ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Теперь только оставалось ехать к домику.
Возобладал рассудок. Для паники не было оснований – подумаешь, увидел позади машину и вспотел от страха. Наверное, пассажиры «линкольна» – сотрудники ЦРУ, ФБР или какого-нибудь другого официального органа. Не враги же они ему. Рассуждения эти подкреплялись неприязнью к племяннице Обри. Он взглянул на пистолет.
Сощурившись от солнечного света, Блейк притормозил на травянистом склоне как раз над домиком. Поверхность озера слепила глаза. Женщина встревоженно открыла дверь – детские беспочвенные страхи. Сунув за пояс пистолет, он открыл дверцу машины. «Линкольн», развернувшись боком, встал в двадцати ярдах. Открылась правая дверца. Из машины вышел молодой человек в легком бежевом костюме и голубой рубашке. Теперь Блейк чувствовал себя прекрасно, сгорбившаяся, напряженная фигура стоившей на крыльце женщины казалась неуместно нелепой, на глади озера переливались солнечные блики, вокруг машин, словно вокруг лосей после весенней схватки, оседала пыль. Он поднял руку, чтобы помахать...
Кэтрин увидела бледную вспышку, вторую из чего-то, что незнакомец держал в руках, опершись ими на дверцу зеленого «линкольна». И увидела, как стройную фигуру Блейка подбросило вверх, потом он опрокинулся назад, перевалился через капот машины и неловко сполз на землю, откинувшись спиной к левому переднему колесу. Мужчина в бежевом костюме побежал к упавшему, а тот, что вел машину, с пистолетом в руках поспешил к домику. Лоб Блейка залило красным. Первый незнакомец бегло осмотрел его, и оба побежали...
...Увидела дверь, яркие половики на блестящем полу, поскользнулась, ухватилась руками за доски задней стены, схватила сумочку, потом оказалась у окна комнаты, в которой спал Блейк. Дрожа всем телом, перевалилась черен подоконник, свалилась руками вперед на трапу, еще мокрую от росы, в тени дома.
Оттолкнувшись, вскочила на ноги. Побежала в сторону ближайших деревьев. Глаза застилал пот. Позади раздавались крики, послышались два удара, похожие на те, когда убили Блейка. Протестующе кричали птицы. Она хватала воздух, словно карабкалась вверх, а не бежала. Потом ударилась левой рукой о ствол дерева, по щеке хлестнула ветка, на рукавах и груди запестрели солнечные блики, и еще через мгновение ее скрыла густая теш" леса. Она ничего не слышала, кроме собственного тяжелого дыхания. Возле лица что-то скользнуло по стволу дерева, оставив длинный безобразный белый шрам. По щекам сквозь волосы ударили крошечные щенки. Ноги в легких туфельках больно спотыкались о корни. Казалось, сознание отключилось. Перед глазами мелькали очертании стоящих передом друг к другу машин, словно готовых к схватке зверей, пистолет, бежевый костюм, слабые вспышки огня, беспомощно и нелепо падающий Блейк – однако ничего похожего на мысли. Она бежала, не ощущая ничего, кроме глотающих воздух легких, спотыкающихся ног, хватающихся за шершавую кору рук, всепоглощающего запаха смолы и ритмичного постукивания по бедру висящей через плечо сумочки.
И время от времени хлестали и путались в волосах ветки или волосы, словно паутина, падали на глаза. Она небрежно отбрасывала их назад.
Болела щека, слепило стоящее прямо над головой солнце, хвойные иголки кололи лицо, от их запаха щипало в носу. Ей казалось, что она все еще бежит, тогда как она, лишившись сил и потеряв ориентировку, изрезав в кровь руки и разбив колено, постепенно замедляя движение, катилась вниз но склону.
Правая рука окунулась в ледяную воду. Солнечный свет, потом темнота...
* * *
– Черт побери, Патрик, тебе что, нужен гипнотизер?
Годвин выпрямился, опираясь на трости, и сунул миниатюрный магнитофон в карман толстого твидового пальто. Потом заковылял прочь от койки, на которой, словно беспомощный и капризный больной, валялся Хайд, одетый теперь в джинсы и широкий свитер. Обри вслед за Годвином вышел и холодную зимнюю ночь. Где-то блеяла коза. Обри был доволен, что кругом ничего не видно. Когда они – он сам, Роз и Годвин – приехали, было еще светло. Кособокие хибарки из жести и картона, одиночные древние автомашины, козы и тощие цыплята – постоянные атрибуты временного жилья – вызывали в нем чувство подавленности и отвращения. Глаза бы их не видели. Если бы можно было вытащить всех отсюда сегодня ночью! Двадцать четыре часа для Пешавара слишком долгий срок. Он раздраженно постучал тростью и обрезал Годвина:
– Ему здорово досталось, Тони.
Годвин неуклюже повернулся к Обри.
– Я знаю, сэр... но с ним, черт возьми, до тога трудно иметь дело, что меня начинает бесить.
Правда, Хайд действительно начинал раздражать.
– Как, по-твоему, Тони, – подавляя вздох, спросил он, – не вызывает ли его рассказ кое-какие ассоциации? Описание того, что он видел, – не наводит ли оно на сравнения?
Поеживаясь от холодного ветра, Обри и в темноте видел, как Годвин пожал плечами и, тяжело опершись рукой на трость, пригладил другой взлохмаченные волосы.
– Извините, сэр... не следовало сердиться на этого дурака. С ним всегда было трудно, – и, помолчав, добавил: – Что бы там ни было, у русских такого нет.
– Почему ты так думаешь?
– Они никогда всерьез не занимались ДПЛА. То, что у них имеется, и в подметки не годится этому самолетику. Более вероятно, если он точно описал, что эта штука либо израильская, либо немецкая... может быть, даже американская.
– Ясно. А точнее нельзя?
– Нужно покопаться в справочниках и уточнить кое-что. Вплоть до сравнения моделей компьютеров. – Сделав паузу, он небрежно спросил: – Нет, с собой карманного издания «Джейнса», сэр? По существу можно говорить о двух вещах. О высоте, на которой он там болтался, затем о том, каким способом его направили на крупную бистро движущуюся цель. Самолет, должно быть, летел со скоростью восемьсот-девятьсот километров. ДПЛА было достаточно в лучшем случае половины, а то и четверти этой скорости. Поэтому система наведения и управления в фургоне должна быть очень сложной... – Он замолчал, погруженный в раздумья.
– Так... а что стало потом с пусковым двигателем?
– Что угодно. Вы подводите меня к мысли о том, что машина была американской... из-за племянницы?
– Возможно.
– Я пока не готов утверждать это с определенностью, сэр. – Он взъерошил редеющие волосы. – Не могу, черт побери, взять на себя такое. Абсолютно немыслимая вещь! Сбить ее? Могу понять, что в армии и КГБ найдутся парни, которым хотелось избавиться от «царицы», но вовлечь в это дело ЦРУ? Черт!..
Надув щеки, Обри выдохнул, словно сдувая пыль с гладкой поверхности.
– Ты ему веришь, Тони? – спросил он.
– Да, в том-то и беда. Он говорит, что она летела в Кабул, чтобы договориться и смягчить напряженность между Кремлем и его мусульманскими республиками... и тогда армия, КГБ и ЦРУ сбили ее самолет! В этом случае так ли уж важно, сэр, чей ДПЛА был использован?
– Важно. И очень.
– Почему?
– У Патрика пропали все вещественные доказательства. Чтобы ему остаться в живых, чтобы всем нам быть невредимыми, нужно доказать, что произошло в действительности. Нам нужна, как говорят в гангстерских фильмах, страховка. Страхование жизни.
– Печально, сэр, что Патрик видел то, что он видел... для всех нас! – Казалось, Годвин не проявлял недовольства тем, что его втягивают в петлю, которая может затянуться на шее, он скорее был заинтересован и возбужден, испытывая знакомое чувство опасности.
– Да, печально, – ответил Обри. – Но что поделаешь – он видел... и впутал в это дело нас.
– Я не против, сэр. Это наша работа. – Обри понял, что Годвин уверен: хуже того, что с ним уже произошло, не может быть. Его искалечили в Германии: производственная травма, говорил он. Он заплатил сполна: трости были его страхованием жизни.
– Спасибо, Тони. Но мы начнем с ДПЛА. Я хочу, чтобы ты немедленно вернулся в Лондон...
– А как же вы, сэр, – с ним и Роз?
– Попробую вывезти их завтра. На всякий случай я взял напрокат машину, по мне крайне необходимо снова переговорить с Шелли относительно Патрика...
– Его надо вывозить как можно быстрее, сэр.
– Знаю! – оборвал его Обри. Потом добавил: – Извини. Но ты, Тони, немедленно возвращаешься и приступаешь к делу. Приятель моей племянницы установил связь между аппаратом, который видел Патрик, и авиакатастрофой в Калифорнии... и, возможно, из-за этого поплатился жизнью. К тому времени, когда мы с Патриком вернемся, тебе нужно отыскать снимки, подробности, которые Патрик должен посмотреть и подтвердить.
Годвин кивнул.
– Согласен, сэр. Постараюсь сегодня вечером попасть на рейс на Карачи. Однако, сэр... – озабоченно начал было Годвин.
– Да? – насторожился Обри.
– Знаю, что вам не понравится, сэр... но здесь небезопасно. Лично для вас.
– Знаю, Тони... прошу, не сыпь соль на рану!
– Вывозите его завтра. Если вы считаете, что в это дело замешаны «саквояжники» и что именно они уничтожили Фраскати, из этого следует, что они во что бы то ни стало хотят добраться до... вы знаете, до кого. И до любого, кто с ним говорил.
– Да-да, Тони, благодарю тебя за заботу!..
– Не сердитесь на меня, сэр! Но вам с ними... не справиться.
– Надеюсь, что до этого не дойдет.
– Если Гейнс, не моргнув глазом, передал Харрелу Патрика, на кого, черт побери, нам можно положиться.
– Не знаю! – Похоже, они поссорились. Оба распалились, убежденные в справедливости своих аргументов. – Не знаю, на что способны эти идиоты! Не знаю, как вообще они могут существовать, не говоря о том, чтобы оказывать влияние на наши службы. Но, оказывается, они существуют, могут влиять и действительно влияют! Нас здесь трое, кроме того, миссис Вуд... и, возможно, Питер Шелли, кому пока еще можно доверять! А кроме... – Он всплеснул руками, на одной из них повисла трость. – Кроме нас троих, я не верю никому и ничему! Я отправлю Патрика, как только Питер подтвердит маршрут. А до тех пор я остаюсь здесь. Только, пожалуйста, не представляй пещи хуже, чем они есть на самом деле.
– Хорошо, сэр. Я просто беспокоюсь.
– Знаю. И все же найди мне этот аппарат, докажи, что он американский, и тогда мы сможем начать вытаскивать на свет этих негодяев – выворачивать камни, под которыми они прячутся.
– И спасать собственную шкуру... верно, сэр?
– Верно, – вздохнул он. – Боюсь, что верно.
* * *
Обри следил за огнями самолета, черной тенью на фоне призрачных гор поднимавшегося в небо. Когда навигационные огни машины, на которой улетал Годвин, уменьшились до размеров мерцавших на морозе звезд, он отошел от окна своего номера в отеле «Хайбер интерконтинентл» и аккуратно налил в стакан немного виски, стараясь не обращать внимания на лед в маленьком захватанном пальцами ведерке. Показалось, что бутылка слишком громко стукнула о поднос.
Он никак не мог избавиться от нараставшего в нем негодования. Да, он перекладывал собственную вину на Харрела и его молодчиков, но Харрел превратил Патрика в валявшееся на грязной койке жалкое измученное существо с потухшими глазами. Единственное, чему он обрадовался, так это новому «Уокману», который привезла ему Роз. И дело было не просто в конкретной вине, а во вторжении в дела государства со стороны группы людей, внедрившихся, словно вирус, в разведывательные службы. Группы, которая действовала с таким размахом!..
Убили Ирину.
Остановившись перед зеркалом, он вздрогнул. Вид усталый, но под очками лихорадочно горели глаза. Боже, как он был зол!
Вернулся к окну. Где-то там, за вереницей взлетных огней и сиянием аэровокзала, валялся на койке вконец измочаленный Хайд, слушая свой паршивый кассетник и, должно быть, потягивая какое-нибудь местное отвратительное пойло. Нужно немедленно переправить его в Лондон. Длительный отдых. Ни одна душа не должна знать, что Патрик нашелся и вернулся в Англию. Может быть, они с Роз воспользуются загородным домом?..
В дверь постучали. Роз? Он утвердительно кивнул, направляясь к двери. Сейчас он обсудит с ней эту мысль.
В дверях стоял мужчина в темном пальто нараспашку и сером костюме. Чисто выбритый, пышущий здоровьем, крупные черты лица. Насмешливый взгляд светлых глаз. Руки в карманах, непринужденная поза.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...