ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Наверное, можно купить за углом!»
Он зевнул, даже удивился этому. Почувствовал себя легко, свободно. Даже с трудом вспомнил Обри – хороший признак. От того остался номер телефона да те сообщения, что надо передать. Это была счастливая кратковременная амнезия, свойственная всем агентам перед завершающей операцией. Важно только ближайшее, непосредственное, ощутимое.
Конечно, оставалась Роз. Она была для него как страховка перед дальним полетом. Он всегда разговаривал с ней, всегда звонил ей. И неизменно спрашивал о Лайле, их кошке.
Когда он накануне звонил ей, Роз непонятно почему без охоты говорила о Лайле. Роз и кошка были для него словно две фотографии в бумажнике, вроде тех, которыми подвыпивший проезжий всегда старается возбудить любопытство у шлюхи. Он всегда хранил их в памяти, как талисман, напоминание о том, что в любых: переплетах он оставался самим собой, человеком. К сожалению, он надолго забывал о них, когда был в Афганистане.
Но здесь телефонов нет, подумал он, вскинув голову. Солнце упало на руки, и он передвинул винтовку в падающую от него самого тень. На всякий случай ему не было дозволено брать с собой фотографии, письма, любые вещи, имеющие личный характер. Он научился заменять разговоры молчаливыми воспоминаниями. Но даже Обри знал, что он неизменно звонил Роз. Он сообщал ей, сколько мог и когда мог, она слушала, чтобы знать, куда в случае чего послать цветы. Но на этот раз она с неохотой говорила о кошке...
Он встряхнулся, стараясь отделаться от грусти, и стал внимательно разглядывать озеро. Где-то там, в глубине, фургон с пультом управления ДИЛА. Достаточно будет одного зернистого снимка в искусственном освещении.
Две ночи.
Низко пригнувшись, он поднялся на ноги. Над головой, спускаясь к озеру, словно бумажный лист на ветру, скользнула по воздуху скопа. На свободном от камней клочке земли он заметил борозду от когтя бурого медведя. Медленно полез наверх, обходя открытые места, держась все более редеющих деревьев, в пестрой тени которых терялись его собственная тень и силуэт. Винтовка за спиной, рядом с рюкзаком. Время от времени он сверялся с картой. Изредка проблескивал отражавшийся от стекла луч с болтавшегося на озере катера. Там, где быть дому, над соснами пробивалась тонкая струйка дыма. Подключив почти все органы чувств, он непрерывно обследовал деревья, скалы, окружавшее его воздушное пространство, сам в своем пятнистом костюме оставаясь невидимым и постоянно готовым к действию.
Замаскированная кустарником маленькая пещера была пуста. О пребывании там Фраскати говорили чуть обожженные разбросанные камни, отпечаток подошвы, да и то, может быть, не его, и окурок сигареты. Хайд сидел в темноте, глядя на колышущееся кружево веток и листьев кустарника у входа.
Не обращая внимания на тупую боль в затылке, он терся щекой о ствол винтовки, с которой не расставался. В пещере пахло землей, сыростью и, как ни фантастично, страхами и надеждами Фраскати. Наконец, он поднялся и, подойдя к выходу, осторожно раздвинул колючие ветки, вслушиваясь, каждую минуту ожидая постороннего.
Звуки раздавались издалека, со стороны озера; с автострады № 5 доносился далекий гул движения. Где-то внизу, в гуще деревьев, один зверь терзал другого. Прогремел скатившийся камень... беспричинно, подумал он, переводя дух. Потом вдруг шорох веток, скользящие шаги, лязг металла о камень. Внезапно послышалось дыхание...
...Так близко, черт возьми. Прямо надо мной, подумал он. Кто-то осторожно спускался. Один. Он вслушивался сквозь стук крови в ушах. Один. Перехватило горло, оскаленные зубы не разжать, плечи в свирепом ожидании подались вперед, так что он чуть было не потерял равновесие. Шаги и шорох веток затихли как раз за завесой кустарника, и Хайд увидел очертания человека в теплой куртке. Тень руки, утиравшей рукавом лоб, сквозь листья и ветки упала на Хайда, так что по коже пробежал озноб. Он наклонился вперед, готовый ринуться сквозь кустарник. Человек повернулся в сторону пещеры, по всей видимости зная, что она существует. Открытое чуть загоревшее лицо, голубые глаза, коротко подстриженные светлые волосы. Он держал ружье у бедра, свободно опустив ствол. Для него это был обычный обход. Хайд слышал ровное дыхание, щелчок старомодной зажигалки, почувствовал запах табачного дыма. Пассивное ожидание было мучительным...
...Он даже обрадовался, когда незнакомец, раздвигая стволом ружья кустарник, сделал первый шаг в сторону пещеры, увидел, как в темноте блеснули глаза, напряженно разглядывавшие камни, тени, просачивающийся внутрь солнечный свет.
Хайд машинально поднял приклад винтовки, смягчив удар хлестнувшей по нему тонкой ветки. Мужчина удивленно раскрыв глаза, настороженно отпрянул назад, упершись прикладом в бедро, поднял ружье. Хайд ухватился за ветку, завороженно глядя на нее...
...При первых трех выстрелах откатился в сторону. Пули свистели по пещере, расщепляя дерево, отскакивая от камней у него над головой. Закрыл голову руками, ожидая удара шальной пули. На руки упал дневной свет. Он поглядел вверх – сквозь кустарник продиралась черная громадина. Ругательство, наткнувшийся на него взгляд, блеск солнца на охотничьем ружье...
...Его винтовка выстрелила дважды из неудобного положения так, что прикладом больно отдало по ребрам. Ветки кустарника затрещали под весом навалившегося на него тела. Голова безжизненно повисла, в уставившихся на него глазах – удивление и ужас. Хайд держался за ушибленные прикладом ребра. Медленно к нему возвращались окружающие звуки. Снаружи тревожный писк пичужки, скрип и треск сучьев под тяжестью мертвого тела. Никаких других звуков, кроме собственного неровного дыхания. Опершись спиной о стену пещеры, он поднялся на обмякшие дрожащие ноги – еще не пришел в себя.
Положив винтовку, поволок сквозь кустарник тяжелое тело убитого, оставляя на ветках обрывки ткани. Затащил в глубь пещеры и бросил там. Подобрав винтовку и рюкзак, гремя фляжкой о стену, выбрался наружу и остановился у выхода. На сучках болтались лохмотья куртки. Неважно, тело все равно найдут. Несомненно, они слышали выстрелы. Щурясь от солнца, быстро огляделся вокруг, особенно внимательно обшарил взглядом верх горы... потом низ, кустарник, где отдыхал, прогалину. Настраивая бинокль, сразу же увидел в водянистых пятнах травы и солнца клетчатую куртку. Лицо загораживал прижатый к шее радиотелефон. Потом увидел, что человек, лавируя между деревьями, спешит в его сторону.
Треск заводимого мотора, потом пронзительный свист разгоняемых винтов. Повернул бинокль в сторону озера Шаста, пробегая глазами по мельтешащей солнечными бликами воде. Обнаружил отплывающий от берега, оставляющий кильватерный след крошечный, глянцево-белый, словно чайка, гидроплан. Хайд не разглядел его с противоположного берега – должно быть, прятался за деревьями или в тени скалы. Покрутившись на волнах, самолет разогнался и, роняя падающие с поплавков бриллиантовые брызги, оторвался от воды, взмыл вверх и на вираже направился в сторону Лошадиной горы. Хайд достал из кармана карту, слушая, как рев мотора постепенно заглушает остальные звуки. Ничего. Проверив по карте, он двинулся прочь от пещеры под гору по вьющейся вдоль уступа узкой неровной тропинке. На пылающие щеки и вспотевший лоб упала тень, и он благодарно взглянул на заслоняющие солнце кроны деревьев. Рев самолета стал громче. Он, спотыкаясь, углубился в чащу деревьев, замечая, что, к сожалению, оставляет следы на усыпанной хвоей рыхлой земле. Грязный след остался и на торчащем из земли обломке скалы.
Некоторое время рев самолета нарастал, закачались верхушки деревьев – Хайд метнулся под ель и прильнул к ее шероховатому стволу, – затем шум стал утихать, звук мотора изменился – пилот разворачивал самолет. Человек, которого он видел на прогалине, должно быть, уже на полпути к пещере – лез напролом, потому двигался быстрее. К заливу Скво-Крик вела единственная тропинка вдоль узкой поймы ручья. Она помечена на всех картах; естественно, и на карте Харрела. В маленькой бухточке Хайд спрятал небольшую моторку, которую он арендовал на развалившейся лодочной станции в устье реки Сакраменто. Никакого снаряжения в лодке не хранилось, по она была ему нужна, чтобы вернуться туда, где он спрятал машину.
Под ним бурлил и пенился ручей. Прижимаясь к скале, извивалась тропинка... все правильно. Он двигался под сенью деревьев параллельно тропинке, пока та не спустилась к берегу. Снова пролетел над головой самолет, затем, точно тихое эхо удалявшегося мотора, послышался стрекот насекомых. Потом голоса; один искажался треском электроразрядов. Второй довольно лениво отвечал.
Он ловил звук самолета, медленно разворачивавшегося на другой стороне ущелья. Единственный другой посторонний звук – журчание поды. Радиотелефон, щелкнув, замолчал. Они находились не более чем в тридцати ярдах. Двое. В чаще, но не между ним и тропой.
Осторожно ступая, он скользил между топкими гибкими ветвями. Десять ярдов, двадцать – голоса, удаляясь в сторону нависшей над тропой скалы, постепенно затихали. Он обошел стороной залитую солнцем вырубку. Треснула ветка, зашуршала хвоя. Сверившись с картой, двинулся дальше. Самолет зажужжал ближе, быстрая холодная тень промелькнула по другой вырубке со штабелями бревен, потом шум мотора снова стал затихать. Солнце укоризненно глянуло на него, когда он неуклюже начал спускаться к тропе. Часы то и дело оказывались перед глазами. Половина третьего. Он двигался по узкой извилистой трещине между скал и снова слышал, как нарастает шум авиационного мотора. Над ним промелькнуло белое брюхо самолета. Нужно ждать, пока стемнеет. До Медвежьей бухты, куда выходила тропа, ведущая к заливу Скво-Крик, было меньше мили, но тропа вилась вдоль ущелья, как светлый, хорошо видимый шрам, выдавая себя и того, кто по ней шел.
Хайд уперся ногами в расщелину скалы. Со всех сторон его укрывали прохладные камни. Тропа в сорока футах внизу. На скале одинокий куст, маскирующий его. Опершись спиной о рюкзак, поглядел вверх. Его не видно ни сверху, ни снизу. На севере, за низкими холмами, словно поднятая взрывом туча пыли, над горой Шаста опускалось облако.
Сидеть неподвижно было труднее, чем двигаться. Он подумал не предлог ли это, не вызвано ли решение спрятаться и подождать всего лишь крайней усталостью и подспудным страхом...
Три часа. По тропе движется мужчина в светлой непромокаемой куртке, неумело ищущий следы. Хайд легко внушил себе, что он узнал этого человека. На фоне приближающихся облаков самолет казался белой чайкой. Потянул слабый прохладный ветерок. С каждым шагом этого человека Хайду становилось все труднее оставаться на месте.
* * *
Лежавшие на столе орехового дерева глянцевые увеличенные снимки скорее служили обвинением ему самому, думал Обри, нежели Мелстеду, громко разговаривавшему в прихожей по телефону с дочерью Элис. Словно бы слова Мелстеда относились к намекам и необоснованным утверждениям Обри, а Элис бранила старого друга, проявившего недружелюбие. Чемберс настоял на том, чтобы увеличить сделанные агентами снимки, усилить контрастность. И они действительно производили сильное впечатление: потерянные, понимающие личики ребят, будто морщинистые лица карликов, грязные, замерзшие в ночи мордашки... и вездесущий Хьюз – на лице так легко различимы два выражения: напористой соблазнительности и притворного сочувствия. Мелстед договаривался с Элис о позднем обеде, вернее, даже ужине, на завтрашний день. Элис организовала приют для бездомных и там дежурила... Обри, вздыхая, утирал вспотевший лоб. Могло показаться, что Элис своей благотворительностью искупала отцовские грехи. Он вспомнил живую избалованную любимицу родителей, какой она была в детстве. Когда они зачали и произвели на свет Элис, Мелстеду было за сорок, а жена была в том возрасте, когда поздно рожать. Шумная, эгоистичная, но милая, словно куколка, когда ей было нужно; и вдруг этот уход с головой, и видно надолго, в христианство, вместо того чтобы податься к левым. Святая Элис, с гордостью говорил Мелстед.
Обри претила мысль, что Элис узнает: именно он принес известие о позоре.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...