ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Металлический ящик серебром отливал на солнце. Он поднял руку, словно приветствуя друзей. Позади него полдюжины молодцов.
Женщина остановилась в десяти ярдах, не больше, Хайд – в двадцати пяти. Дверь соседнего домика с треском распахнулась. Трое вооруженных агентов направили на Хайда бесшумные ружья. Харрел явно забавлялся.
– О'кей, Хайд! – крикнул он в мегафон. Голос отдавался эхом среди плавучих домиков, заглушая шум моторов остановленных ими машин. Сан-францисскому департаменту полиции по политическим каналам сообщили, что предстоит облава на наркомафию.
Все оказалось так просто.
– Двигайтесь к женщине, – приказал Харрел. Медленно, спокойно. Не перекрывайте линию огня. Клади оружие, Хайд. Оно тебе уже не нужно. Подходи медленно, спокойно...
Хайда снова затрясло, ноги отказывались служить. Люди осторожно двигались к Кэтрин, но он оставался под прицелом ружей. Позади Харрела рассыпались полицейские, занимая позиции вдоль набережной, останавливая проезжающие машины, разрывая сиренами тишину. Солнце било в слезящиеся глаза, ограничивая кругозор, словно он смотрел сквозь яркий искажающий картину кристалл. Женщина пропала. Долбаный ящик пропал! От соседнего домика быстро приближались тяжелые шаги тех троих. Уже всего несколько ярдов...
Он машинально выстрелил в живот бежавшему впереди. Тот, раскинув руки, отлетел назад. Двое, встав, как вкопанные, подхватили его, словно того хватил удар.
– Хайд!.. – послышался рев Харрела. Хайд увидел белое перепуганное лицо женщины, ее трясущиеся руки. Металлический ящик, рядом с ним присевший на коле по, целящийся в него агент. Как тяжелые черные дубинки, поднимались вверх ружейные стволы. – Убрать его!
Вода ударила в лицо и грудь Хайда как нечто плотное, непроницаемое. Руку будто обожгло. Он ушел под кипевшую от пуль воду, приглушавшую звуки выстрелов. Рука болела, горела. Свет померк, в сгущавшейся темноте виднелись обросшие водорослями опоры причала. Распирало грудь. Он лихорадочно пытался засунуть пистолет за пояс. Голова готова лопнуть, рука, как в огне.
Свет гаснул...

Часть третья
Ястреб с добычей
И серокрылый деспот, ястреб,
Избрал сосну тем местом,
Откуда он опустошал округу.
Чосер «Птичий парламент»
12
Химеры на крышах
Кажется, единственное, что охлаждало чувства, так это стекавшие с зонтика за воротник струйки воды. Моторы полицейских машин работали на холостых оборотах, чтобы поддерживать свет фар, кольцом освещавших место происшествия. В их свете косо летели холодные капли дождя. Держа рукой в перчатке забытую чашку кофе, он смотрел, как в кузов санитарной машины закатывают тела Эванса и Лескомба. Они оставались в обломках машины, разбившейся о ствол дерева под обрывом, до его прибытия; еще одна маленькая вина. От шума моторов у Обри давило в висках. В том, что они несколько часов после убийства оставались под обломками, не было ни капли уважения к приличиям.
Конечно же, убийство...
Дверцы санитарной машины мягко закрылись. Он кивнул водителю, что можно ехать, и отступил, оказавшись рядом с инспектором хэмпширской полиции. Задние колеса, разбрасывая комья грязи, буксовали по травянистому склону. Наверху машина, дернувшись, – тела привязаны к носилкам, не свалятся – въехала на заброшенный сельский проселок. Звук мотора постепенно удалялся, его заглушили громкие голоса людей, собравшихся у окруживших место аварии полицейских машин. На высоких металлических шестах установлены светильники. Натоптанная трава и грязь перекрещены красно-белыми лентами. В боку автомобиля Эванса, ставшего короче от удара, глубокая вмятина от врезавшейся в него на дороге машины. Следы рубчатых подошв, ведущие к машине и удаляющиеся от нее.
Убийство. Профессионально замаскированное, умело исполненное, но убийство. Лескомба заставили замолчать, хотя Обри не мог упрекать себя за то, что распорядился перевезти Лескомба. Когда бы он ни покинул дом, его бы выследили и убили. Он сожалел о смерти Эванса. Сотрудник Годвина. Один из его собственных людей! Нет, не сожалел. Гибель Эванса привела его в ярость.
Он стал меньше замечать холодную воду, льющуюся за воротник с зонта, который неумело держал инспектор. По пути из Лондона... сюда он не отвлекался на воспоминания о телефонном звонке Хайда. Дождь хлестал по обломкам машины Эванса. Брюки Обри выше выданных ему здесь холодных зеленых резиновых сапог промокли насквозь. Кэтрин в руках Харрела; Хайду удалось ускользнуть – «нет, к сожалению, не рассчитываю на то, что они считают меня погибшим»... И теперь он перемещается от одного телефона-автомата к другому в районе залива, словно неуклюже поддразнивая их, вместо того чтобы заметать следы. «Мокрый до нитки, в руке, черт возьми, дырка, думаешь, приятель, я дамся ищейкам?» Хайд, конечно мысленно ругал себя за то, что попался в ловушку в доме Алана. «Все, что у меня осталось, так это паршивая карта!» Неопровержимых улик, доказательств, но оценке Хайда, было достаточно. Теперь все они в руках Харрела. Кэтрин тоже.
И вот они заставили навеки замолчать Лескомба. Обри закрыл глаза, чтобы не видеть ослепительного блеска фар, белых полос дождя, разбитый, без ветрового стекла передок машины Эванса; по главным образом чтобы избавиться от невыносимой мысли о том, что Кэтрин угрожает крайне серьезная опасность.
– Будут ли другие приказания, сэр Кеннет?
– М-м. – Пошатываясь от головокружения, он открыл глаза. – Что? О, обождите пару секунд... – К инспектору вернулась невозмутимость. Местом происшествия завладели судмедэксперты в прорезиненных плащах и теплых куртках, возглавляемые незнакомым ему главным инспектором особого отдела, – двигаясь на цыпочках, измеряли, фотографировали. – Еще минутку. – Ему до смерти не хотелось возвращаться в машину, видеть шофера. Скоро снова будет звонить Хайд. Потрясение от известия о гибели Эванса постепенно проходило, оставалась острая боль от мысли о грозившей Кэтрин беде. В смятении и беспокойстве он то винил Хайда, то винился перед ним. Но так или иначе и она, и улики находились у них в руках!
Шатаясь, словно под тяжестью вины, он побрел вверх по истоптанному ногами склону к блестевшей от дождя дороге. В свете фар и синих мигалок дополнительно подъехавших полицейских и санитарных машин хорошо были видны следы скользившей под откос машины Эванса. Битое стекло и отвалившийся от колеса колпак, куски пластика и хрома усыпали склон и край дороги. Узкая дорога, да еще в плохую погоду. Тяжелый грузовик или большой фургон, вильнув, сбросил Эванса и Лескомба с откоса на деревья. Полицейский врач предположил, что, судя по волокнистым частицам во рту Эванса, его задушили мягкой игрушкой. Большим, улыбающимся во всю пасть львом, заброшенным потом на заднее сиденье.
Заныло в груди. Полицейский, поддерживавший его под локоть, отпустил руку. С крыши и капота блестевшей машины разлетались брызги дождя.
– Благодарю вас, инспектор. Некоторое время я еще буду здесь. Не поднесли бы вы мне... предварительные заключения, какие будут?
– Конечно, сэр.
Обри нырнул в заднюю дверцу удлиненного черного «ровера», водитель захлопнул за ним дверцу. Стекла моментально запотели. Водитель с полицейским казались большими тенями в струях дождя. Он закурил и чуть было не задохнулся, однако упорно продолжал затягиваться, пока табак не успокоил нервы. Рука тряслась – свидетельство его страхов. Противник его обогнал, вырвался вперед и напал из засады на его маленький отряд, заставив нести большие потери. Не в силах погасить волнение, он нетерпеливо ворочался на сиденье.
Харрел воспользуется Кэтрин, не станет ее убирать. Обри рассуждал не спеша, обстоятельно, убеждая себя легче, чем ожидал. Она была козырной картой; ее нужно не выбрасывать, а пустить в дело, оставить до удобного момента в ожидании его следующего хода.
Следующий ход? Он фыркнул. Эванс с Лескомбом погибли – эта дверь закрыта. Хайд ранен, его преследуют. От напряжения у него иссякают силы. В темноте дрожал огонек сигареты. Было бы легче, хотя и не с такой пользой, немедленно переправить Кэтрин сюда.
Теперь его бесцеремонное обращение с ней оборачивалось против него самого.
Он согрелся. Мокрые брюки обленили колени. Неприятно пахло резиной от сапог и нафталином от мокрого пальто. Они знали, что он пошлет за ней Хайда, потому что у него не было доказательств, которые могли бы вызвать у кого нужно интерес и обеспечить ему поддержку. Они знали, что у них с Хайдом нет резервов и что они доведены до отчаяния.
Он взмок от пота. От сигареты затошнило, и он раздавил со в щелкнувшей, словно мышеловка, пепельнице. Короткое мгновение все было в руках Патрика. Но Харрел перехитрил не только Хайда, но и его самого.
Запищал телефон. Сердце прыгнуло и больно заколотилось в груди. Схватив трубку, он, как свое собственное, услышал тяжелое, не предвещавшее добра дыхание Хайда. Тот, видно, тоже думал о том, что будет, и ожидал неизбежного. Обри охватило полное безразличие, не хотелось ни споров, ни взаимных упреков.
– Патрик?
– Да.
– Какие-нибудь следы...
– Хотите сказать, хрустальный башмачок на лестнице?
– Патрик!
– Не играйте возмущенного дядюшку, сэр. Вам это не идет. Обычный безжалостный ублюдок вполне сгодится для дела... сэр. – Весь его протест вылился в саркастическое подчеркивание титула своего шефа, затем добавил: – Между прочим у меня не так уж много шансов.
– Где она? – выкрикнул Обри. В висках стучало, лежавшая на коленях рука сжималась и разжималась, точно посаженный в клетку маленький беспомощный зверек. – Мне ни за что не следовало впутывать ее...
– Да она уже была впутана! – обрезал его Хайд. – Она знала Фраскати, одного этого было достаточно. Черт побери, Харрел не остановился перед убийством самой Ирины Никитиной! Думаете, убийство вашей племянницы очень его расстроит?
– Она была случайным свидетелем, Патрик!
Хайд, тяжело дышал, не скрывая пессимизма.
В машине пахло сыростью и табачным дымом. Обри протер одно из стекол и увидел всего лишь сползающие по стеклу капли да лицо заглядывающего внутрь водителя. Обри кивнул, и водитель вернулся в компанию полицейского. Из-под откоса, словно со скрытой сцены лился свет.
– Что будем делать? – спросил Хайд.
– Черт бы побрал этих негодяев с их заговорами!
– Это я проходил, когда читал памятку для поступающих на службу. Может быть, вы ее и писали: в архитектуре нет ангелов, одни химеры. Что будем делать?
– Куда они ее увезут?
– Как вы думаете?
– На то озеро?
– Шаста, да. Я бы отвез туда. Теперь они, наверное, знают – или скоро узнают, – что она рассказала мне и что мне известно. – Обри вздрогнул.
– Ты говорил, у тебя карта?
– Да. На ней пометки, только я никак их не разберу. Но они там, где упал авиалайнер. Ее доставят туда, вашу племянницу, если она вообще еще где-то находится.
– Да.
Он замолчал. Хайд нетерпеливо спросил:
– Вас что, вырубили?
– Что?.. Нет... Я раздумывал, что можно сделать, с нашего конца.
– И?..
– Я не уверен. – Качая головой, он поглядел на залитую светом лощину. Было бы глупо, даже опасно, говорить Патрику об этом происшествии. – Я... ты должен узнать, где она, Патрик. Мы с Тони будем продолжать разматывать те нити, что у нас уже имеются. Тут намечаются подходы... – Было слышно, как Хайд презрительно фыркнул. Джеймс Мелстед с перепугу выдал себя. Во всяком случае именно он обязан расколоть Джеймса Мелстеда. Джеймсу известны даты, места, поставки, люди с их намерениями... так ли на самом деле?
– Я берусь проследить путь этих самых ДПЛА от изготовителя до Харрела, – высокопарно заявил он. – Твоя задача – установить место нахождения Харрела. Тебе прежде всего нужно подробно описать карту Тони, увязать ее со сведениями, которыми он располагает. Ты говорил, там пометки?
– Отдельные буквы, крестики – как в «Острове сокровищ»... включая «черную метку» для какого-то бедняги.
– Хорошо. Поговори с Тони. Может быть, там...
– Что-нибудь на дне? Все-таки надеетесь?
– Чем черт не шутит.
– А женщина? Что с ней делать? За что браться в первую очередь? Харрел, улики или ваша племянница?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...