тошнило от доносившихся с кухни запахов. Удивленно поглядев на свои окровавленные руки, она неловко сунула их в карманы кофточки. Женщина, закурив, вернулась к своей газете, мужчина выстукивал пальцами по стойке в такт раздававшейся из игрального автомата музыке. Она ничего не видела вокруг себя.
– Спасибо! – Безразличный взгляд толстяка говорил, что ее паника преувеличена. Непонятно, зачем паниковать. Ничего такого, из-за чего было бы волноваться.
У щеки запотело крошечное зеркальце, пальцы неловко набирали номер. Дверца стоявшей на площадке машины открылась, из нее вышел человек – небольшого роста, опрятно одетый, несмотря на ранний час, в темных очках. На площадке вроде бы ничего необычного, мимо проносятся машины. Если бы только она не видела маленький комочек – тело Джона – рядом со стареньким ярко раскрашенным «шевроле». Снова затошнило.
– Полицейский участок – чем могу помочь?
– Давно ее здесь не видел, – тихо говорил толстяк, кивая в ее сторону. Дэйв, да это же Дэйв, подумала она, словно только сейчас узнала его. – Приходил сюда с одним парнем...
– Полицейский участок – чем могу помочь?
Она было открыла рот, но мужчина на улице, словно намереваясь опередить ее, неторопливой, небрежной походкой двинулся к двери ресторана.
«Столкнули меня с дороги... пытались убить меня, ублюдки! Теперь я до них доберусь... с дороги... убить...».
Маленьким комочком тело Джона – она могла разглядеть клетчатый рисунок рубашки, бледную кожу лба – машина, идущий к двери человек. Все это вполне реально. Переломанные кости Джона, кровь на ее руках и одежде, подступающая к горлу тошнота – тоже реальны. Они его убили.
Она дико огляделась кругом.
– Полицейский участок. Эй, кто там?.. – Она швырнула на место телефонную трубку, словно между раздававшимся в ней голосом и остановившимся у двери ресторана мужчиной существовал тайный сговор. Об этом сговоре свидетельствовал и взгляд Дэйва, и повернувшиеся в направлении ого взгляда головы двух сидящих за стойкой мужчин...
Она скрылась за висевшей на медных кольцах старенькой занавеской, побежала по узкому коридору мимо туалетов к задней двери. В лицо ударило солнце так, что она споткнулась на ступеньках. Подав голову вперед, побежала, спотыкаясь на каблуках, вцепившись руками в кофточку. Пыльный, заросший сорняками пустырь. Удары сердца заглушали шум машин. Никаких мыслей, лишь ощущение бега, жары, пыли, пота, слабости в ногах, боли в груди.
Она забыла об осторожности, но все же отдавала себе отчет, что за его домом будут следить. Обогнув дом сзади, держась ближе к стенам, вышла к дальнему концу следующего здания и неспешно зашагала к машине, как будто только что вышла из подъезда...
Дрожа, в изнеможении упала на сиденье, бесконечно долго искала ключи, с трудом вставила ключ зажигания, завела мотор, влажными руками взялась за баранку и резко включила передачу. Перед глазами, как и после смерти Алана, будто в сумерках, мелькало мертвое лицо Джона. Она содрогалась всем телом при воспоминании, как прижимала к груди переломанное тело. Мысли в полном смятении. Никакого представления о том, что делать, к кому обратиться. Как он и говорил, до него добрались и убили.
Машина двигалась словно сама по себе. Баранка стала липкой от пота и от крови Джона. Нестерпимо хотелось вытереть руки. Глаза словно застилал густой туман, первые светофоры были видны, словно сквозь капли дождя на стекле. Домой. В чистую, уютную, надежную квартиру. Там можно все обдумать. Единственное желание принять душ. В двери замки, на окнах занавески. Надежно, безопасно. И далеко от площадки у ресторана.
Машины тряслись по широким улицам нового пригорода, которые, постепенно сужаясь, вели в более зеленые и тихие районы. Забыв об осторожности, она поставила машину под запыленным деревом у своего дома, захлопнула дверцу и поспешила в подъезд. Лифт, шурша, быстро поднимался наверх. Знакомый толстый ковер в пустом коридоре, хотя она едва ли обратила на него внимание. Ключи в надежном замке, щелчок прочных задвижек.
Позади захлопнулась дверь. Единственный звук – ее облегченный, полный изнеможения вздох, если не считать тихого звонка будильника, который разбудил бы ее десять минут назад, если бы не...
Стараясь забыть мелькавшее перед глазами, хотя теперь уже не так навязчиво, как в машине, лицо, она бросила кофточку на стул, липкими холодными пальцами стянула с себя окровавленную блузку. Расстегнула пояс, сбросила туфли...
Стопка как всегда аккуратно сложенных журналов на кофейном столике, на матовой стеклянной поверхности ни пылинки, ни пятнышка. Медные ножки вдавлены в толстый ворс ковра... рядом четыре старые вмятинки...
Она зажала голову в руках, физически ощущая, как пот или страх, их спешку и профессионализм. Еле заметно сместилась мебель, чуть косо висела картина, узкая щель голого дерева там, где не на место поставили украшение. Не кража, мелькнула ненужная мысль. Обыск. Они здесь были и что-то искали.
Еще сильнее сжала в ладонях лицо, так что заныли челюсти. Они здесь были...
* * *
Все, что подали за ленчем, было безвкусным, словно бумага, и вряд ли удобоваримым. Лонгмид был скучным собеседником, а их общие дела пустячными. Он поспешил вернуться на работу. Гвен поручалось следить за телефоном на случай, если Кэтрин ответит на его звонок, записанный на ее автоответчике... ее не было дома в шесть утра по калифорнийскому времени. Ее далекий механизированный голос выбил его из колеи, словно он услышал оставленное кем-то абсурдное послание...
Обри старался не думать об этом. Гвен отрицательно покачала головой, смахивая со стола в бумажную салфетку крошки от сандвича. Он махнул рукой то ли в знак того, что понял, то ли отпуская ее.
– Сэр Кеннет, к вам едет тот самый молодой человек от мистера Годвина, Эванс, – сообщила она вдогонку.
– Да-да, – оборвал он ее, закрывая за собой дверь. На большей части кабинета половик был завернут, а половицы сняты и сложены в штабель. Водопроводчик, весело взглянув на него, кивнул в знак приветствия. Повсюду блестели медные трубы. К столу прислонены два новеньких радиатора. Господи, до чего же нелепо! Так же нелепо, как... нет, не как его дурные предчувствия. Он не в состоянии от них отмахнуться. Никак не мог.
– Сколько времени все это займет? – воскликнул он, выплескивая неожиданно нахлынувшее раздражение.
– Много недель, хозяин, – пробормотал из-под сваленных досок водопроводчик.
– Недель! – он нажал кнопку внутренней связи. – Гвен, кофе!
– Слушаю, сэр Кеннет. На двоих? Мистер Эванс уже здесь.
– Что? Ах да, пускай находит, – Обри посмотрел в безмятежное лицо водопроводчика. – Недель? – повторил он угрожающе. – Только здесь?
– О, здесь всего пару дней, папаша.
Обри взглянул на часы.
– Будьте добры, ступайте и помешайте работать моему секретарю или кому-нибудь еще, хорошо? У меня встреча... А, Эванс, заходите.
Водопроводчик поднялся, взял ящик с инструментом и, насвистывая, словно нарочно, покинул комнату.
– Садитесь, Эванс, – бросил он. Молодой человек смущенно переминался. – Да садитесь же, молодой человек! – спокойнее добавил он, жестом указывая на кресло. Сам Обри уселся по другую сторону стола.
– Вы хотели получить полные данные на Малана, сэр Кеннет...
– Разве? Да, мне обязательно нужно. Вы в курсе того, что думает Тони, и вам известны факты?..
– Да, сэр.
Медная труба, новые радиаторы, сваленные в кучу половицы. Грузное тело Эванса втиснулось в неудобное кресло с прямой спинкой. Молчащие телефоны.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...