ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Четко вырисовывался, несмотря на свет, профиль Харрела... убавить выдержку... лица русских, нетерпеливые жесты, похоже на ссору... спор... согласие. Он выбирал лица, словно снайпер. Кончилась и вторая кассета. Он быстро перезарядил камеру, подчиняясь ритму движений на белом, как соль, песке у реки. Hyp оценивающе наблюдал за ним, остальные разглядывали противника. Он ощущал общую дрожь нетерпеливого предвкушения действий так же остро, как нервную дрожь, пробежавшую по спине афганца, служившего опорой для объектива его аппарата. Парнишка, поймав его взгляд, снова встал на четвереньки. Объектив, словно черная пушка, плотно лег в изгиб позвоночника. Проверив свет, Хайд пошире открыл диафрагму. Золото на склонах пика Коммунизма потускнело. С запада спешили облака, пожирая темнеющую синеву неба.
Люди внизу забрались в грузовик. Скорее всего это был бронированный фургон, раскрашенный по бокам в грязновато-желтый цвет. Игрушечный самолет выглядел скромно, невзрачно. Однако Харрел внимательно следил, как вокруг него суетился солдат в стеганой куртке. Потом солдат спрыгнул на землю.
Теперь антенны. Из белого песка торчали небольшие тарелки и длинные скрученные куски проволоки. Солдаты устанавливали их, скрепляя между собой. Они спешили. Из фургона, глядя под углом в небо, выдвинулась пусковая установка. Еще солдаты что-то вертят в руках, проверяют. Струйки пара из игрушечного самолета... пламя.
Самолетик окутало дымом, потом он возник снова, крошечный, безобидный, над пусковой установкой, над фургоном, все выше, все быстрее поднимаясь в небо. Яркая желтая вспышка – видно, заработал реактивный двигатель. Хайд отбросил киноаппарат, оттолкнул парнишку и поднял бинокль. Афганцы переговаривались между собой, будто завидуя владельцам нового оружия. Поводя биноклем, он стал разглядывать небо, облака и темный склон горы.
Поймал взлетающий все выше, уменьшающийся в размерах аэроплан. Выше, выше, меньше, меньше, совсем крошечный... с орла, с ворону, с воробья, потом, прежде чем исчезнуть в уже потемневшем небе, с маленькую точку. Ему показалось, что еще раз увидел, как тот, словно кристаллик льда, отразил солнечный луч. Потом внимание снова переключилось на то, что происходило на дне узкой речной долины.
Солдаты в наушниках настраивают небольшие тарелки радаров, на крыше фургона торчит круглая антенна, пусковое устройство втянуто внутрь. Он взглянул на Нура. Озадаченный афганец снова смотрел на него с должным уважением. Хайд презрительно ухмыльнулся. Чем, черт возьми, они здесь занимаются?
Казалось, афганцы сбились в кучу, хотя на самом деле они рассредоточились по уступу скалы, каждый в своем укрытии. Несмотря на холод, его бросило в жар, щеки тряслись, но теперь не от усталости. Беспилотный летательный аппарат, дистанционно управляемый изнутри фургона с помощью волновых антенн и наблюдаемый при посредстве «тарелок». Вот, черт возьми, что это такое! Дистанционно пилотируемый летательный аппарат (ДПЛА) со съемочным устройством на борту, способный благодаря моторчику болтаться пять-шесть часов на высоте до шести-семи тысяч метров.
Что они высматривают?
Фургон, у которого стоял Харрел, прижав к уху наушник, генерал, наклонивший голову, с напряженным лицом слушающий тот же приемник, – все происходящее не объясняло присутствия Харрела. Хайд перезарядил аппарат, навел на резкость, проверил свет. Зажужжал моторчик. Их возбуждение передавалось ему. Память подстегивала его найти разгадку. Придет время, и он поймет.
Они то и дело смотрели в небо. Он тоже взглянул вверх. Теперь он почти не чувствовал исходившей от афганцев вони; их голоса больше не отвлекали внимания. Вверху не было ни одного видимого предмета. Должно быть, около семи тысяч метров, может быть, больше. Тут он вспомнил, что у русских нет таких компактных запускаемых с автомашины ДПЛА. Насчет Харрела становится ясно. По крайней мере, почему он здесь. Американцы предоставили им свой ДПЛА.
Зачем?
Что находится под наблюдением?
Хайд вернулся к людям на берегу реки. Боевой вертолет продолжали чинить, смешной летающий подъемный кран оставался на месте, фургон сливался с местностью. Генерал, Харрел и двое полковников – все они теперь прильнули глазами к биноклям. Кроме того, в небо были направлены аппараты с сильными объективами и даже крупный переносной телескоп. Крылья и тарелки антенн поворачивались, словно нюхающие воздух псы. Видимое в бинокль место действия, как и его нервы, пропитывала атмосфера напряженного ожидания. Он неохотно поднял бинокль, оглядывая пустое небо и тускнеющие склоны гор. Ни птицы, ни машины.
В предвечерних сумерках высоко в небе возник еще один розовеющий в лучах солнца след самолета. Еле уловимый и неуместный. Самолет двигался к югу, в Афганистан или даже в Индию. Серебристое пятнышко. Наверное, русский, возможно «Ильюшин», гражданский или военный – никакого представления. След лениво, но уверенно тянулся в потускневшей синеве верхних слоев атмосферы.
Он бросил взгляд вниз, на дно ущелья. Темные фигурки на песке, казавшемся еще белее. Фургон, вертолет, летающий кран, солдаты, радары. По-прежнему напряженно смотрят вверх. Он тоже поднял бинокль. Как раз вовремя – серебристое пятнышко стало желтым и выросло в размерах, реверсивный след оборвался, превратившись в крутящийся дымный шлейф. Посмотрел вниз. Вскинутые кверху руки, на лицах выражение необузданного восторга... Снова вверх. Дым, пламя, падающий с неба предмет, оборвавшийся реверсивный след, топкая струйка дыма из желтой дыры. Она, словно зловещая птица, двигалась, вспарывая небо, оставляя за собой длинный дымный шов. По мере того как самолет, теряя высоту и скорость, начал кружиться, как медленно падающий лист, полоса дыма постепенно скручивалась в спираль.
Он снова навел бинокль на военных. Они были уверены, что это – дело их рук. Возбужденно поздравляли друг друга. Фургон двинулся к летающему крану. Солдаты разбрелись, собирая антенны. Снова вверх. Несколько секунд искал, потом увидел остатки реверсивного следа, спускающуюся книзу спираль дыма. Она опускалась почти вертикально... и совсем близко...
...В каких-то сотнях метров от них с неба падал... Каким образом? Ни выстрела, ни ракеты, ни другого самолета!
Фургон... ДПЛА. Значит, не аппарат – боеголовка. Эта штука крутилась поблизости в ожидании самолета, а потом ударила, наведенная теми, кто внизу, теперь спешащими убраться и радующимися, как малолетние хулиганы, подбившие из рогатки ворону. Лопасти крана уже вращались. У боевого вертолета спорили офицеры в шинелях, словно не поделили, куда лететь. С чем-то не соглашались стоявшие наверху механики. Харрел их успокаивал...
...Снова вверх. Самолет стремительно снижался по спирали, хвост дыма, словно отпечаток пальца на потускневшем небе. Теперь он слышал шум. Возбужденные афганцы забыли про осторожность. Им было неважно, кто сбил самолет, главное – насколько удачно. А сбили его Харрел, русские и американский ДПЛА.
Между отвесными стенами ущелья раздавался шум, словно рев раненого зверя. Теперь Хайд видел разбитый фюзеляж... русский военный самолет – военный ли? – охваченный огнем и дымом. На высоте не более трехсот метров он выровнялся, продолжая беспомощно падать в юго-восточном направлении, в сторону озера. Хайд следил за самолетом, не отрывая от глаз бинокль, пока тот не скрылся за горой.
Снова вниз.
О себе некогда подумать и об афганцах.
Харрел спорил с генералом, указывая в сторону летающего крана, нависшего теперь, как большой черный паук, над фургоном, который стропом цепляли под брюхо машины...
...Взрыв.
Хайд почувствовал и услышал его секундой позже. Близко. На поверхности ледника отразилась и постепенно погасла желтая вспышка. Харрел, словно на курицу, махал руками на кран, давая понять, чтобы тот поскорее улетал. Потом принялся бранить механиков вертолета. Тяжело накренившись, летающий кран поднялся в воздух, таща за собой фургон, который раскачивался под брюхом, словно брелок от часов. Поднялся выше, потом, выровнявшись, полетел вдоль ущелья, направляясь к северу, подальше от места падения самолета. Напакостил и трусливо бежал.
Харрел и один из полковников КГБ вместе с тремя солдатами или сотрудниками КГБ остались у вертолета.
В сумерках уже трудно было разглядеть обмундирование. Шум винтов летающего крана постепенно удалился, сам он превратился в малозаметное пятнышко, потом исчез за излучиной реки. Харрел с полковником продолжали кричать на механикой, работавших под винтами вертолета. Хайду казалось, что он слышит отдаленные сердитые выкрики.
В данный момент они не могли улететь. Хайд сжал зубы, мышцы лица напряглись. Схватил за руку Нура. Тот даже вздрогнул от неожиданности.
– Пускай пошевеливаются, Hyp, – прорычал он. – А ну, вставайте, черт побери, всем говорю! – Его подстегивали сгущающиеся холодные сумерки и гаснущий свет уходящего дня. Он смотрел на вынутую из-за пазухи карту, а перед глазами стояла ослепительная вспышка при ударе самолета о землю. Он водил но карте грязным ногтем... Здесь. Ткнул пальцем. Hyp взглянул на карту, потом обвел глазами местность и утвердительно кивнул. – Он упал в озеро или где-то рядом – нужно добраться до него, пока они там не починили свой долбаный вертолет! – В глазах Нура снова светились готовность подчиниться и смешанное со страхом уважение.
Не отводя глаз, Хайд заставил себя улыбнуться. Засунув карту за пазуху и застегивая пуговицы рубахи, он почувствовал, что произошедшее на его глазах вернуло его в прежнее привычное состояние. Словно в него вставили магнит, расположивший в определенном порядке беспорядочно рассыпанные металлические опилки. Жалость к себе – а он теперь видел свое состояние только в этом свете – и усталость, оказывается, можно подавлять. Что, черт побери, делает здесь, в Советском Союзе, Харрел, заигрывая с кэгэбэшниками и военными?
– Эй вы, ублюдки, – рявкнул он, влезая в лямки рюкзака и расправляя их на плечах, – шевелитесь, черт вас побери!
* * *
Благодушное настроение Дмитрия Прябина, чему способствовали и впечатления от вчерашнего представления «Тапгейзера» в «Ковент-Гарден», рассеялось при первом же мелодичном звонке стоявшего на столе телефона. Рука, скользнув по сегодняшней «Таймс», потянулась к трубке. Музыкальный критик язвил по поводу постановки, но у Прябина, она, пожалуй, оставила приятное впечатление, несмотря на горьковатый осадок от гибели героини. Он ожидал этого звонка и предчувствовал, что он принесет неприятности. Вроде разлитого на пути масла или банановой шкурки, наступив на которые, можно в любой момент упасть и больно ушибиться, в данном случае столкнуться с крушением удачно начатой карьеры. У его наставника и покровителя Капустина, который его продвигал по службе, в Москве были неприятности. А теперь плохая новость из Стокгольма: уже много дней там торчали люди Обри, которыми заправлял тот самый калека, Годвин. Неужели придется вместе с Капустиным полететь с места?
Осенний ветер срывал листья с деревьев в парке Кенсингтонского дворца. Сидя в просторном кабинете на третьем этаже, он слушал, как скрипят ветви за окном.
– Да? – отрывисто бросил он. Прябин признавался себе, что последние недели его неотступно преследовали сотни мелких сомнений. Возможно, как он всей душой надеялся, он слишком преувеличивал возможности Обри. Но еще тогда Капустин, хорошо знавший Обри, предупреждал его в отношении этого человека. «Это терьер, – говорил он, – маленькая, но злая собачонка. Вцепится в штанину – хоть убей, не оторвешь».
Звонили из Стокгольма.
– Да, Борис, рад тебя слышать! – Так ли на самом деле? Борис ответил на приветствие ничего не значащими замечаниями. – Да, конечно... рестораны, опера, скучища, как всегда, – принужденно засмеявшись, ответил Прябин. – Как ты? В семье все нормально? Хорошо, а наши дела?
– Груз отправили «Аэрофлотом», все в порядке...
– А... – перебил было он, почувствовав, что собеседник что-то недоговаривает.
– ...Аресты – жаль, конечно, но они сидели у них на хвосте – нет, никого более или менее значительного, но определенно связаны с нами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73

загрузка...