ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..
– Тогда я этим не занимался! – запричитал Лескомб. – Черт побери, я тогда еще не был в долгах! – Косвенный намек на сомнение в его неподкупности сработал. Он был убежден, что никто, кроме Обри, ему не верит. Любое обвинение, любой намек на оскорбление вызывали у него вспышки самоутверждения. – Да, я работал над проектом, но... не говорил никому ни слова.
– Разумеется. Тогда попробуем внести в это дело ясность, хорошо? – Годвин практически ничем не располагал. Дэвид Рид был вне его досягаемости. К тому же Дэвид в это время ударился в политику и уже ушел с поста председателя и главного исполнительного директора компании. Он, возможно, даже и не знал, что стало с опытными образцами после аннулирования заказа министерством обороны. Был слишком занят обхаживанием банков и сильных мира сего! Итак, память Лескомба представляла собой бесценный клад. – Проект аннулировали, не так ли? – спросил Обри, делая вид, что проверяет по бумагам.
– Да. Министерство обороны наложило на него...
– Вижу, вы недовольны, дорогой мой. Возможно, они... – Обри кивнул в сторону камеры в углу, под потолком подвала, – ...считали, что разочарование, раздражение послужили мотивом к?..
– Нет. Только проклятые деньги! – с болью вырвалось признание.
– Так, – Обри изобразил смущение. – Итак, проект сочли... а, вот здесь... слишком дорогим и чрезмерно сложным.
– Да, для гвардейской кавалерии.
– Значит, и я снова просматриваю эти записи, в то время вы, несомненно, могли воспользоваться этой возможностью? Передать определенные сведения?..
– Надо бы! Может быть, тогда бы я еще пару лет пожил в свое удовольствие, прежде чем эта сука удрала со своим долбаным хахалем!
– Так. – Обри, смущенно потупив глаза, спросил: – Но вот они тут говорят, что оставались чертежи, машинные модели, разбросанные повсюду отдельные части аппарата...
– Какого черта они за это уцепились?
– Думаю, из-за собственной ограниченности. – Он наклонился и выключил магнитофон. По рукам и груди Лескомба пробежала нервная дрожь. Обри сделал вид, будто закрывает плечами его движения от висящей на стене камеры, на которую то и дело бросал взгляды Лескомб. Обри предупреждающе поглядел на него. – Боюсь, что они хотели бы повернуть все это против вас, – прошептал он, потом откинулся на спинку и снова включил магнитофон. При общении с Обри вся подозрительность Лескомба исчезала. – Считаю, что на эту тему вам следует отвечать очень точно, – предупредил Обри. Лескомб поудобнее устроился на стуле. – Итак, что стало с отдельными частями проекта?
Лескомб сосредоточенно нахмурил брови. Обри словно ремнем стянуло виски. В памяти снова всплыли Кэтрин и Хайд, но он с нетерпением ждал ответа Лескомба. Наконец тот заговорил.
– Большая часть проекта защищена патентами, реальными или заявленными, а также засекречена министерством обороны. Такой же защитой пользовались все местные и зарубежные субподрядчики. Думаю, что чертежи, как вы их называете, пылятся где-нибудь в подвалах министерства обороны... или Пентагона. В конце концов, эту треклятую штуку так и не построили, не так ли? Так что никто не проявил особого интереса.
– Тогда нечто вполне материальное вроде опытных образцов, например, превращается в прах где-нибудь в подвалах «Рид электроникс»? – спросил, еле дыша, Обри.
– Думаю, очень многое возвращено субподрядчикам. В конечном счете это была их собственность. Все делалось в спешке. По-моему, Риду хотелось побыстрее отделаться от всей этой затеи – к тому времени она нам всем до чертиков надоела!
– Итак, проект разбросали по всему земному шару?
– Германия, отчасти Соединенное Королевство... итальянцы проявляли мало интереса. Массачусетс, Калифорния... довольно много поступало из Силиконовой долины... – Внезапно он разразился неприятным смехом. – Черт побери, пару недель, эти типы без конца сновали туда и обратно. Ходили по цехам и тыкали пальцами в различные детали, будто бы это была их собственность!
– Значит, – затаив дыхание, начал Обри, – опытные образцы разобрали на части? Расхватали по кускам?
– Думаю, что так.
– Разве вы не знаете? – спросил он чересчур поспешно.
Лескомб было насторожился, но почти тут же его внимание ослабло. Он зевнул, даже, можно сказать, с тоской поглядел на грязный матрац. В глазах появилось выражение недовольства.
– Разумеется, не знаете. Да и к чему обязательно все знать?
– Помнится, пару образцов разобрали. Мы их раскурочили, чтобы использовать части для других целей. Что до остальных... – Он устало, раздраженно потряс головой. – Последние два мы делали для янки. Говорили, что они вложили денег больше всех, и вот, чтобы ублажить долбаный Пентагон!.. Не знаю, что с ними стало. Из Калифорнии приезжал один жирный ублюдок, пытался заявить на них права... еще помню, паршивый южноафриканец, который все время задирал нос, добился, чтобы их перестали курочить...
– Южноафриканец? – Слишком яркое солнце, слишком зеленая трава, Малан и Шапиро, опускаемый в могилу гроб. Ритмы рока на соседних похоронах, ослепительный блеск океана на горизонте.
– Основной держатель акций. Надо отдать ему должное, вложил средства, когда дела уже пошли неважно. А фирма калифорнийского педераста поставляла электронику.
– Малан? Так его звали?
– Южноафриканца? Да... богач. Наверное, большой пройдоха... не то, что я!
Обри поднялся, заставив вздрогнуть Лескомба.
– Извините, мой дорогой, по-моему, вам здорово досталось за последнее время! Я собираюсь позвонить в Лондон – знаете ли, кое-какое влияние у меня там есть – и вытащить вас из этого ужасного подвала! Когда вы как следует выспитесь, побреетесь, примете ванну, мы поговорим еще. А так не годится!
Он отвернулся, чтобы не видеть потрясенного благодарного лица Лескомба, и обратился к камере на стене.
– Беседа окончена! – крикнул он. – Закажите разговор с Лондоном... выпустите меня!
Обернулся к Лескомбу, проваливающемуся в нереальный мир одиночества, правда, оживляемого робкой надеждой. Обри ободряюще кивнул головой.
– Не надо ничего говорить, дорогой мой: я сделаю для вас все, что смогу. Возможно, немного... по крайней мере попытаюсь вытащить вас отсюда!
– Благодарю вас, – хрипло произнес Лескомб.
Значит, Малан – основной держатель акций «Рид электроникс», один из компании удальцов, ринувшихся спасать то, что осталось от проекта ДПЛА. И еще Шапиро?..
– Так, для записи... этот джентльмен из Калифорнии... Не Шапиро ли случаем?
Лескомб утвердительно кивнул.
– У нас всегда было много работы для них... а у них для нас. Они внесли много своего в две модели, которые предназначались для того, чтобы произвести впечатление, по крайней мере внешне... – заговорщически сообщил он, чуть было не подмигнув. – ...в Пентагоне, на вашингтонских генералов. Жаль, что ни черта не получилось, не так ли? – злорадно ухмыльнулся он, вытирая щеки и снова прикрывая глаза, полные жалости к самому себе. – Было бы много работы. Черт возьми, я бы, может быть, разбогател, получив свою долю акций, и хотя бы этим ублажил эту суку!
В глазах снова ужас утраты. К радости Обри, открылась дверь. Он проскользнул в нее, словно кот.
Шапиро, Малан... по крайней мере два опытных образца направились?..
Он бешено распахнул дверь.
– Лескомб... их что, отправили в Америку, эти два образца?
– Не знаю, – последовал невразумительный ответ. – Поговаривали, что в последний момент была отчаянная попытка организовать демонстрацию для Пентагона, спасти проект...
Обри сунул голову в дверь.
– Так. Где они находились – в Англии или Америке, когда министерство обороны аннулировало проект?
Лескомб устало пожал плечами, мысленно уже вернувшись в атмосферу страха и одиночества. На лице готовность угодить Обри, лишь бы тот задержался. Как и ожидал Обри, сейчас польется много слов, только бы не закрылась за ним дверь.
– Не знаю... – Известно ли Лескомбу что-нибудь? Надо ли было инсценировать этот театральный уход и возвращение или же надо было продолжать терпеливо, настойчиво выуживать информацию? – Не могу вспомнить... – в дрожащем голосе мольба – ...когда у нас без конца болтался Малан – до или после аннулирования проекта? Я же не член совета директоров, – вспыхнула и тут же погасла обида. Бегающие глаза снова умоляли не уходить.
– Ясно. – Еще несколько минут, и факты уступят место выдумке. В данный момент вряд ли узнаешь что-либо полезное. – Хорошо, дорогой мой. А вы! – бросил он дежурному, который, как должно, тут же вытянулся в струнку. – Я требую, чтобы этому человеку немедленно дали помыться... и чтобы была горячая пища. Немедленно, поняли?
За дверью осталось бледное, залитое слезами, благодарное лицо. Он торопливо прошел по коридору и поднялся по ступеням, на которых чем выше, тем меньше пятен плесени. Поднявшись на первый этаж, встал перед старыми напольными часами. На кафельный пол холла падали холодные предвечерние блики осеннего солнца.
– Немедленно свяжитесь с Годвином – поторопитесь!

* * *

Небритая физиономия, мятая одежда как нельзя лучше подходили к обстановке, подумал про себя Харрел. Даже легкий запах немытого тела и потной одежды. Все вместе говорило о неотложности дела, о его неутомимой работоспособности, о недовольстве, заставившем лично прибыть на западное побережье. За высокими сильно затемненными окнами, словно соленая пустыня где-нибудь в глубине материка, бесконечно простирался Лос-Анджелес. Он стоял, заложив руки в карманы и угрожающе подав вперед плечи, глядя на затянутый дымкой огромный белый город, который он не любил, находя его таким же нездешним, как и те, где он бывал в зарубежных командировках, где он гонялся за Хайдом, который теперь был здесь, в Калифорнии. С женщиной, племянницей Обри; оба скрываются от него. Здешняя служба напортачила: дали возможность женщине укокошить одного из своих и выскользнуть из сети.
Его ярость, как коварное подводное течение, крылось под поверхностью. Отвернувшись от окна, свирепо глянул на собеседника.
– Слушай, Беккер... ты упустил бабенку. Не имеешь представления, где она сейчас, куда надумает податься, и не в состоянии добраться до Хайда. Может, твои ребята слишком много греются на солнышке, а? – Он пристально посмотрел на Беккера, отчасти чтобы доставить себе удовольствие. Высокий светловолосый парень по другую сторону стола испуганно вздрогнул. – Итак, где они? Ты не помешал тому, чтобы твоему напарнику камнем раскроили череп. Ты вообще-то на что-нибудь способен?
– Виноват, сэр... – Ярость рвалась из него наружу, но пока он сдерживался. – Мы не имели представления о важности и срочности этого дела, когда с Фрэнком... э-э, Доггеттом отправились на озеро Беррьеса. Это все, что я могу сказать. Вы не дали нам знать, что все взаимосвязано... сэр.
Харрел поморщился и снова повернулся к темным дымчатым стеклам. Где-то на пределе зрения более жесткий блеск, вероятно, океан. Горы спрятались в дымке. Перед глазами только шероховатая соляная пустыня Лос-Анджелеса, улицы, словно возникшие от жары трещины, а двигающиеся по ним машины еле различимы. Снаружи до того жарко, что было бы неудивительно, если бы попавшие в уличную пробку водители стали стрелять друг в друга.
– О'кей, Беккер. Валяй отсюда. Ступай, ищи женщину и ее нового дружка, а? Они вынюхивают что-то на меня, на нас. Что-то такое, о чем знал или подозревал Фраскати. Они не могли уйти далеко. Ступай, достань мне самые последние результаты объявленного полицией розыска. Уж это ты, надеюсь, сумеешь.
– Засранец, – послышалось из-за захлопнувшейся двери. Он улыбнулся. Посмотрел на часы. Еще нет одиннадцати. Город казался иссохшим, старым, нечетким, будто солнце простояло высоко в небе не несколько часов, а несколько дней.
Розыск был объявлен вчера вечером в пять часов. Скрежеща зубами, сердито фыркая, он подошел к выделенному ему столу с разбросанными всюду и сваленными на вращающийся стул папками с делами и другими бумагами, провел рукой по волосам, безуспешно пытаясь успокоиться. Хайда послали вывезти женщину или разузнать, что было известно ее любовнику. А они и сами точно не знали, что было известно Фраскати, потому что здешние лоботрясы убили его вместо того, чтобы выкрасть!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...