ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Неожиданно Бах замолк — и в тот же миг из церкви рекой полились люди, точнее, семьи и женщины с детьми. Иные, с совсем маленькими детьми, просто-таки бежали; в церкви остались лишь взрослые и молодежь.
— Трусы! — презрительно сплюнул в возмущении доктор Хорват и с силой топнул ногой. — Джек, готовьтесь. Увидимся позже — нас ждет джоггинг!
Джек понял, что скоро доктор Хорват оставит его, а еще понял, что узнал последнюю вещь, правда, потому только, что ему играла ее в Старом соборе Св. Павла сестра. Разве забудешь эту музыку из фильма ужасов, Боэльманову токкату! Рабочие тоже, видимо, узнали Боэльмана — наверно, Уильям всегда заканчивал этой вещью свои выступления. Судя по всему, заметил также Джек, рабочие знали и что будет дальше.
В Эдинбурге, выйдя из собора, Джек не расслышал ни ноты; здесь же, в Цюрихе, из распахнутых окон и дверей на его уши обрушилось что-то неимоверное. Как он только не оглох! Джек не настолько хорошо знал токкату, чтобы услышать первую папину ошибку, первую судорогу — другое дело доктор Хорват, тот поморщился, словно ему прищемили дверью палец.
— Мне скоро туда! — воскликнул он.
Последовала вторая ошибка, а за ней третья — теперь даже Джек слышал их.
— Судороги? — спросил он доктора Хорвата.
— Вы представить себе не можете, какая пытка для него играть эту Боэльманову вещицу, Джек, — сказал тот, — но он не в силах бросить.
Джек вообразил себе, как папу слушали в Амстердаме проститутки, не внутри, а снаружи Аудекерк, как они, каким бы поздним ни был час, не смели покинуть квартал, пока Уильям Бернс не уберет руки с клавиатуры.
Последовала четвертая ошибка, и доктор Хорват сорвался с места.
— Мне нужно быть там, когда он начнет раздеваться! — крикнул он Джеку, перепрыгивая через три ступеньки.
Музыка продолжала громыхать — невидимый преследователь гнался за кем-то, настигая свою жертву; то была идеальная сцена погони, ничего страшнее себе и вообразить нельзя. Может быть, мне удастся снять такую сцену в следующем фильме, подумал Джек, может, мне удастся уговорить папу сыграть для нее Боэльманову токкату, точно так, как сегодня, оглушительно громко, с ошибками и со всем остальным.
Одна ошибка следовала за другой, даже Джек это понимал. Рабочие на лесах встали на изготовку.
— У меня есть сын! — заорал что есть мочи Уильям, перекрикивая гибнущую под не попадающими по клавишам пальцами токкату. — У меня есть дочь и сын!
Тут, видимо, у него окончательно свело руки, и он изо всех сил обрушил сжатые кулаки на мануал. Из башни с часами в ужасе выпорхнула стая голубей, а рабочие начали петь.
— У меня есть сын! — пели они; подумать только, даже английский выучили, слушая Уильяма Бернса! — У меня есть дочь и сын!
Энтузиазма у исполнителей было явно больше, чем музыкальных способностей, но Джек не мог не влюбиться в них.
— Venite exultemus Domino! — распевал Уильям, как поют псалмы.
Джек понимал, о чем эти слова — потому только, что Хетер ему перевела.
— Идемте, восславим Господа! — пел их отец. — У меня есть сын! У меня есть дочь и сын! Идемте, восславим Господа!
И рабочие пели вместе с ним.
Из церкви выходили люди — Боэльман закончился, сцена погони рассеялась, ничто никому больше не угрожало. Джек знал, что в этот миг папа раздевается, а может, уже и разделся до конца; что в этот миг в санатории Кильхберг медсестра Бляйбель или ее родной брат-санитар готовят ледяную воду. Затем Уильяму дадут расплавленный парафин, а потом снова ледяную воду, как и говорила Анна-Елизавета.
Скоро Уильям Бернс будет стоять голый посреди церкви Св. Петра, а может, уже и стоит — в обществе одних лишь своих татуировок, а еще докторов Хорвата и Крауэр-Поппе, которые, дождавшись этого момента, начнут его аккуратно и быстро одевать. А после этого сразу повезут обратно в клинику.
Концерт закончился, но рабочие на лесах до сих пор аплодировали. В эту секунду Джек понял, что и он, и его отец всю жизнь играли для многих, многих зрителей — хотя в детстве Джека согревала мысль, что он играет для одного лишь папы. Придется им, кстати, об этом поговорить, продолжить папин спор с мисс Вурц о "единственном зрителе" и многие-многие другие споры.
Джек покинул площадь и пошел по узеньким улочкам, разбегающимся в разные стороны. Папина паства окружала его толпой, он шагал в гуще его верных слушателей. Какое восхитительное чувство — знать, что здесь его место, что здесь его родной город Цюрих, который еще долго пребудет таковым — до тех пор, пока Уильям Бернс не уснет на иголках, а может, и позже.
Он подумал, надо бы вернуться в отель "Шторхен" и переодеться во что-нибудь спортивное — его ждет джоггинг.
В Лос-Анджелесе сейчас полночь, звонить доктору Гарсия домой поздновато. Но сейчас Джеку не было нужды говорить со своим психиатром. Он позвонит ей в офис и оставит сообщение на автоответчике.
— Доктор Гарсия, — скажет ей Джек, — спасибо вам за то, что выслушали меня.
В Торонто сейчас половина пятого утра или что-то в этом духе, в общем, несусветная рань. Каролина, конечно, спит, но она не обидится, если Джек разбудит ее новостями о своем отце, ее дорогом и любимом Уильяме. Правду сказать, Джеку просто не терпелось рассказать мисс Вурц, что он наконец обрел его.

Те, кому я признателен
В Торонто: Хельга Стефенсон, Брюс Шмук, доктор Якоб Шварц, детектив Рэй Зарб, Дебби Пиотровская.
В Эдинбурге: Мэри Хаггарт, епископ Ричард Холлоуэй, Флоренс Инглби, Алан Тейлор, Керсти Хауэлл, Али Барр, Билл Стронах, Давид Валентайн, Джон Китчен, Элейн Келли, Юэн Фергюсон.
В Галифаксе и Нью-Глазго, Новая Шотландия: Чарльз Бёрчелл; Джерри Своллоу, он же Матросик Джерри; Дейв Шварц.
В Копенгагене: Сюзанна Бент Андерсен, Кирстин Рингхоф, Мерете Борре, Трине Лихт, Мортен Хессельдаль, Лисбет Мёллер-Мадсен, Лассе Эверлеф, Бимбо.
В Стокгольме: Шарлотта Аквилониус, Док Форес, Торвальд Торен, Унн Пальм, Анна Андерсон.
В Осло: Май Горстед, Яннекен Эверлан, Коре Нордстога.
В Хельсинки: Олли Арракоски, Пяйви Хаарала, Яаакко Тапанинен, Тапио Титту, Диего, Нипа, Тару.
В Амстердаме: Роберт Аммерлан; Юп де Гроот; Хенк Шиффмахер; Луиза ван Тейлинген; Виллем Фогель.
В Лос-Анджелесе: Роберт Букман, Ричард Гладштейн, Алан Херготт.
В Цюрихе: Рут Гайгер, Анна фон Планта, профессор Вальдемар Грайль, доктор Андреас Хорват, доктор Оливер Хартманн, доктор Штефани Кребс, доктор Алиса Вальдер, доктор Кристина Хувиг-Поппе.
Особая благодарность: Келли Харпер Берксон, Давид Каликкио, Кейт Медина, Гарви Гинзберг, Крейг Нова, Алисса Барретт, Эми Эдельман, Джанет Тернбулл Ирвинг.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212 213 214 215 216 217 218 219 220 221 222 223 224 225 226 227 228 229 230 231 232 233 234 235 236 237 238 239 240 241 242 243 244 245 246 247 248 249 250 251 252 253 254 255 256 257 258 259 260 261 262 263 264 265 266