ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Какие соображения?
Патрульная машина исчезла. Коричневый «форд», «линкольн», «ниссан», «порше», «файрбэрд» – все как прежде... Старый зеленый «бьюик» в тридцати ярдах на другой стороне улицы, раньше его не было. Хайд нетерпеливо постучал по карте.
– Ну? – рявкнул он. – Что ото?
– Что там у тебя еще?..
– На другое может не остаться времени! Что, мать твою, означает Н и У, ты, идиот?
Человек в пальто и шляпе, помахивая за спиной газетой, остановился, разглядывая отражение Хайда в витрине. Выправка полицейского или военного. Дверцы зеленого «бьюика» раскрылись, и двое пестро одетых чернокожих... он расслабился... двинулись слишком быстро, чтобы полностью упустить их из виду.
– Патрик... Ты сказал: в озере? Что там у тебя?
– Неприятность! – Двое чернокожих решительно направлялись к нему, а человек в шляпе и пальто поворачивался в его сторону. На его стороне улицы в восьмидесяти ярдах, крадучись двигалась еще одна машина. – Что это? – заорал он, наклонившись к аппарату.
– II и У означают пульт управления, Патрик. Ты говорил, что у Фраскати был гидрокостюм – возможно, он отыскал в озеро грузовик с пусковым устройством и пультом управления. Они, должно быть, сбросили... Патрик? Патрик, ты слышишь?
Годвин посмотрел на Обри, маленького, съежившегося старичка. За окном – тусклый дождливый вечер.
– Положи трубку. Тони. Надо разъединиться, – издохнув, сказал Обри и, опираясь на трость, заходил по комнате.
– У него все в порядке, сэр?
– Тони, не знаю я! – вскричал Обри.
Годвин побледнел. Трость, не переставая, стучала об пол. Чемберс сосредоточенно шуршал бумагами. Тони уткнулся в карту.
Обри, чуть не разорвав, выхватил карту из его рук. По стеклам, словно слезы, стекали капли дождя. За окном, на Оксфорд-стрит, по домам расходились люди, мелькали тормозные огни. Годвин успел только заштриховать район катастрофы, больше ничего.
Звонок телефона заставил вздрогнуть всех троих. Годвин схватил трубку.
– Патрик... господи! Что случилось... что? Слушай, тебе нужно знать... О'кей, ты перезвонишь, но где эта пометка, ПУ? Рукав реки Макклауд, близ карстовых провалов в озеро, чуть к северу, сноска... да – что? Да, передам. Пока!..
Кладя трубку на место, Годвин пожал плечами, но при этом расплылся в улыбке.
– Облава на наркоманов, сэр, только и всего. Его совсем не коснулась. – На высоком лысеющем лбу Годвина выступили капельки пота. Обри облегченно вздохнул. Ему тоже стало жарко.
– Выходит, ему хватило выдержки остаться на месте... не бежать?
– Вероятно.
– Хорошо. Она ему потребуется. Обри прокашлялся. – А этот самый ПУ? Где он? – Он видел, что Чемберс про себя посмеивается над его притворным равнодушием, но его чувство благодарности судьбе за то, что Хайд по-прежнему оставался на свободе, действительно было неподдельным. Голова и без того болела от незначительных, пустячных дел, которыми был заполнен день, черт бы их побрал! Сегодня премьер-министр была больше обыкновенного желчной, упрямой и требовательной. Он достал из нагрудного кармана платок и, промокая вспотевший лоб, заметил, что Чемберс внимательно следит за ним своими черными глазами. Небрежно махнул рукой в сторону карты, которую Годвин держал так, словно это был святой покров. – Так где это, Тони?
– По словам Патрика, здесь. Есть еще один крестик на берегу, вот здесь. Возможно, охотничий домик, хижина или что-нибудь вроде этого.
– Тогда он здесь, – медленно произнес Обри. – С Харрелом. – Перед глазами встали мертвые лица Эванса и Лескомба, с которыми так просто разделались.
Тони Годвин еще сильнее него был разгневан убийством Эванса. Обри провел бессонную ночь, слушая редкий шум машин, случайный лай собаки и пьяные крики возвращающегося домой гуляки, желающего поднять на ноги спящий город, чтобы принести свои извинения. Потом весь день вряд ли можно было назвать плодотворным; неудивительно, что премьер-министр была раздражительна, даже после очередного шумного успеха в час, отведенный для ответов на вопросы.
– Хорошо. Чемберс, что у нас? – спросил он, стряхивая с плеч пальто. Как прошел день? – Язвительный тон – это все, что ему оставалось. Чемберс нахмурился, не зная, как реагировать.
– Прежде всего, сор, Малан покинул страну. Узнал об этом от службы... мы просили их присмотреть за ним. Бомбейским рейсом. До отъезда с Мелстедом в контакт не вступал.
– М-м... – Обри листал сводку, которую на ходу взял у Гвен, когда уезжал от себя. – Малан для нас очень важен, но, по-моему, данный вопрос к нему не относится. Не думаю, что его отъезд – блеф. – Перемены в Политбюро в Москве. Возвращаются старые порядки. Он живо взглянул на дипломата. – Продолжайте им заниматься, Чемберс! А как... насчет Мелстеда? – как можно безразличнее спросил Обри.
– В одиннадцать тридцать Малан отправился на заседание совета директоров «Рид электроникс», потом на ленч, потом в Хитроу.
– Мне показалось, вы сказали, что он не вступал в контакт с Мелстедом? Разве Джеймса не было на заседании совета директоров?
– Нет... По сообщениям, в это время его не было поблизости от здания «Нэт-Уэст Тауэр». Он был в «Диллонсе», книжном магазине в...
– Я знаю, что такое «Диллонс» и где он находится, Чемберс.
– Потом обедал в своем клубе.
– Да? Его... телефон прослушивается?
– Да. Но Малан ему не звонил.
– Тогда, наверное, не надо больше закручивать гайки, – пробормотал Обри. – Что еще?
– После обеда пошел в библиотеку.
– В какую – Британскую библиотеку, читальный зал Британского музея?
– В местную библиотеку в Уэмбли, в публичную библиотеку. – Потом добавил: – Может быть, старикану захотелось на часок укрыться от холода.
– Чемберс, – укоризненно поглядел на него Обри, потом резко спросил: – Что дальше? Что он там делал и куда пошел потом?
– Пробыл там полчаса, большую часть времени разговаривал с одним из библиотекарем, парнем лет тридцати, потом пошел домой пить чай. Все. Сейчас он дома. Телефонных звонков не было.
– Ему известно, что его прослушивают?
– Нет. Прислуги не было дома, когда мы проникли туда. Он не знает.
– Просто осторожничает, – заметил Годвин, грузно опершись на свои палки. Стул, на котором он восседал, грозил развалиться.
Обри еще раз пролистал сводку. Это был их последний удобный момент, задуманный задолго до весны. Малану, должно быть, стало известно об их намерениях после того, как сбили американский авиалайнер... Не то чтобы это имело значение. Джеймс мог не знать, но он находился на орбите Малана, имел от него немалый куш. А теперь, должно быть, понял. Утверждения Фраскати, гибель Ирины – они должны были бросить свет на его дела! Боже правый, Обри всю жизнь дорожил своей честностью, неподкупностью, преданностью родине, страстно стремился сберечь порядочность! Оказалось, нужно было дожить до старости, чтобы узнать, что на самом деле мир держится на силе, деньгах и, возможно, сексе.
– Вы думаете, что Мелстед действительно знает, сэр? – спросил Годвин. – Я имею в виду то, как использовали ДПЛА?
– Что?.. – вздрогнув, переспросил Обри. Потом добавил: – Да, мне бы следовало сомневаться, но я не могу.
– Он, видно, догадался, когда сбили авиалайнер?
Обри ткнул тростью в лежащую теперь на полу карту.
– Возможно.
– Проклятые янки!
– Не обязательно все они. Видит Бог, я не могу представить, чтобы кто-нибудь санкционировал такое! Но Америку так или иначе это устраивает, я имею в виду существующее положение. Если как следует покопаться, можно найти сотню мотивов для этого! Он прокашлялся. – И ни от одной из наших спекуляций никакой пользы. Этот библиотекарь... кто он такой?
– Джон Хьюз, – ответил Чемберс. – Помощник библиотекаря. Тридцати одного года. Живет в заброшенном доме в Уиллесдене. По пути домой за ним присмотрят.
– Вы говорите, они беседовали почти полчаса.
– Да, сэр. В сообщении говорится, что временами довольно возбужденно. – Чемберс протянул лист бумаги, но Обри, потирая подбородок, отрицательно покачал головой.
– Надеюсь, вы не отозвали агента, присматривающего за миссис Вуд?
– Что? О, нет, сэр. Хайд говорит, что звонил ей сегодня утром. Разговор был недолгий.
– Так. А теперь выясните, кто такой этот молодой человек из библиотеки и откуда его знает Джеймс. Звоните мне, если будет, что сообщить. Я должен ехать домой, переодеться к обеду. Тонн, что у тебя на Малана и «Рид электроникс»?
– Много чего. Куда вложены капиталы, сколько вложил, спасая компанию Рида главным образом из своих капиталов, а также из капиталов дальневосточных компаний и крупных банков. Данные «Компаниз хаус» о всех его директорских постах и капиталовложениях... да, и еще по данным «Ллойда» и таможенным декларациям установлена дата отправки...
– Хорошо. Почитаю в машине... А как насчет причастности Мелстеда к делам Малана?
– Я... я подготовил предварительный список всех контрактов и сделок, которые могли стать выгодными благодаря, э-э, поддержке и влиянию министерства торговли и промышленности... и министерства обороны. В большинстве случаев предпочтение отдается южноафриканским... – Годвин замолчал, глаза потухли. Материал в основном должен был готовить Эванс – Начинал Эванс, сказал он, отводя взгляд.
Прокашлявшись, Обри подчеркнуто нейтральным тоном заметил:
– И, вероятно, с антисоветской предвзятостью?
Годвин кивнул. Занятная ирония судьбы, но правда ли, – так называемые друзья использовали Джеймса на пользу тем, кого он считал своими врагами? Ничего нового о поездке Малана в Калифорнию накануне официального аннулировании проекта?
Годвин покачал головой.
– Нет возможности проверить... Малан, Шапиро и Харрел предпочитают по появляться на одной любительской фотографии. На грузовиках, выезжающих с предприятий «Шапиро электрик», не написано, что они принадлежат ЦРУ. Двери хорошо закрыты, сэр. Придется искать с этого конца.
– Я так и думал.
Сегодня утром наш старый приятель Прябин встречался с Маланом за завтраком в отеле «Савой», – заметил Годвин. – Только что из Москвы. Держу пари, что обсуждался новый канал... и, возможно, проникновение в «Рид электроникс», теперь, когда Лескомб... – запнулся он.
– Займемся этим в свое время. ДПЛА были доставлены компании Шапиро почти за год до того, как сбили авиалайнер. Мы никогда не узнаем, что было с ними до того апреля. Так что давайте молить небеса, что ПУ означает пульт управления и что его бросили в озеро Шаста после того, как он сделал свое дело!
– Вы хотите, чтобы Патрик...
– Занялся плаваньем? Вполне возможно. Ведь бедняга Фраскати занимался.
– Это не пошло ему на пользу.
– Патрик – другое дело! – обеспокоенно прервал Обри. – По крайней мере предупредите его, если позвонит вечером... или когда там. Камеру для съемок под водой. Костюм для подводного плавания. Все, что потребуется.
– Да, сэр. А тем временем?..
– Тем временем... – Он постучал пальцами по взятым у Годвина бумагам. – ...Джеймсу не понравится ужин, если он его не заработает. И еще, Чемберс... библиотекарь. Разузнайте о нем поподробнее. Мне бы не хотелось, чтобы он участвовал в переправке за границу беглецов!
* * *
Кэтрин потерла синяки в тех местах, где ее держали за руки, но заметив, что он с веселым любопытством следит за ней, удержалась от того, чтобы дотронуться до распухших губ. Левый глаз заплыл мешавшим видеть багрово-фиолетовым синяком и слезился. Не трогать ушибы на лице было ее единственным проявлением мужества, на которое хватило сил, вершиной ее неповиновения. Она сказала им о карте, которую Хайд достал из ящика Джона, обнаруженного под домом Алана. О крестиках, кружках и линиях, которые она бегло видела. Боже, она вычерпала из памяти все крупицы сведений, будучи слишком запуганной, чтобы лгать или выдумывать! Харрел подавил, парализовал ее морально и физически. Ему было невозможно противостоять. Она куталась в теплую, на шерстяной подкладке куртку, которую получила от пего. Куртка, как бы в насмешку, была ее размера. Такая предусмотрительность тоже вызывала у нее страх.
У Харрела в руках оказалось все, кроме той карты. Металлический ящик находился в расположенном позади них двухэтажном охотничьем доме.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...